Новый век начался с понедельника

Так и закончился этот самый трудный год в жизни Платона и его семьи: первый год десятилетия, века и тысячелетия; год, в котором Бог любил троицу; год, начавшийся с понедельника.
А Платон сделал вывод, что этот, 2001-й год троицу любит!
  
Глава 2. Година лихолетья
 
Начался новый, 2002-ой год. Платон и его ближайшие родные хотели поскорее забыть прошедший тяжёлый, мрачный для них период. И лучшим лекарством, особенно для него, мог быть только труд. Ещё поздней осенью прошлого года Платон, имея после увольнения из телефонной компании свободное время, приступил к капитальной модернизации лоджии своей новой и ещё не совсем обжитой квартиры. Он решил сделать стенной шкаф и обить все стены вагонкой. Почти пять лет тому назад их лоджия была застеклена мастерами. Платон, в принципе, и сам мог бы это сделать, но боялся высоты, да и Ксения не советовала.
Разобрав обилие строительного материала на лоджии, и подготовив, таким образом, себе фронт работ, доморощенный мастер начал с того, что сначала заранее собранными кусками отделочного кирпича и цементным раствором закрыл все технологические отверстия у пола лоджии, предназначавшиеся для удаления дождевой воды. Затем, остатками того же раствора, он дополнительно замазал косую щель под подоконником, заделанную ранее мастерами с помощью строительной пены, а образовавшуюся после застекления лоджии из-за перепада высот между парапетом и подоконником на один кирпич, вследствие наклонно положенной при строительстве дома бетонной плиты пола лоджии.
Добившись относительной герметичности, Платон приступил к строительству стенного шкафа в левом, узком торце своей огромной лоджии, которая по длине простиралась на всю ширину комнаты и кухни, а перед кухней была ещё и заглублённой дополнительно почти на полтора метра, но с боковым окном в широком, правом торце.
Таким образом, перед кухней фактически находилась почти квадратная терраса со стороной около 2,5 метра.
Изобретательный столяр-любитель решил в основание стенного шкафа установить обыкновенный одно тумбовый письменный стол, что позволяло оставшуюся высоту перекрыть стандартными дверями от типовых стенных шкафов, широко использовавшимися в их доме, и выброшенными многими жильцами при модернизации своих квартир.
Ещё перед массовым заселением дома Платон не поленился походить по этажам и набрать лишний, выброшенный в коридоры строителями и жильцами, стройматериал, в основном бруски, а также полки и боковые панели стенных шкафов. Образовался весьма солидный запас, гарантирующий полное выполнение намеченной цели и дополнительное использование собранного стройматериала ещё и на даче.
Тщательно вымерив и немного обрезав крышку стола, Платон с большим трудом втиснул, или почти вбил его в торец лоджии, оставив там накрепко и навеки.
Начало было положено. Остальное, как говориться, было делом техники, вернее мастерства Платона.
В первую очередь он утеплил и ещё раз обил дополнительным слоем.
Затем он сделал из добротного бруса обрешётку передней стенки шкафа и навесил на боковые стойки готовые двери, при закрывании которых, уже создавалась видимость готового шкафа.
Затем к кирпичным стенам и боковой деревянной Платон прикрепил бруски и положил на них по месту вырезанные полки из цельных плит ДСП. Появилось множество мест, куда можно было сразу убрать всю мелочёвку, что он немедленно и сделал. Расправившись вчерне со шкафом, Платон принялся для разминки и набора опыта за более лёгкую обшивку парапета лоджии. К тому же, при взгляде из комнаты и кухни, сразу был бы виден уже некоторый результат его труда. А этот факт, для получения дальнейшего вдохновения им и успокоения его семьи, был немаловажным.
Всё это Платон проделал ещё в конце трудно пережитого старого года. А теперь, в самом начале нового года, ему предстояло приступить к обшивке остальных, теперь уже высоких стен и ниш вокруг трёх окон и двери.
Перед началом 2002 года – Года Лошади – года Иннокентия, Платон купил всем членам своей семьи календари с соответствующими знаками зодиака, и по этому поводу сочинил стихотворный комментарий:
 
 
 
Под Новый год купил календари.
 
И все они со знаком Зодиака.
 
Себе сказал я просто: «Подари!
 
А то за них потом ведь будет драка!»
 
 
 
Льва лизнула лошадь в щёку,
 
Чтобы больше было проку.
 
Это звёздная лошадка,
 
Что на ласку всегда падка.
 
 
 
Козерог предстал поэтом.
 
С лошадью поёт дуэтом.
 
Нет! Скорей с конём Пегасом
 
Он поёт козлиным басом.
 
 
 
А для знака Водолея
 
Эта лошадь, год лелея,
 
Подняла копытце,
 
Чтоб воды напиться.
 
 
Жена и сын оценили внимание, юмор и самокритику мужа – отца. Зимние каникулы проходили, в основном, в пассивном отдыхе, быстро и как-то незаметно.
Проснувшись раньше всех в Рождество, Платон, через слегка отдёрнутую штору, хотел, было, с радостью посмотреть на белеющую, обитую свежими досками вагонки, фронтальную стену лоджии. Но тут же проснулась и Ксения, разбуженная шорохом раздвигаемых гардин и обеспокоившись внезапным интересом мужа:
– «Ты, чего это? Что случилось?».
Платон, желая обрадовать жену, теперь уже настежь распахнул шторы, впуская в комнату, с трудом пробивающийся сквозь замороженные стёкла окон, довольно яркий солнечный свет.
Несколько дней стоявшие холода сделали своё дело. Мороз проник и на их лоджию, живописно поработав на больших стёклах окна комнаты. Неожиданно, показывая рукой на стекло, Ксения вскричала:
– «Смотри! Какая красота!».
Платон поначалу подумал, что этот восторженный возглас жены относится к его труду.
Но тут же он обратил внимание, что сквозь замороженные стёкла совсем не видно противоположной стены лоджии, а лучи Солнца, проходя сквозь неоднородные ледяные узоры на стекле, преломлялись и одаривали невольных зрителей целой радужкой необыкновенных мерцаний, включавших в себя практически всю цветовую гамму. Они с женой, а потом и с, вскочившим с постели на их изумлённые возгласы, Кешей ещё долго и под разными ракурсами вглядывались в своё волшебное оконце, наслаждаясь россыпью изумрудов, сапфиров, рубинов и алмазов; бирюзы, опала и аквамарина; топаза, аметиста и турмалина.
Восторгу семьи не было предела. Такого они в жизни не видели никогда ранее. Природа словно одаривала их новыми, сильными, положительными эмоциями, как платой за их мучения в прошлом году.
Вдохновлённый этой картиной, глава семьи тут же сел за стол, взял в руки уже изрядно засохшее перо, и записал:
 
 
Моя жена, увидев Солнце,
 
Проснувшись утром в Рождество,
 
Вдруг вскрикнула, взглянув в оконце:
 
«Смотри, как светится оно!»
 
 
 
Зелёным, синим, красным, белым.
 
А кое-где и золотым.
 
Мороз таким решеньем смелым,
 
Решительным и не простым,
 
 
 
Окно раскрасил яркой блёсткой,
 
Стекло на Солнце серебрил.
 
И изумрудов малой горсткой
 
Его осыпал, как облил.
 
 
 
«Смотри! Узоры на стекле!»
 
Мороз нарисовал на диво.
 
«И радуга у нас в окне!»…
 
Дисперсией я объяснил ретиво.