Огненный адепт (СИ)
И в небе появился дракон. Это была точная копия Тринн, только раза в два больше настоящей драконицы. В иллюзии, созданной Диллем, присутствовали все оттенки красного — от блекло-розового до карминно-кровавого. При каждом взмахе крыльев цвета дракона менялись — только что голова была тёмно-бордовой, и вот уже она стала алой, как утренняя заря. Переливы цвета создавали впечатление, что дракон летит сквозь облака. Дракон выдохнул пламя, и шпиль церкви святого Духа окрасился красным.
Вокруг дракона распустились невиданные цветы — это постарался гроссмейстер Адельядо. Его цветы возникали из яркой точки, распускались, превращались в идеально красивый узор и взрывались мириадами искр. Теперь уже не только шпиль церкви, но и верхушки деревьев стали розовыми.
Королевская чета, Луавиль, Рохмиро и даже Илонна, забывшая об обязанности стукнуть Дилля в случае опасности, раскрыв рты, как ярмарочные ротозеи, смотрели в небо. Церковные служки восхищённо перешёптывались, а из-за высоких стен, огораживающих церковный двор, слышались изумлённые и приветственные крики горожан. И только архиепископ Одборгский стоял неподвижно, бледностью лица в этот момент соперничая с вампирами.
Дилль полностью контролировал заклинание и не испытывал ни малейшей трудности в управлении иллюзией. Когда он почувствовал, что сила заклинания начинает ослабевать, он отправил своего дракона в тёмную высь, где тот и взорвался, оставив после себя гаснущие красные искорки. «Цветник» гроссмейстера тоже поредел, и вскоре последние красные цветы исчезли. В тёмном небе остались только звёзды.
Адельядо посмотрел на Дилля, посасывающего уколотый палец, укоризненно покачал головой при виде вампирши, всё ещё глядевшей в небо, и сказал Линде:
— Ваше Величество, этот салют был в вашу честь. Ему, конечно, далеко до вашей красоты, но мы постарались доставить вам немного удовольствия.
— Благодарю вас, гроссмейстер, — улыбнулась Линда. — Никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного.
— Адельядо, ты, оказывается, умеешь говорить комплименты, — рассмеялся Юловар. — Спасибо тебе и за цветы, и за дракона — всё было великолепно.
— Цветы мои, а над драконом постарался наш будущий гроссмейстер, — Адельядо кивнул на Дилля.
— Сэр Диллитон, примите мою искреннюю благодарность, — сказала Линда. — Воистину, вы настоящий драконоборец и маг. Мне было очень приятно видеть вашего дракона.
Дилль смущённо поковырял носком сапога землю. Обычно он не страдал от излишней скромности, но сейчас почему-то ему стало не по себе. Возможно потому, что идея создать дракона возникла внезапно, словно не по его воле.
Король проводил супругу к карете, господин Луавиль уже сидел внутри. Юловар нежно попрощался с Линдой, дверь кареты захлопнулась, и экипаж, влекомый шестёркой сильных коней, выехал с церковного двора.
— Господин барон, — обратился Юловар к Рохмиро. — Сейчас мы едем во дворец, вам выделят сопровождающих, после чего действуйте, как мы договаривались.
Бывший кабатчик низко поклонился.
— Адельядо, завтра я жду вас, сэра Диллитона и адепта Теовульфа во дворце. Я соберу глав кланов в девять утра, и желаю, чтобы вы присутствовали.
— Простите, Ваше Величество, но адепт Диллитон не сможет приехать, — сказал гроссмейстер. — Обучение в Академии подразумевает постоянное присутствие адепта в классах.
Глава 40
— Ничего страшного, если он пропустит один день.
— А затем ещё один. Нет, Ваше Величество, так не пойдёт.
— Адельядо, ты с ума сошёл? — изумился Юловар. — Ты смеешь спорить со мной?
— Ваше Величество, вам действительно дорог этот адепт?
Неожиданный вопрос несколько выбил короля из колеи.
— Ну, разумеется. Как и вы все, здесь присутствующие. А что?
— А то, что господин будущий великий маг может запросто помереть от своей магии, если его вовремя не остановить. А останавливаться он не умеет — уже дважды он был на волосок от гибели. Честно говоря, я удивлён, что кровавый салют ему удался без смертельных последствий. Поэтому я разрешу ему выход в город только тогда, когда он освоит контроль. Не раньше.
Лицо Дилля вытянулось от возмущения — когда ещё он выучит этот контроль? Значит, торчать ему безвылазно в стенах Академии до морковкиного заговора. Хотя, конечно, гроссмейстер прав — Дилля самого пугала его особенность впадать в безумную ярость.
— Ну-у, — протянул король, — тогда, конечно, другое дело. Адельядо, значит орден «Красного льва» второй степени я вручу сэру Диллитону в стенах Академии. И адепту Теовульфу тоже. Скажем, через неделю.
— Это сколько угодно, Ваше Величество, — согласился первый маг.
Король подошёл к Диллю крепко пожал ему руку.
— Спасибо тебе, Дилль. За твою преданность, за бесстрашие… и за Линду. Только благодаря тебе я встретил её.
— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Дилль. — Когда вас в очередной раз будут свергать, зовите меня — прогуляемся по канализации, подерёмся со стражей.
— Кстати, ты мне понадобишься — нужно будет встретиться с муарами.
— Зачем? — удивился Дилль. — Просить их не уничтожать чужаков — бессмысленно, ведь муары так устроены.
— Да пусть уничтожают кого угодно — я не собираюсь требовать от кошки не ловить мышей. Дело в другом: они ведь поддерживают клоаку верхнего Тирогиса в рабочем состоянии. Сотни лет и безо всякой помощи со стороны людей. Думаю, надо договориться с ними о поставках строительных материалов — ведь это в моих интересах, чтобы канализация и дальше работала.
Дилль изумлённо подумал, что Юловар — истинный король. У него самого, к примеру, даже мысли не мелькнуло позаботиться о состоянии канализации — а ведь это родной дом муаров, которые в некоторой степени теперь его подчинённые. Вот что значит настоящий хозяин!
— Но об этом договоримся попозже — в ближайшие дни мне будет не до муаров, — король вскочил в седло белого жеребца. — Ты уверен, что я больше ничем не могу отблагодарить тебя?
— Гунвальда вылечите, а больше ничего и не нужно.
— Ну, это я и без твоей просьбы выполню, — хмыкнул Юловар. — Мастер Ильминг, Рохмиро, по коням. Госпожа Илонна, возьмите лошадь, на которой ехала королева — не будете же вы возвращаться пешком.
Илонна поморщилась при виде дамского седла, но выполнила приказ короля. Когда четверо всадников доехали до ворот церковного двора, Дилль хлопнул себя по лбу.
— Ваше Величество! Я вспомнил, чего хочу! — заорал он.
Всадники остановились, и Дилль помчался к ним. Гроссмейстер Адельядо только головой покачал.
— Вот же непоседа. Да он контроль и за десять лет не освоит.
— Боюсь, у него не будет этих десяти лет, Ади, — послышался голос архиепископа Одборгского.
Гроссмейстер удивлённо посмотрел на него. Архиепископ выглядел осунувшимся, а руки его заметно тряслись. Наверное, это арест сказывается — всё-таки не каждый день одно из первых лиц государства подвергается гонениям и обвиняется в измене. Адельядо, который мог по пять раз на дню ругаться с архиепископом до хрипоты, тем не менее уважал его не только как грамотного руководителя важного государственного органа — церкви Единого, но и ценил, как человека, искренне преданного Ситгару. И королю, разумеется.
— Э-э, дружище, что-то ты совсем расклеился, — озабоченно сказал Адельядо. — Приходи-ка завтра в Академию, я соберу лучших врачевателей, и они живо вернут тебе бодрость духа.
— Ни врачеватели, ни даже Единый тут не помогут, — мрачно проговорил архиепископ. — Скажи-ка, ты помнишь некоего Генетта?
— Ну да, — несколько опешил гроссмейстер. — Бывший мастер-маг, ушедший в монастырь от суеты. Признан церковью Единого святым при жизни. Давно умер. А каким образом он угнетает тебя?
— Не он, а его предсказания, — вздохнул Одборг. — Точнее, одно предсказание.
Адельядо нахмурился. Генетт, уйдя в монастырь, вдруг обрёл дар пророчества. Возможно, Единый был и ни при чём — просто нерастраченная энергия мастера-мага требовала выхода и нашла его в таком необычном занятии. Но как бы то ни было, предсказания Генетта сбывались всегда. Если он говорил, что лето будет засушливым, то так оно и случалось, если он утверждал, что караван торговца не вернётся, то караван исчезал, разграбленный разбойниками. А однажды Генетт предрёк одному графу смерть от камня — так бедолага граф уехал жить в степи, где самые большие камни — это песчинки. Там и помер от камня, вделанного в рукоять меча — хватило одного удара в висок. В общем, старик был мощный.