(не) Случайная для мажора (СИ)

– А вот теперь, Тыковка, я хочу услышать всю правду. Но если и сейчас ты начнешь юлить как тот уж на сковородке, пеняй на себя! 
Я прячу горящее лицо, уткнувшись в колени. Понимаю, что ни в чем не виновата. Но внутри меня плещется чувство, похожее на стыд. Я считаю до десяти, делая медленные вдохи и выдохи. Чувствую, как это помогает расслабиться. Пульс постепенно приходит в норму. И тогда я поднимаю голову. Встречаю прямо бабушкин взгляд и начинаю говорить… 
  
Глава 54
 
Глава 54
Карина
– Вот же сволота сгондобленная! – возмущается бабушка после моего рассказа. 
– Это ты про кого, бабуль? – горько рассмеялась я.
– Дак про изверга этого поганого! Свекра твоего, тьфу ты. Знала бы, что он о тебе говорил, на порог бы даже не пустила! Ух, я б его как веником отходила прям по его костюму. Стоит-то либо как крыло самолета! А ведь как соловьем заливался, змей!
Бабушка все сильнее распалялась, я даже испугалась, как бы у нее не поднялось давление. Вон как раскраснелась вся! Ведь потому и берегла ее от этих переживаний. Но разве ж от нее что-то скроешь? Это же вторая радистка Кэт. 
– Игорь виноват не меньше, – сжав губы, говорю я. 
Бабушка машет рукой и качает головой. 
– Игорь твой – анчутка безмозглый, – сказала, как припечатала. – Вот так вот! Молодой, зеленый и слишком импульсивный. Но до папани ему еще ой как далеко. 
– Да что ты, – хмыкнула я и с грустью улыбнулась. – Даже после всего этого на его стороне будешь?
– Чёй-то на его? – искренне удивляется бабуля. – На твоей, конечно! Но что-то мне подсказывает, что не все так однозначно, Тыковка. 
– Хочешь сказать, что Игорь не при чем и вообще весь такой белый и пушистый? 
– Нет, он некрасиво поступил, – серьезно кивает бабушка. – Но ведь пытался тебя остановить, как ты говоришь. Кинулся за тобой тогда, а потом… 
– А потом, – я вскакиваю с места и начинаю метаться по нашей крохотной кухоньке. – Потом даже ни разу не связался со мной! Если бы он хотел меня вернуть, давно бы уже пришел! 
– Так может он тебе время остыть дает? Ты же вон даже за питомцем своим не можешь сил найти приехать. Всё боишься с Игорем пересечься. 
Я почувствовала острые уколы стыда. Да, вот такая фиговая из меня хозяйка… Когда в тот день выбегала из квартиры, я забыла о Каспере. А когда поняла, что он остался с Игорем, смалодушничала и не нашла в себе сил вернуться. Слишком все болезненно и остро, вот такая я трусиха. Одно успокаивает – Игорь любит малыша, так что не даст его в обиду. 
– Рано или поздно тебе придется с ним пересечься, Тыковка, – качает головой бабушка. 
– Пусть лучше поздно, – глухо произношу я. – Я пока не готова. 
– И то верно! Пусть помучается сокол наш, ему полезно, – мстительно говорит бабушка. – А вот на папушу его надо порчу наслать! Вон, Митрофановна моя в этом специалист. Пронесет так, что месяц сидеть не сможет, вот те крест! 
Я смеюсь, качая головой. А потом не выдерживаю и кидаюсь к бабуле. Прижимаю к ее спине, обхватив руками под грудью. Кладу подбородок ей на плечо и улыбаюсь. 
– Ты же в курсе, как сильно я тебя люблю, бабуль? 
– Атож, – довольно смеется бабушка, а я смачно целую ее в морщинистую щеку. – Ну а раз любишь, давай, дуй в магазин! Хоть воздухом свежим подышишь. 
Я отхожу и прислушиваюсь к своим чувствам. И с удивлением понимаю, что сама не против прогуляться. Да, пора прекращать хандрить и жалеть себя. Выше нос, Карина! И до чего же я благодарна бабушке, что смогла меня растормошить от этой жалкой спячки в озере жалости к самой себе… 
– Хорошо, бабуль, – резво отвечаю ей, направляясь в свою комнату. – Ты пока список составь. 
– Готов уже, – заявляет бабушка, и я понимаю, что она изначально знала, что к этому все и придет. – Только ты еще в аптеку заскочи. 
– Зачем это? – с тревогой спрашиваю я. – У тебя болит что-то, бабуль? 
– Сердце у меня болит, вот что! За тебя переживаю. А вдруг ты беременна? 
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Я гнала от себя эти мысли, да и признаков никаких не было, чтобы об этом вообще думать! Тем более мы всегда предохранялись с Игорем. Вспоминаю наши ночи, и на глаза наворачиваются слезы. 
 
– Да не беременна я, ба, – с вызовом выкрикиваю я ей. 
– Почему так уверена, м-м?
– Потому что мы защищались, – отчаянно краснею я. Боже мой, я что, и правда, обсуждаю ЭТО с бабушкой?! 
– Прям надежно все, да? – скептически спрашивает бабушка, ничуть не смущаясь данной темы. – Заряженное ружье на стене раз в год да выстрелит. 
– Но почему ты вообще об этом заговорила? Из-за Владимира Сергеевича, да? 
Бабушка морщится. 
– Ты глянь на нее, Владимир Сергеевич! Изверг он и сволота! – распаляется она. – И да, его слова заставили задуматься. Лучше перебдеть, Тыковка. А тут еще вспомнила, как болела ты. 
– Так то простуда была, – улыбаюсь натянутой улыбкой. 
– Ага, у мамки твоей тоже простуда была, а через девять месяцев в тебя трансформировалась. Вот так-то, Карина! 
Мне бы засмеяться беззаботно, отринув даже саму мысль об этом. Но я просто разворачиваюсь и выхожу из кухни. Бабушка права, хватит засовывать голову в песок…
  
Глава 55
 
Глава 55
Игорь 
– Шагай, давай, че встал! 
Толчок в спину, и я едва сдерживаюсь, чтобы не развернуться и не расквасить морду амбала. Кровь во мне вскипает от ярости, но здравый смысл еще теплится в воспаленном мозгу. Нападение на мента при исполнении еще никого до добра не доводило. 
Потому я, стиснув зубы, молча иду по коридору. Ничего. Я тебя, падла, запомнил… Оказавшись в крошечной комнате, посреди которой стоит задрипанный стол с двумя стульями, прохожу к стене. Ударяю кулаком по серому бетону, разбивая костяшки пальцев в кровь. Острая боль на мгновение отрезвляет. 
Я пытаюсь понять, как мне выбраться из всего этого дерьма. В первый день, когда меня скрутили прямо в офисе и запихнули в автозак, я думал, что это ошибка. 
Когда мне начали вменять какой-то бред, якобы я дал взятку должностному лицу… ради сраного тендера, на который мне уже реально было начхать… я начал подозревать, что это не чертов розыгрыш и даже не ошибка. Благо Кир был рядом, успел ему кинуть ключи, чтоб позаботился о Каспере. 
И когда сейчас открылась дверь, и я увидел посетителя, пазл в голове сложился. 
– Твоих рук дело? – холодно спрашиваю отца, который с невозмутимой рожей проходит к столу и садится за него, как ни в чем не бывало. 
– Сядь, поговорим, – кивает на стул напротив себя. 
– Какого хрена? – кричу я, не думая усаживаться. – Это ты засадил меня?
Меня колотит, я едва сдерживаюсь, чтобы не покалечить собственного отца. По его ухмылке понимаю, что он прекрасно осознает, что за мысли бродят в моей голове. 
– Я ведь тебя предупреждал, сын. 
– Это что, месть за Карину? – рычу я. 
– Я ведь тебе говорил, что нельзя идти против Никифорова. А ты мало того, что пошел против, ты его оскорбил. Слава Богу, я узнал, что ты здесь по его вине. 
– Пфф, – фыркаю я. – Тебе на это понадобилась неделя? Сегодня седьмой день, как я здесь загниваю. Ни звонков, ни адвоката, ни черта! И ты хочешь сказать, что не знал? 
– Я не знал, – твердо говорит отец и, как ни странно, я ему верю. – Я предполагал, что он предпримет что-то. Но не думал, что все так далеко зайдет. Мать не могла до тебя дозвониться, пришлось придумать историю, что ты уехал в командировку. 
– Дело против меня сфабриковано, ведь так? 
Усаживаюсь напротив отца, сложив руки на столе. Тот кидает быстрый взгляд на мои разбитые в кровь костяшки. Морщится, сжав губы в тонкую линию. 
– У него хорошие связи. Он просто решил тебя проучить. Потому что ты показал ему свое неуважение. 
Я смачно матерюсь, сплевывая на пол. 
– Ну, прям дон Корлеоне сельского пошива.