Спасения нет

— Очень хорошо, — кивнул Энсли. — И какие виды из Белого дома?
Алик откашлялся, просматривая выведенное на линзы официальное заявление.
— В результате переговоров Первого Лица с генеральным секретарем Коммунистической партии Китая были достигнуты следующие договоренности. Первое: данному комитету с его ресурсами и связями поручается определение стратегии для всей системы Сол в отношении целей, достижение которых затруднительно для национальных правительств или сената. Обе стороны категорически отказываются уступать оликсам граждан каждого из упомянутых государств и системы Сол в целом для их вознесения. А потому, — он в упор взглянул на Джессику, потом на Соко, — они поручают данному комитету использовать уникальные контакты для поисков решения…
— Ни хрена… — крякнул Юрий.
— …позволяющего властям эвакуировать с Земли большинство граждан и культур в безопасные места обитания, в том числе, но не исключительно, на хабитаты исхода. Стороны сознают, что это потребует значительного времени и что ради выигрыша во времени могут применяться методы и средства, какие данный комитет сочтет нужным, включая ограниченные вредоносные воздействия такого масштаба, какой сочтет необходимым комитет…
— Матерь Мария, — пробормотала Кандара. — Это не сон?
— Далее, — звенящим голосом продолжал Алик. — По завершении программы хабитатов исхода или равноценной люди не должны стать дичью для межзвездной охоты. Вы должны выработать связную и жизнеспособную долгосрочную стратегию для успешной атаки анклава оликсов силами, потребными для его уничтожения, что позволит нам мирно вернуться в родной мир. — Алик поднял глаза, обвел взглядом лица, отмечая, кто остолбенел, а кто невозмутим. Он гордился тем, что немалая часть произведенного эффекта была его заслугой. — Стороны совместно согласились предоставить вам все ресурсы и персонал для достижения этой цели. У меня все.
— Я рада, что Первое Лицо и Председатель признали необходимость действия, — заговорила Джессика. — От себя и от лица коллег–неан скажу, что мы сделаем все для спасения возможно большего числа людей. Однако вы должны донести до своего руководства, что уничтожение оликсов практически неосуществимо.
— Почему это? — огрызнулся Алик. Его основательно бесило упорное тупое пораженчество неан. Может, Кандара права: они просто андроиды, ведущие роль по дерьмовому сценарию? — Должно найтись средство. Может, вы просто еще не поняли, что человечество, чтобы выжить, готово на все.
— Хабитаты исхода дадут такую…
— Нет, — перебила Кандара. — Тут я согласна с Аликом. — Может, вам это и кажется невозможным, вот вы и затаились между звезд. Но мы должны найти способ.
— Кандара права, — поддержала Эмилья. — Мы убедились, что оликсы действительно чудовища. Мы знаем, как они могущественны и насколько обогнали нас в технологии, и я понимаю, что здесь годятся только крайние меры. Ну что же, если так, пусть будет так. Скажите нам, что для этого нужно. Средства мы создадим — как–никак у нас на их совершенствование, подозреваю, будет не один век. Эта война не закончится при нашей жизни.
— Офигенно сказано! — обрадовался Энсли.
Алик отметил, как Джессика переглянулась с Соко.
— Можете и соприкоснуться, если хотите, — с невеселой улыбкой посоветовала Кандара. — Здесь все свои.
Соко поднял бровь.
— Прошу прощения?
— Вы обмениваетесь мыслями при прикосновении. Кожа у вас обладает какой–то нервной проводимостью, так?
— Сукины дети! — вырвалось у Алика. — Откуда?..
— Кандара чрезвычайно наблюдательна, — сказала Джессика. — Поздравляю.
— Вы и нейровирус в мозг транспортного корабля так загрузили? — Улыбка Кандары переплавилась в ухмылку.
— Верно, — согласился Соко. — Биотехнология оликсов обладает проникающей способностью и восприимчива к их внутренним командам. Таким способом они регулируют и меняют функции клеточных кластеров. Достигается это переплетением всей структуры организма с нервными путями. Когда я позволил себя захватить, они внедрили мне К-клетки для образования внутренней опухоли и подготовки к окукливанию — и я получил прямой доступ к нейронной сети корабля.
 
Когда эта мысль дошла до сознания, у Алика часто забилось сердце.
— У вас само тело — оружие. Ничего себе!
— Очень специфическое оружие. Не волнуйтесь, против людей оно не действует.
— А вы пробовали? — холодно спросила Кандара.
— Нет. С тем же успехом вы могли бы спросить, пробовал ли я резать нож сыром.
— Все это увлекательно, но к делу не относится, — вмешалась Эмилья. — Мы ищем способ уничтожить оликсов. Готовы вы нам помогать или нет?
— Для этого вам пришлось бы проникнуть в их анклав, — сказала Джессика.
— И подорвать его изнутри атомной бомбой? — заинтересовался Алик.
— Сомневаюсь, что это сработает.
— Да что вы? Так вам известно, что там внутри?
— Нет. Но представление о его размерах и мощи мы имеем. Один корабль, одна бомба ничего не дадут. Только укажут им на слабое место в обороне, позволившее вам проникнуть внутрь. Что еще осложнит новые попытки.
— Хорошо, это не годится. Тогда что годится?
— Вам надо было бы найти вход в анклав, его врата, о которых Иванам не известно, — я знаю, что мой жилой кластер ищет его не первую тысячу лет.
— Ваш жилой кластер его не нашел или просто вам не сказал? — с вызовом спросила Кандара.
— Туше́. Однако не могу представить, чтобы они, обнаружив его, не известили весь мир или не дали координат своим посланцам. Никто из присланных на Землю не знает местоположения врат анклава — следовательно, неанам оно неизвестно. Так что… его в конечном счете отыщут ваши потомки.
— Как? — спросил Алик. — Если вы сами признали, что тысячи лет не можете его найти.
Джессика ответила холодной улыбкой.
— Заманите в засаду какой–нибудь из их ковчегов, захватите его целым. На входе в червоточину должны иметься нужные вам данные.
— Ого, у вас большие планы, а?
— Да. И вы не только создадите ловушку, способную удержать ковчег оликсов, но и разовьете свою технологическую базу, чтобы собрать невиданную во вселенной боевую армаду.
— Это мне нравится, — сказал Энсли.
— Это настолько же просто, — продолжала Джессика, — насколько и невозможно. Понимаете теперь, почему мы с Соко пытаемся направить все ваши усилия на спасение промышленных модулей при хабитатах? Вам придется строить хабитаты исхода. Они понадобятся в любом варианте.
— И не только их, — добавила Эмилья. — Полная численность человечества сейчас превосходит двенадцать миллиардов — по нашей оценке. Может быть, и более. Даже если вы с Кандарой устраните «Спасение жизни» и добьетесь для нас полувековой передышки до возвращения оликсов, построить хабитаты исхода для всех мы не успеем.
— Это так, — склонила голову Джессика.
— Если у нас есть десять лет, обойдемся десятью, — сказал Энсли. — К делу.
  
Лондон
 
июня 2204 года
 
ронд был уверен, что не спит. Глаза закрыты, смотрят в темноту. Неподвижность, кожа ничего не чувствует. Мысли холодные и тусклые.
Так, наверное, выглядит смерть. Ничего не чувствовать, ни на что не отвлекаться. Неоткуда взяться отчаянию от мысли, что происходит по ту сторону небес.
Но остались воспоминания: еще несколько часов назад все приносило наслаждение и жизнь достигла вершины. Он пытался ухватить и оживить эти воспоминания. А добился только отблесков того, что было, и от них нынешнее существование показалось еще отвратительней.
Сквозь закрытые веки просочились слезы. Это никуда не годится! Клодетта увидит, жалостливо залопочет, станет выспрашивать, что с ним, чем ему помочь. А ответ один: дай еще Улета.
У них еще кое–что осталось, но запас на исходе. Как и время. Земля недолго продержится. Он посмотрел кое–что из записей, выловленных Олли с Аднаном в нижней сети, видел короткие яркие вспышки в созвездии МГД — это взрывались чужие торпеды, а ближе к Солнцу темные силуэты боевых кораблей шли на завоевание астероидных хабитатов. Солнечная система стала полем боя, человечеству на нем не останется места. Единственной защитой Лондона остался щит искусственно сгущенного воздуха.