Парни из Билокси

Белые люди, писавшие Конституцию штата в 1890 году, хотели иметь сильную законодательную власть и слабого губернатора, для чего ограничили срок его полномочий четырьмя годами — и все. Никакая другая выборная должность в штате не имела ограничения в один срок.
Билл Аллейн покинет свой пост, но случится это еще не скоро.
Они с Китом установили традицию вместе обедать в особняке губернатора по первым вторникам каждого месяца и во время встречи старались избегать любых разговоров о политике. Любимыми темами являлись футбол и рыбалка. Оба были католиками, что для штата, состоящего из протестантов на девяносто пять процентов, представлялось необъяснимым парадоксом, и им нравились шутки о баптистах, бродячих проповедниках, Церкви змееловов и даже невинное подтрунивание над католическими священниками. Однако в феврале 1986 года избежать обсуждения самого сенсационного события в штате не было никакой возможности.
Будучи губернатором и к тому же отличным рассказчиком, говорил в основном Аллейн. Он присутствовал на казни Джимми Ли Грея как генеральный прокурор, и ему нравилось вспоминать те события.
— В конце начало твориться что-то невообразимое. Адвокаты бомбардировали суды пачками ходатайств, привлекали журналистов, пытались попасть на камеру. Политики гонялись за теми же камерами, требуя новых казней. На губернатора Винтера оказывали жесткое давление защитники прав человека с одной стороны и поборники смертной казни — с другой. Он получил около шестисот писем из двадцати стран. Вмешался даже папа и просил пощадить парня. Президент Рейган, однако, настаивал на газовой камере. Дискуссия вышла на национальный уровень, потому что мы давно никого не казнили. Либеральная пресса смешивала нас с грязью, консервативная — выражала поддержку. Когда до казни оставалось два дня и она начала обретать черты реальности, Парчман превратился в зоопарк. Буквально из ниоткуда появились сотни протестующих. По одну сторону автострады номер сорок девять люди кричали, требуя крови и потрясая винтовками, а по другую молились монахини, священники и просто милосердные люди. У каждого шерифа штата нашлась причина примчаться в тюрьму на большое представление. И это была только разминка. В случае с Малко шоу станет поистине грандиозным.
— Вчера он подал прошение о помиловании.
— Я только что видел его. Оно где-то на моем столе. И что ты об этом думаешь?
— Я хочу, чтобы его казнили.
— И твои родные тоже?
— Мы обсуждали это много раз. Мать несколько колеблется, но я хочу отомстить, и мой брат с сестрами тоже. Все очень просто, губернатор.
— Это никогда не бывает простым. В смертной казни нет ничего простого.
— Я так не думаю.
— Хорошо, я докажу, как это непросто. Я переложу ответственность на тебя, Кит. Решение о помиловании будешь принимать ты, а не я. Мы с твоим отцом знали друг друга, и я очень уважал его. Заказное убийство окружного прокурора — вызов всей нашей судебной системе, и с этим нельзя мириться. Я понимаю и могу произнести об этом речь, я уже не раз об этом говорил. Можно понять и желание отомстить. Но, с другой стороны, если убивать неправильно в принципе, и мы все с этим согласны, то почему мы даем право убивать штату? Каким образом штат вдруг стал настолько выше закона, что санкционирует убийства? Я в замешательстве, Кит. Как уже сказал, это не простая проблема.
— Но помилование — ваша проблема, а не моя.
— По закону — да, однако никто не будет знать о нашей маленькой договоренности. Это джентльменское соглашение. Ты принимаешь решение, а я его обнародую и беру на себя удар.
— А последствия?
— Меня они не беспокоят, Кит, поскольку я больше никогда не буду баллотироваться. Когда срок моего губернаторства подойдет к концу, а это произойдет не скоро, я покончу с политикой. У меня есть сведения из надежного источника, что законодательный орган всерьез задумывается о том, чтобы снять ограничение в один срок для губернаторов. Я поверю, когда это случится, но на мои решения это никак не повлияет, ведь я уже уйду. Я больше не думаю о том, как мои действия скажутся на голосах избирателей.
 
— Наверное, я должен поблагодарить. Я не просил об этом и не уверен, что хочу принимать на себя такую ответственность.
— Привыкай, Кит. У тебя есть все шансы получить это место через два года. На очереди как минимум четыре приговора к смертной казни.
— Скорее пять.
— Пусть так. Я хочу сказать, что следующему губернатору будет чем заняться.
— Я не совсем беспристрастный игрок, губернатор.
— Итак, ты принял решение? Если откажешь в помиловании, Малко получит газ.
— Дайте мне время подумать.
— Договорились. И это наш секрет, ладно?
— Я могу рассказать об этом родным?
— Конечно, можешь. Я сделаю так, как захочешь ты и твои близкие, и никто никогда об этом не узнает. Договорились?
— А у меня разве есть выбор?
Губернатор улыбнулся, что делал нечасто, и ответил:
— Нет.
  
Глава 59
 
Губернатор, проявляя свое расположение, предложил добраться до места на реактивном лайнере штата, и генеральный прокурор сразу согласился. Когда вскоре, после восьми часов вечера, последняя апелляция была отклонена, Кит покинул свой офис в Джексоне и вылетел в Кларксдейл, где находилась ближайшая взлетно-посадочная полоса, способная принять лайнер. Его встретили двое полицейских, которые проводили его до патрульной машины. Как только они выехали за территорию аэропорта, Кит попросил выключить мигалку и снизить скорость. Он не торопился и не был в настроении с кем-либо разговаривать.
Сидя в одиночестве на заднем сиденье, он смотрел на бескрайние равнинные поля дельты. Сейчас он был так далеко от океана…
Им по двенадцать лет.
Это самая славная неделя в году: летний лагерь на Шип-Айленде с тридцатью другими скаутами. Неудачный конец бейсбольного сезона давно забыт, мальчики разбивают лагерь, ловят рыбу, крабов, готовят, плавают, ходят под парусом, путешествуют пешком, катаются на байдарках и проводят бесконечные часы на мелководье вокруг острова. Дом всего в тринадцати милях [31] отсюда, но кажется, что в другом мире. Через неделю начинаются занятия в школе, и они стараются не думать об этом.
Кит и Хью неразлучны. Как и другие члены команды звезд, они вызывают всеобщее восхищение.
Их уважают как руководителей отряда бойскаутов.
Они одни на четырнадцатифутовом [32] катамаране, и в миле от них виден остров. Солнце начинает опускаться на западе; вот и еще один долгий ленивый день на воде подходит к концу. Неделя, на которую они приехали, уже наполовину прошла, а им хочется, чтобы она длилась вечно.
Кит сжимает румпель и медленно лавирует против легкого ветерка. Хью растянулся на палубе, свесив с носа босые ноги. Он говорит:
— Я читал статью в «Жизни мальчиков» о трех парнях, которые вместе выросли недалеко от пляжа, кажется, в Северной Каролине, и, когда им было пятнадцать, им пришла в голову безумная идея починить старую парусную лодку и отправиться на ней через Атлантику после окончания школы. И они это сделали. Они все время над этим работали, восстанавливали, копили деньги на запчасти, расходные материалы и все такое, а на следующий день после выпуска отплыли. Их матери плакали, их семьи думали, что они сошли с ума, но им было все равно.
— Что с ними случилось?
— Все. Бури. Акулы. Без радиосвязи целую неделю. Несколько раз терялись. Им понадобилось сорок семь дней, чтобы добраться до Европы и сойти на берег в Португалии. Все уцелели. Они были на мели, поэтому продали свою любимую лодку, чтобы купить билеты домой.
— Звучит прикольно.
— Один парень описал эту историю десять лет спустя. Все трое потом специально приехали, чтобы встретиться в том же самом доке. Сказали, это было величайшим событием в их жизни.