С любовью, Я (СИ)

— Чёрт. — Я шлёпнула ладонью по стене. — Грёбаная жизнь.
На счету осталось всего около трёх тысяч, и так как арендовать квартиру для Нэнси мне уже не нужно, то я вполне способна прожить на эти деньги две недели, и даже прожить их вполне комфортно. Единственная нерешённая на сегодняшний день проблема заключалась в Майлзе. Как я буду его навещать, живя в адском лагере?! К тому же, я хотела часть денег направить на сиделку для него, ведь нельзя же, чтобы он изо дня в день находился в палате один. И пусть он спит, я уверена, присутствие другого человека будет большой помощью.
Фыркнув от попавших в нос капель, я сделала воду горячее и начала мыться. Тереза обещала заняться Нэнси и предоставить ей жильё, а что будет в этом случае с Майлзом? Как он там? Сегодня только понедельник, а кажется, что вечность прошла с его госпитализации. Пришёл ли друг в себя? Вышел из комы или нет? Какие прогнозы дают врачи? И главное, какие отношения на самом деле связывают Холдена и Нэнси? Действительно ли он хотел оплатить обучение Майлза, и что с другом будет сейчас, если я подам заявление на Нэнс?
Пока я размышляла о том, стоит ли обращаться в полицию, пар от горячей воды заполнил кабинку. Резко включенная холодная вода не помогла прояснить сознание и я медленно осела на пол. Перед глазами сначала замелькали чёрные мушки, а потом зрение просто исчезло, к этому добавился шум в ушах, отчего казалось, что я в не до конца вставленных берушах.
Надо выбираться. Надо поскорей вылезти и попросить о помощи…
Нашарив дверь, я поставила ногу на бортик и запнувшись, с грохотом растянулась на кафельном полу, попутно разбив лоб.
— Джо? — в дверь постучал Эрик. — У тебя всё в порядке?
— Н-нет. — Голос едва слушался, пелена перед глазами не проходила, а в ушах стоял такой гул, что я едва разобрала слова.
— Джослин? Эй! — Эрик ударил по двери. — Джослин, я вхожу!
— Н-не н-надо, — пролепетала я из последних сил, растирая по лицу воду.
В ответ на это дверь с грохотом отлетела в сторону. Кто-то в коридоре ругался на чём свет стоит. По ощущениям, на меня набросили что-то вроде полотенца, и подняв на руки, понесли.
— Эрик. — Я положила голову на его плечо, стараясь не кричать. — Прости, ты снова меня спасаешь. Всё-таки верен своим словам.
— Словам?
— Да. — Кажется, у меня получилось улыбнуться. — Ты обещал спасти меня от злого дракона. Кафельный пол не дракон, но тоже местами паршивая замена.
Вместо слов, меня прижали покрепче и через несколько секунд опустили на кровать.
На глаза упали капли воды, кто-то очень усердно елозил по лицу мягкой тряпкой. Зрение ещё не вернулось, но звук стал отчётливей.
— Эй. — Я похлопала по руке с тряпкой. — Достаточно.
— У тебя всё лицо в крови. — Ответил он излишне резко.
— Не может быть. — Я подняла руку, на ощупь стараясь найти место пореза. Слева, над правым глазом я нашла рваные края раны. — Шшш…
— Не трогай. Дырка большая, но зашивать, скорее всего, не придётся.
— Ты будешь приезжать ко мне?
— Куда?
— В этот чёртов лагерь. — Поморщилась я, прижимая полотенце к глазам. — Не хочу оставаться один на один с Фледжем. Я начинаю злиться, едва он открывает рот. Надеюсь, что, когда съёмка закончится, этот засранец наконец отвянет от меня.
— Ммм.
— А твой отец здесь? Можешь позвать?
Рука, вместе со мной придерживающая полотенце, дрогнула. На тело легло тяжёлое одеяло, и хорошо, что я ничего не видела, ибо умирать от стыда совершенно не хотелось. А так… Я могла только надеяться, что многое осталось закрытым от взоров этого мальчика. Эрик поднялся с кровати и гаркнул:
— Томас!
Томас?
Томас…
Томас!
Твою же мать. Это не Эрик. Это… Сердце пропустило удар. Джоэл. Джоэл видел. Он трогал… Лицо опалил жар, едва я вспомнила осторожные прикосновения.
Господи, позволь мне провалиться.
Несколько минут стояла тишина, в которой я увязала, как в болоте. Почему здесь Джоэл, если в ванной я отчётливо слышала Эрика? Почему Томас разрешил ему меня трогать?! И почему Эрик допустил это? Вот уж совсем не хотелось верить, что младший Андерсен просто умыл руки под напором Фледжа.
 
— Девочка, серьёзно, — тихо рассмеялся Томас, входя и прикрывая дверь. — Ты всё-таки не можешь обойтись без происшествий. Ходячая катастрофа, вот ты кто.
— Томас. — Я приподнялась на локтях, смаргивая чёрную пелену. — Скажите честно, из душа меня вытащил не Эрик?
— А это важно? — Он не стал опускаться на кровать, но явно сел где-то рядом.
— Очень, — кивнула я.
— Ммм, понимаешь. — В голосе фотографа послышалось искреннее удивление. — Твой жених был очень настойчив, утверждая, что только он имеет право видеть тебя обнажённой.
— И что, вы вот так просто позволили ему? — Я едва не разрыдалась от обиды. — Он же теперь меня со свету сживёт, будет постоянно издеваться и обзываться, а я, знаете ли, не так чтобы готова на новый раунд.
— Не думаю, что на этот раз ты права. Он выглядел взволнованным, а не разозлённым. Да и… — Томас пошкрябал подбородок. — А ладно, это не так уж и важно. Вместо продолжения он приложил сухую и тёплую ладонь к моему лбу. — Жара нет, рана небольшая, заклеим пластырем и будем надеяться, что шрама не останется.
— Спасибо. — Я снова упала на подушку и закрыла глаза ладонью.
— Ты часто теряешь сознание?
— Нет, то есть раньше, в детстве, это случалось часто, но после переезда почти никогда. Это даже не потеря сознания, точнее, неполная. Доктор говорил, что так бывает из-за стресса и недостатка свежего воздуха. Вроде как мозги не успевают за телом, или тело за мозгом. Я перестаю видеть и почти ничего не слышу, но могу двигаться и говорить.
— Понятно. Надеюсь, это больше не повторится. Всё-таки опасно и довольно непредсказуемо.
Из коридора послышались звуки возни и грязных ругательств. Глухие удары сопровождались громким сопением и сотрясанием очередного предмета мебели.
— Извини, мне надо остудить двух баранов. — Томас поднялся и похлопал меня по плечу. — Всё будет хорошо, Джослин. Ты сильная и добрая, с такими качествами люди просто не умеют пропадать. Когда почувствуешь себя лучше — выходи, начнём собираться. Директор не любит, когда её приказы выполняются не в срок, — неожиданно усмехнулся он.
Отлежавшись ещё некоторое время, я помахала перед глазами рукой и откинула одеяло. Стон получился внушительным. Я была полностью раздета, а короткое полотенце, которым, видимо, меня прикрыли в ванной, лежало на стуле рядом с кроватью. То есть, Джоэл меня не просто уложил на кровать. Когда он протирал лицо тряпкой, я была полностью раздета. Полностью. Осознание, что человек, которому я не хотела показывать моё тело, видел всё, буквально всё, снова обожгло щёки.
— Кошмар. Это даже хуже, чем в лесу, — пробормотала я. — Там он хотя бы сам раздевался. А здесь… я… Господи. Я закрыла лицо ладонями и попыталась не сдохнуть от смущения. Гхр. Гадёныш. Видел и делал вид, что всё в порядке. Ах, ну конечно. — Я горько усмехнулась. — Он даже ребёнка заделать умудрился. Куда уж мне со своей невинностью. Ничего нового он не нашёл. Чего бы ему стесняться. — Я сжала кулаки и стукнула по кровати.
Одевшись в джинсы и длинную футболку, я снова потрогала порез и, выдохнув, нажала ручку. Боги, кто бы знал, как мне не хотелось выходить из этой комнаты, которая в мгновение ока стала такой родной, такой… личной крепостью, что ли.
Оба Андерсена нашлись в гостиной, которая была разделена с кухней барной стойкой. Эрик сидел на большом кожаном диване и прикладывал к правому глазу мешок со льдом, Томас же тихо что-то ему выговаривал. Джоэла нигде не было.
— Что у тебя с лицом? — Я быстро подошла и отняла его руку.
Под синим пакетиком оказался такой же синий фингал, который, к тому же быстро наливался.
— Ничего. — Эрик отодвинул мою руку и отвернулся.
— Джослин, тебе нужно купить что-нибудь? — Томас откинулся на спинку дивана, и закинул руки за голову.