Кингчесс (СИ)
Наконец, официант, из числа команды, который приносил пленникам еду, сообщил, что впереди видны очертания острова, и значит, у них оставался последний шанс спастись из лап этих жестоких русских и непонятных арабов, или кто они там были на самом деле.
Пираты специально дождались вечера, чтобы с закатом солнца войти в гавань порта Коломбо. На его рейде стоял один британский крейсер, окруженный двумя эсминцами королевского Британского флота, предназначенными для охраны морской акватории вокруг Цейлона.
Сияя заманчивыми огнями, лайнер направлялся к причальной стойке, лавируя на фарватере. Никто не успел ничего заподозрить, и высланный на корабль лоцман был сразу взят под прицел и исправно показывал путь.
Причаливание не было идеальным и происходило в полной темноте. После причаливания с лайнера посыпались, как горох, его многочисленные пассажиры, числом в две тысячи рыл. Открыв огонь, пираты сразу стали брать под свой контроль все портовые сооружения и продвигаться дальше, захватывая другие корабли.
Крики, ругань, выстрелы, загорающиеся здания, вся вакханалия, творившаяся в порту, застала врасплох всех. Упившиеся дорогими коньяками, наевшиеся изысканных яств русскоязычные пираты не отказывали себе ни в чём, грабя и убивая. Но для этого их и набирали с самого дна. Да многие всё равно так бы себя вели, даже если бы и не были изначально разбойниками. Ведь ни культура, которой они не обладали, ни их обычаи, в которых нет табу на убийство инородцев, или людей других конфессий, не сдерживали порывы их звериной ярости.
Французский сухогруз «Юпитер» зашёл в Порт Коломбо чуть позже, когда в нём уже царила форменная суматоха, и с крейсера и миноносцев были высланы команды, для выяснения произошедшего и установления определённого порядка. В порту уже шёл настоящий бой, но военные корабли пока ещё опасались вести огонь на поражение из корабельных орудий и стреляли лишь пулемёты.
Зато пираты, вооружённые только винтовками, пистолетами и ручными пулемётами, не стесняясь, вели ожесточённый бой с английскими моряками. К порту подтягивались полицейские, но они не могли оказать должного сопротивления своими небольшими группами и гибли под огнём пиратов.
Основная масса защитников порта бежала, не желая вступать в бой с двумя тысячами оголтелых бандитов. С почты и с телеграфа ушли срочные депеши о нападении неизвестных лиц, направленные в разные адресаты, в том числе и в расквартированный в Канди полк сипаев. Но на то, чтобы они смогли прибыть на место битвы, нужно было два-три дня, а этого времени не было у тех, кто жил в городе и порту.
Пираты, плывшие на сухогрузе Юпитер, были самыми отмороженными на голову и абсолютно не дорожившими своей жизнью. Увидев, что в порту идёт бой, и два миноносца и крейсер ведут пулемётный огонь по берегу, они приказали капитану править на крейсер и миноносцы.
Они и не знали, что есть такая латинская поговорка: «Quod licet Jovi, non licet bovi», что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. А потому, нисколько не сомневались в своих действиях, что и оправдывалось собственным названием судна. О том, что они и сами могут пострадать при столкновении, никто из них не думал, ибо думать было особо и нечем.
Кураж охватил их лидеров. Танцуя на палубе и потрясая своим оружием, они стремились как можно быстрее высадиться на берег, а уж там как следует порезвиться. Разогнавшийся сухогруз протаранил британский крейсер, сняв его с якоря и отбросив на находящийся правее от него эсминец, вынуждая протаранить, в свою очередь, уже его.
От удара сухогруз смялся, но выдержал, а находившиеся на его борту пираты резко полетели кувырком по палубе, нанося себе этим различные травмы. Кто-то даже вылетел с корабля в воду. Но на этих неудачников никто не обращал внимания.
Вся вооружённая толпа начала перепрыгивать и перелазить на борт крейсера, с которым сцепился сухогруз. Завязался бой всех против всех. Британские моряки не ожидали этого и мужественно пытались отбить неожиданное нападение.
Восемьсот человек экипажа крейсера «Кресси» яростно сражались с тысячью пиратов. Но английские моряки, в своём большинстве, не имели личного оружия, в отличие от пиратов, у которых были револьверы и короткие карабины, да почти у каждого тесак либо нож.
Уступая рубку за рубкой, моряки задраивали помещения, отгораживаясь от нападающих пиратов. Некоторые не успевали этого сделать, забрасываемые гранатами, от взрыва которых страдали и сами пираты.
Капитан крейсера быстро смог разобраться в том, что на них напали русские оборванцы, судя по их виду, и шансов у его команды спастись уже нет. А судя по диким крикам и ярости боя, никто брать моряков в плен не собирался. О том, что это русские, ему рассказал вахтенный матрос, пивший с русскими моряками в каком-то порту и запомнивший их ругательства.
— Смит, передайте в радиорубку, что на нас напали русские пираты, и мы ведём отчаянный бой, пусть все, кто нас слышит, идут на помощь.
— Господин капитан, радист доложил, что сообщение передано, — отрапортовал ему через пару минут вахтенный офицер.
— Сколько помещений захватили пираты?
— Капитан! Они уже захватили половину, кроме тех, куда не смогли добраться, в том числе, и в нашу рубку. Что прикажете делать?
— Каковы наши повреждения?
— По внутренней связи докладывают, что у нас большая пробоина ниже ватерлинии. В корабль поступает вода, работа аварийных команд ограничена, в связи с нападением.
— Передайте радисту, чтобы приказал эсминцу открыть по нам огонь на поражение. Всем укрыться.
Получивший приказ по радио, оставшийся единственным на плаву, эсминец затребовал подтверждения. Получив его и оценив обстановку, он открыл беглый огонь по палубе крейсера из всех видов оружия, кроме торпедных аппаратов.
Шквал снарядов и пуль снёс всё на палубе, как крейсера, так и сухогруза, на котором ещё оставались пираты. Развернувшись левым бортом, эсминец послал еще три торпеды.
Не успев даже разогнаться, торпеды ударили в борт сухогруза. Громкие взрывы и столбы воды поднялись вверх. Разорванный напополам, сухогруз затонул в течение минуты, вместе со всей своей командой, оставив после себя только торчащую вертикально вверх корму, да кучу мусора и трупы, плавающие вокруг.
Те из пиратов, кто укрылся внутри, смогли выжить, продолжая биться в узких коридорах с командой крейсера. Наверх они уже подняться не могли, потому, как их там ждали орудия и пулемёты эсминца. Но ночь помогала им и некоторые из разбойников, имеющие навыки обращения с орудиями, разобрались в них, оставшихся без присмотра, и, зарядив, открыли огонь, повредив эсминец двумя точными попаданиями.
Тот, не зная, как поступать дальше, отошёл. Этим воспользовались пираты и стали покидать крейсер, кто как. Кто на шлюпках, а кто и вплавь. Команда миноносца не видела этого, а капитан крейсера не стал им препятствовать, надеясь сохранить крейсер боеспособным. В противном случае ему бы пришлось его затопить или взорвать.
К утру все пираты покинули крейсер и добрались до порта, оказывать помощь своим. В результате ночного боя и последующего захвата города, пираты потеряли треть состава, продолжая грабить и убивать. Никто из них не собирался быстро покидать город. Их главарь, Адольф, собирался двинуться в самый крупный город, расположенный поблизости, Канди, только через двое суток, а потом повернуть в порт Галле, где, как обещал им Мамба, их всех заберут.
А пока эстафетным методом небывалое сообщение летело во все стороны, повергая всех, услышавших его, в шок, будя в разных кабинетах дипломатическую бурю. Громкие заголовки европейских газет подхватили панические призывы к порядку.
«Что твориться на Цейлоне?» «Неужели это русские?» «Это война!».
Общее мнение дипломатических кругов было: что-то будет!
Глава 16 Опиум для народа.
Ричард Вествуд сидел в гостях у лидера крайне националистического движения буддистов-сингалов Мунидасы Кумаратунги. Они расположились в уютном доме, затерянном среди таких же строений в небольшом городке Чилав.