Новый век начался с понедельника

– «Хватит есть! Иди!».
Платон, не зная, что и ответить природной хамке, выждал паузу, и неожиданно, вместо заранее для таких случаев заготовленного:
– «А етьбу, как известно, прерывать нельзя!».
Ехидно предложил ей:
– «А ты попей чайку-то! Горячего!».
– «Да нет, я уже пила!» – чуть доброжелательнее ответила она.
Тогда, хрен ли здесь стоишь?! – пронеслось у него в голове.
– «Надь! А Гаврилыч то где?» – неожиданно для неё и себя спросил Платон.
– «А я его отправила в Люберцы! От него всё равно тут проку нет!».
– «Да! От собаки и то больше проку! Она хотя бы в такие моменты не лает!».
Платон знал, что говорил, ибо Надежда просто обожала собак и кошек, и уважала их больше, чем некоторых людей, особенно громыхало Ивана Гавриловича Гудина.
После разгрузки и обеда Алексей собирался съездить на их новую базу за коробками с банками для Платона.
– «Ну, с богом! Ключи от базы взял?» – напутствовала Надежда Алексея в присутствии Платона.
– «Взял!».
– «А бога?» – не смог не встрянуть Платон.
Однако на следующий день Надежда, как всегда, как и должна была поступить начальница, смягчила своё отношение к Гудину.
– «Иван Гаврилович! Я сейчас помазала руку лиственничным маслом! Так здорово!».
– «Ну, дай попробую, хотя бы на палец!».
– «Ты бы лучше помазал другой палец!» – не смог не вмешаться Платон.
Почувствовав к себе доброжелательное отношение начальницы, Иван Гаврилович распустил крылья и совесть.
Гудин смело попросил Алексея, идущего вместе с Платоном в магазин за коллективными покупками к обеду:
– «Алексей, возьми колбасу другую, а то прошлый раз жёсткая была. А у меня зубы…».
– «Так мы тебе и не дадим!» – надсмехаясь, повернулся Платон к Алексею.
А после обеда Платон вполне безобидно спросил, севшего за кроссворд Гудина:
– «Ты, что? Хочешь мозги разрабатывать?!».
– «Да!».
– «А они у тебя есть?».
Так и не осилив кроссворд, Иван Гаврилович ушёл покурить. Платон сел на его место и почти всё отгадал.
Вернувшийся курильщик, увидев почти полностью заполненный газетный лист, не стал разбираться, а сделал вид, что весь переключился на работу.
Он позвонил в институт, разыскивая бухгалтера Максима, к которому должен был вскоре подъехать:
– «А Максим на месте? Нет?! А когда будет? Через час! Ну, хорошо! А то к нему как раз через час приедут…».
– «Из прокуратуры!» – подсказал ему Платон.
Эта шутка вырвалась у Платона недаром. На протяжении последних лет его трижды вызывали в качестве свидетеля в различные следственные органы. Сначала в УБЭП, потом в Российскую и Московскую прокуратуры.
И везде следователей интересовал практически один и тот же вопрос о давнем участии Платона в создании, регистрации и продаже многочисленных новых ООО, некоторые из которых потом были использованы некими злоумышленниками для совершения различного рода экономических преступлений.
Вот и накануне утором ему пришлось задержаться, и опоздать на работу.
Привязанный к летней дачной электричке, Платон иногда и так, без исполнения гражданского долга, задерживался по утрам. Надежда знала об этом. Потому Платону стали непонятны её периодические поглядывания на часы при его с задержкой появлении на работе.
Постепенно неумело завуалированные Надеждины упрёки по поводу опозданий Платона стали его немного доставать.
Ещё давно, работая в другом офисе, в другой фирме, Платон отучил своего бывшего начальника смотреть на часы всякий раз, когда приходили на работу его подчинённые.
Тогда Платон тоже стал демонстративно смотреть на часы при входе к нему начальника, и не только при приходе его на работу.
Вскоре тот заметил необычные действия подчинённого и, не удержавшись, желая дать урок всем присутствующим, при свидетелях бесцеремонно спросил:
– «А что это Вы, Платон Петрович, всё время смотрите на часы, когда я к Вам вхожу в кабинет?».
– «А я обратил внимание, что Вы частенько поглядываете на часы. Значит, Вас интересует текущее время! Так почему бы мне не помочь Вам, сразу сообщив его при Вашем здесь появлении!» – тут же неожиданно для всех выпалил Платон.
 
– «Вам же лучше, да и нам проще!» – добавил он на молчаливое удивление шефа, под начавшиеся уже проявляться саркастические улыбочки коллег.
Почему-то в такие моменты и самый младший в их коллективе Алексей стал недружелюбно коситься на Платона. Видимо ему тоже иногда, но в большей мере, перепадало от начальницы за опоздания.
И, наконец, Алексей докатился до простой подлости, но изощрённой.
Накануне, согласно плану на следующий день, Надежда до обеда находилась у зубного врача, а Иван Гаврилович с утра должен был съездить в другую организацию за документами.
Алексей должен был к 10 часам уже привезти свой груз в другую фирму, а Платон с 10 часов – быть в офисе.
Но Платон с утра проводил Ксению в больницу, по её просьбе держа это пока в секрете.
Поэтому в офисе он появился только в половине двенадцатого, неожиданно застав там Алексея, раздражённо заканчивавшего возиться с их постоянным клиентом из Тулы Хайдаром Михайловичем.
Этот клиент, фанат биодобавок и здорового образа жизни, был особенно приятен в общении.
Хайдар в молодости был необыкновенно красив, как девушка, внешне напоминая удачного отпрыска восточного хана. Его жена Алла, иногда заменявшая в поездках мужа, была под стать ему. Даже в пятидесятилетнем возрасте они всё ещё смотрелись, как молодая парочка.
Ранее Хайдар работал корреспондентом местной газеты, был не только образован, но и очень хорошо воспитан, особенно культурен и приятен в общении, и необыкновенно аккуратен.
Увидев Платона, Алексей судорожно и даже со страхом выключил компьютер, на котором занимался своими делами, выгнал клиента с его биодобавками из офиса в помещение к Платону, сразу на ходу, оправдываясь, бурча под нос:
– «Пойдём разгружаться!».
Хотя это он должен был сделать давным-давно сам один, ибо груза было совсем мало.
Платон, конечно, не прореагировал на «указание» коллеги, продолжая переодеваться, беседую с Хайдаром Михайловичем, и одновременно ещё на ходу и подкрепляясь.
Закончив необходимые процедуры, запив пряники водой, оставив туляка упаковывать свой груз, Платон прошёл на склад, куда лишь только что спустился с улицы, от своей машины, якобы, давно торопящийся Алексей.
Платон успел лишь увидеть, как тот ставит первую коробку, видимо нарочно, за то, что Платон опоздал к разгрузке, так, чтобы загородить ему доступ к его другим коробкам.
Перспектива потом снова переносить все эти новые коробки на другое место естественно не могла понравиться никому.
И Платон, на этот раз, нисколько не боясь обидеть ранимого коллегу, сделал ему, как несмышлёному ребёнку, чёткое и твёрдое замечание в менторском стиле самого Алексея:
– «А коробки не надо сюда ставить! Они загородят подход к другим!».
С этими словами он взял уже поставленную Алексеем коробку и переставил в другое место, добавляя:
– «Лучше вот сюда! Отсюда и брать удобнее будет!».
Тут же он стал, как всегда, как заведующий складом, сам укладывать на место подаваемый Алексеем груз.
Быстро закончив разгрузку, оба вернулись в свои апартаменты. По пути Платон сделал «контрольный выстрел», спросив Алексея:
– «А ты деньги с клиента взял?».
Но в ответ от мимо проходившего хмурого Алексея – лишь тишина.
Тот в этот момент уже вешал в платяной шкаф свою рабочую куртку.
Тут же до Платона донёсся разговор туляка с Алексеем и предложение того забрать у него замену за давно взятый им в аренду у Платона большой, специальный пакет.
Хайдар Михайлович как всегда что-то оживлённо рассказывал, слишком медленно, как, наверно, показалось Алексею, многократно сворачивая этот такой безмерно огромный пакет.