Новый век начался с понедельника

Но неожиданное стечение обстоятельств через некоторое время помогло Платону. В конце августа Брониславу Ивановичу исполнилось восемьдесят лет. По случаю юбилея соседа Платон сделал ему традиционный, скромный, но с пользой подарок в виде набора биологически активных добавок.
Во время праздничного визита на дачу соседских сына и внука Котовых Алексея и Константина Платон сфотографировал их всех четверых в разных ракурсах и на разных фонах. Аналогичные фотографии сделали и потомки Котовых, но уже с Платоном.
Поздней осенью, после окончания дачного сезона, его, наконец, осенило.
Тогда он решил под Новый, 2006-ой, год послать Котовым письмо с фотографиями и в нём же затронуть давно наболевший вопрос.
Задумано, сделано. Платон подписал конверт, вложил в него фотографии и дипломатично написанное письмо:
Здравствуйте, Бронислав Иванович и Светлана Андреевна!
Поздравляем Вас с наступающим, Новым, 2006-ым годом!
Желаем Вам здоровья, радости от внуков, успехов в дачных делах, и всего самого наилучшего!
Высылаю Вам фотографии, отснятые мною на даче в день юбилея Бронислава Ивановича.
Дело теперь за Алексеем и Константином.
Надеюсь, что когда-нибудь они, может быть, и мне пришлют фотографии с этого же юбилея, но с моим изображением. Если не забудут, как их папа с мамой и дедушка с бабушкой, а?!
Я на днях подводил итоги дачного сезона и подшивал новые документы в свой архив.
И тут вспомнил и обнаружил, что за Вами есть давний должок. Такой давний, что, пословица «обещанного три года ждут» уже вроде, как и не подходит.
Прошло уже четыре (?) года и пошёл пятый год с того времени (август 2001 года), когда был достроен забор между нашими участками.
А, как говориться: «Уж полночь (то бишь 5 лет) близится, а Германа (денег) всё нет!?».
Пора бы Вам уже и расплатиться за этот забор!
Напомню Вам, что в то время, когда я со своей мамой в её последней в жизни работе доделывал за Вас Вашу часть забора, то Бронислав Иванович предложил мне свои услуги в работе.
На что я возразил, что сделаю, мол, всё сам.
На это он, в свою очередь, спросил: «Но ты ведь возьмёшь с меня деньги за это?». Тогда я ему ответил: «Нет, я с Вас деньги за работу брать не буду!». И не брал. Да, и как договорились, брать не собираюсь.
Но пора бы давно уже заплатить за материальную часть забора (сетку рабицу, столбы без одного и пр.) сумму в 2190 рублей в ценах 2001 года (без учёта инфляции, %, и ставок рефинансирования), согласно калькуляции.
Теперь уже с нетерпением жду от Вас этой суммы.
Если Вы испытываете материальные трудности, то я согласен получить эту сумму по частям, но желательно всю в 2006 году.
С садоводческим приветом!
Всегда Вас уважающий, Ваш сосед Платон Кочет.
Число. Подпись.
Однако быстрого ответа на письмо не последовало.
Прошли уже и Новогодние праздники 2006 года, и день рождения Платона, с которым Котовы всегда поздравляли соседа, а ответа ни письменного, ни устного всё не было. Лишь в начале марта Бронислав Иванович сообщил, что он, безусловно, заплатит, и что об этом ему надо было напомнить ранее.
Тогда, с началом нового дачного сезона, при своём первом приезде на дачу, до слуха Платона донесся обрывок окончания объявления по дачному радио:
– «Список должников весит на доске… почёта!».
Эта забавная оговорка, вызвавшая смех Платона, вынудила его сразу заглянуть на, висевшую у входа, доску… объявлений. И, конечно, среди должников по оплате членских взносов и прочих услуг, как всегда, были его соседи Котовы.
Как же они собираются оплатить долг мне, если у них нет денег даже на обязательные членские взносы? – недоумевал он.
Ну, ладно, поглядим, увидим, посмотрим! – привычным трафаретом пошутил он про себя.
И уже в середине лета того года Бронислав Иванович Котов, специально дождавшись присутствия на даче Платона свидетелей: его жены Ксении и младшей сестры Настасьи, лично принёс ему оговоренную сумму, и попросил, чтобы Платон тут же, в его и их присутствии пересчитал деньги и убрал все в надёжное место.
 
Эти его подчёркнуто демонстративные, с молчаливым упрёком, действия навели присутствующих на мысль, что принятие данного решения далось соседу нелегко.
На это и рассчитывал Платон.
Он понимал, что разум и дальновидность заставят всё-таки Бронислава Ивановича переступить через путы жадности и мелочности.
Этот демарш соседа тогда вызвал дискуссию между Платоном и женщинами.
Они долго перемывали косточки Котову, вспоминая различные случаи из истории их длительного дачного соседства.
Припомнили даже информацию по телевидению, в которой сообщалось о гибели пенсионера, задавленного в собственном доме свалившимся на него хламом.
Тогда Платон подвёл логический итог обсуждению Котова:
– «Вообще говоря, человек по своей природе во многом – хозяин, накопитель, собственник. Даже пресловутый пролетарий с его, якобы, отчуждённостью от средств производства! Видел я этих бывших гегемонов со своим инструментом! И это вполне естественно! Поэтому постепенно накопленное количество, неважно чего, всегда и везде переходит в новое, другое качество!».
Платон и Ксения неспроста в то время завели и подержали этот разговор.
Младшая сестра Платона, Анастасия Петровна, имела такие же наклонности, как и Бронислав Иванович. Но, в отличие от того, она собирала лишь хорошие и дорогие вещи, пытаясь всё получить бесплатно, ссылаясь на промысел божий. Недаром брат за глаза прозвал сестру: «наша Коробочка».
Настасья Петровна и по сей день не смогла или не захотела выйти из роли самой младшей в семье, которой все были чем-то обязаны: вниманием, ласками, комплиментами, а более всего – подарками и материальными ценностями. Она привыкла всё получать на блюдечке с голубой каёмочкой, в том числе внимание и ухаживание мужчин.
Даже в своё время на свадьбе Платона и Ксении, на которой присутствовал друг родителей Ксюши Юрий Михайлович Лужков, руководивший тогда Мосгорагропромом, она, находясь под пристальным вниманием вдовца, не соизволила проявить и показать хоть какой-то интерес к нему, оправдавшись потом фразой:
– «Хоть Юрий Михайлович мне и понравился, и я бы, наверно, скорее всего, вышла бы за него замуж, но пусть он сам, первый, проявит себя. Я же всё-таки женщина!».
– «Дура, ты Настька, а не женщина! Под лежачий камень вода не течёт! Пойми, здесь совсем другой уровень! Я уверен, что у тебя было бы очень много конкуренток! У тебя, кроме твоей красоты, был в руках ещё и реальный шанс сблизится с ним на нашей свадьбе, а ты упустила его!» – отчитывал потом младшую сестру Платон.
Через год выяснилось, что у Юрия Михайловича уже есть на примете любимая женщина – Елена Батурина. Хоть и не такая красивая, как Анастасия, но зато молодая, здоровая, энергичная, смелая, честолюбивая реалистка без комплексов, жаждущая семьи и детей, сразу взявшая одинокого, свободного мужчину в оборот.
Так что Анастасии с её архаическими повадками, возрастом, здоровьем, да и характером, в итоге, как говорится, всё равно бы обломилось.
Зато Настасья Петровна через много лет после этого взяла у жизни реванш. Ни одно общественное или социальное благо не могло теперь проплыть, проскользнуть мимо неё.
Она всё обо всём этом знала и всем по-возможности пользовалась.
Настасья Петровна где-то разнюхала, а нюх на дармовщинку у неё был отменный, что какая-то организация оказывает пенсионерам и инвалидам безвозмездную материальную помощь в виде дорогих предметов домашнего обихода. И хотя Насте все её родственники и знакомые в один голос дудели, что это, скорее всего какая-то очередная обманка, ловушка, лохотрон, алчность Анастасии всё-таки заставила её позвонить и, о… чудо! получить безвозмездно стиральную и швейную машины, объяснив это потом Фомам-неверующим промыслом божьим!