Новый век начался с понедельника
Платона вновь захватили мысли о смысле и продолжительности жизни людей, об их отношениях друг к другу, уважении, любви и почёте ещё при жизни, об очерёдности смертей близких людей, и о необычных совпадениях, например, смерти двух бабушек Кеши и двух Юриев подряд!? Да, жизнь идёт уверенно вперёд! Безысходно идёт к концу одного и оптимистично – к началу другого! Очерёдность на уход в загробный мир неумолимо приближается! В жизни надо торопиться сделать то, что тебе, возможно, предначертано судьбой! И не терять попусту уходящее, драгоценное время! – взволнованно размышлял Платон, на этот раз судорожно хватаясь за перо:
Поэт всегда у нас в РоссииНемного больше, чем поэт.На лобной части знак мессии,И прочих прелестей букет.При жизни он не признаётся.Пророка нет в своей стране.А после смерти… слеза льётся,Признанье, слава в кутерьме.Так дорожите все поэтом.От жизни к смерти только шаг.И наслаждайтесь Вы куплетом.Для нас ведь пишет этот маг.К 9 марта текущего года прошли те самые полгода, отводимые до начала вступления в наследство Алевтины Сергеевны. Но проблем по поводу этого не предполагалось.
Ещё задолго до смерти мать Платона и Анастасии предусмотрительно полностью и окончательно распорядилась своим наследством, часть его, передав, а другую – завещав.
Распределение наследства получилось, по мнению Платона, хоть и несправедливым, но вполне естественным.
Сыну досталась дача, на которой он постоянно жил летом, работал и отдыхал, в том числе со своей семьёй, вкладывая в её содержание и модернизацию свои силы и средства.
Анастасия же на ней бывала редко, не вкладывая ни сил, ни средств.
Оставшуюся двухкомнатную квартиру в Кузьминках Алевтине Сергеевне пришлось отдать дочери, прописав к себе внука Василия и завещав ему, совместно теперь с нею проживающему, свою долю этой квартиры.
Платон, с одной стороны, был не согласен с таким несправедливым дележом наследства, но с другой стороны, понимал трудное и зависимое положение матери от своего внука Василия, длительное время проживавшего с нею совместно и хоть как-то помогавшего и присматривавшего за ней.
После давних очередных жалоб матери на невозможность её дальнейшего совместного проживания с грубым внуком, Платон не раз предлагал ей разменять двухкомнатную квартиру на комнату для внука и однокомнатную – для неё, с последующей передачей этой квартиры одному из нескольких оставшихся других внуков – сынов и дочери Платона.
Но каждый раз вопрос упирался тогда в помощь одиноко проживающей бабушке со стороны сына и внуков.
Так что вопрос наследства был решён по необходимости.
У нотариуса Платон ознакомился с завещанием матери, и узнал, что если бы он своевременно оформил себе инвалидность, то тогда бы, независимо от завещания, имел бы право на свою долю наследства, то есть на часть двухкомнатной квартиры в Кузьминках. Но, правда, было непонятно, как бы этой своей долей Платон или его дети смогли бы реально воспользоваться, не поссорившись с сестрой и племянником.
И вообще, всегда и везде в жизни лучше находиться не в положении должника, а в положении кредитора – тогда чувство вины и совесть не замучат, а с жабой жадности и зависти всё-таки, во всяком случае, для меня, проще бороться. Пусть теперь над Василием висит и всегда довлеет над ним хотя бы моральный долг перед своими двоюродными братьями и сестрой – моими детьми! – успокаивал себя Платон.
Постепенно зима лихолетья сменилась затяжной, тёплой весной оптимизма, смывающей с земной поверхности вместе с чёрной полосой и остатки зимней грязи. Впереди его ждало долгожданное красное лето с любимыми дачными заботами.
В ожидании лучшей поры, конца годины лихолетья, Платон ударился в воспоминания.
Сейчас, волею судьбы, он работал вблизи своего бывшего детского сада, куда родители возили их с сестрой почти полвека назад.
Он вспомнил, как один раз отец устроил им съёмки в журнал «Огонёк» для передачи через него привета далёкой бабушке.
Проезжая на трамвае от Воронцова поля до Чистых прудов Платон по этому поводу сочинил очередное своё стихотворение:
И снега нет, но на пруду ледок,Хотя прилично он уже подтаял.Просох бульвара дальний уголок.Недавно там большой сугроб растаял.Сухие буро-серые газоныСлегка зазеленели кое-где.Большие тёмные деревья сонноМаячат молча в неба синеве.Уже убрали зимний мусор.Дорожки скоро подметут.И всем знакомым прежним курсомПрохожие гуляют тут.В Москве весенняя погода,И Солнце в небе, в вышине.Люблю я это время года.И детство вспомнилось вдруг мне.Как на трамвае нас возили,На «Аннушке», что по кольцу,И в детский сад нас привозилиОт Сретенке к его крыльцу.В Тессинском старом переулке,Где Воронцово поле тут,Чуть с горки, к Яузе, в проулке…Здесь дети больше не живут.А мы с сестрой там долго были.Нас в «Огонёк» снимали раз.Детьми хорошими мы слыли.Родители любили нас.Полсотни лет прошло – не мало,Но в памяти они ярки.Родителей уже не стало,И мы уж скоро старики.Весной Платон окончательно завершил отделку своей лоджии, на этот раз чистовую. Красивыми, изящными уголками, плинтусами и раскладками, а также штапиком, он обил стыки и углы, закрыл щели. До этого он вскрыл и зацементировал порог и подоконники, установив на них новые столешницы. Из остатков сделал под боковым окном двух ярусный стол и нишу для сейфа. А над окнами комнаты и кухни рациональный мастер умудрился смастерить опускающиеся выдвижные панели, открывающие дополнительные пространства для хранения чего-либо. Потолок обклеил подобранными в тон стен пенопластовыми панелями под дерево. Получилось здорово!
Постепенно Платон втянулся и в свою новую основную работу.
Как иногда бывает в истории разных людей, всё, или многое, часто «возвращается на круги своя».
Так случилось в этот момент и с Платоном.
Его новое место работы оказалось рядом с его бывшим детским садом, в котором он, после нового вида лечения от скарлатины под парами йода, получил осложнение в виде ревматической атаки на сердце.
После чего в его детских воспоминаниях осталось видение себя утром сидящего на кровати, не в силах встать на ноги и передвигаться.
