Огненный адепт (СИ)
Выбравшись, Дилль юркнул за ближайший сарай, сбросил с себя грязную и промокшую одежду и начал облачаться в запасную.
— Чтоб её, эту красотку! — ругнулся он, когда развернул что-то ярко-синее в весёлый жёлтый горошек. — Она издевается надо мной? Не иначе Рохмиро ограбил всех шутов в округе. Только колпака с бубенцами не хватает.
Синяя в жёлтый горошек рубаха и штаны в чёрно-красную полоску — да любой шут от зависти удавился бы, увидев Дилля в таком наряде. С учётом его изумрудно-зелёной причёски, остаться незамеченным на улицах города Дилль не сможет при всём желании.
— Ладно, с Линдой я потом разберусь, — зловеще пообещал он, пряча под шляпу свою приметную шевелюру.
В этот момент раздался громкий вой, присущий только одному инструменту — горну королевских глашатаев. А затем послышался стук копыт, и за квартал от себя Дилль увидел верхового глашатая — тот остановил коня, оставил свою трубу болтаться на ремешке, развернул свиток и принялся зачитывать текст:
— Жители Тирогиса! Сегодня ночью на нашего великого короля Юловара Второго гроссмейстером Адельядо и прокуратором Крюэлем было совершено покушение. Его Величество — будь он здрав долгие года, жив и не пострадал. Заговорщики арестованы. Двойник короля, созданный магом Адельядо, сумел сбежать. За живого двойника назначена награда — пятьдесят золотых. За мёртвого двойника короля — награда сто пятьдесят золотых. Спешите стать богатыми.
— Вот мерзавцы, сейчас они весь город на короля натравят, — прошипел Дилль.
— Двойника короля может сопровождать ещё один заговорщик. Особые приметы — зелёные волосы. Награда за его поимку — пять золотых за живого, и десять — за мёртвого.
— Не, ну так нечестно — всего десять монет против ста пятидесяти за короля, — запротестовал Дилль и поглубже нахлобучил шляпу. — Так, надо спешить, пока «дядюшка» опять не попал в переделку.
И помчался к кабаку, справедливо опасаясь, что король, к примеру, обзовёт какого-нибудь бродягу благородным господином или ещё чего учудит… По пути за ним увязалась кудлатая дворняга и с хриплым лаем попыталась вцепиться ему в штаны. На уговоры и ругательства собачонка не реагировала и продолжала громко лаять, отчего Диллю казалось, что сейчас все местные жители начнут выглядывать из окон и увидят одного из преступников… К счастью, собачка вскоре переключилась на хрюкавшего за забором хряка, тем самым перестав привлекать ненужное внимание к его персоне.
Прибежав к «Стойлу ржавого дракона», Дилль сунулся в конюшню и, конечно, никого там не обнаружил.
— Я так и знал, — он огляделся. — Ну и куда мог запропаститься мой новый родственничек?
«Дядюшки» нигде не было видно. Дилль пробежался по окрестностям кабака — безрезультатно, король, как в воду канул. Неужели его схватила стража? Или кто-то из местных уже подсуетился? А, может, этим «кто-то» был Рохмиро? Услышав вопли глашатая и припомнив зелёные волосы Дилля, кабатчик вполне мог сложить очевидные факты воедино, схватить короля и сдать его. Мёртвого, понятно — так трижды выгоднее. Мнение Линды, разумеется, Рохмиро при этом учитывать не стал бы.
Дилль в полном отчаянии вернулся к кабаку и, не придумав ничего другого, решил расспросить девушку — уж кто-кто, а она должна знать, если вдруг с её возлюбленным случилось несчастье. Он открыл дверь чёрного хода и негромко позвал Линду, готовясь при этом задать стрекача, если вместо девушки вдруг объявится её дядька. На его зов никто не появился, зато Дилль услышал громкий голос, доносившийся из общего зала. И голос этот принадлежал одному здоровенному каршарскому варвару.
Во избежание встречи с хозяином Дилль не рискнул идти через кухню — он выскочил наружу, оббежал кабак и приоткрыл уличную дверь. В получившуюся щель он разглядел, что посреди безлюдного зала сидят двое мужчин — Гунвальд и Его Величество король Ситгара, а рядом с ними стоит Линда с огромным блюдом в руках.
— О, курятинка! Давай сюда! — громогласно зарычал каршарец, забирая блюдо у служанки. — Я два дня ничего не ел. Да, красотка, и кувшин пива тащи. Нет, два! Одного кувшина нам маловато будет.
Дилль бесплотной тенью просочился внутрь и, подойдя к столу, состроил самую грозную физиономию, какую только смог изобразить.
— Вы чего тут расселись? — шёпотом спросил он. — Сейчас Рохмиро сдаст нас страже.
— О, Диллище! — заулыбался Гунвальд. — А ты чего шепчешь? Охрип?
Дилль нетерпеливо отмахнулся и уставился на короля.
— Рохмиро куда-то уехал, — пояснил Юловар. — Я видел, как он запряг лошадь и укатил с утра пораньше. Линда сказала, что к мяснику. А Гунвальд, как оказалось, голодный, вот мы и решили подождать твоего возвращения здесь. Во всяком случае, пока тут лишних глаз и ушей нет.
— Нет — будут, — мрачно сказал Дилль. — Сейчас по Тирогису разъезжают глашатаи и во всю глотку орут о ночном покушении и побеге королевского двойника. И, конечно, о награде в сто пятьдесят монет. Надо уходить, пока Рохмиро не вернулся.
— Думаешь, он заподозрит меня? — спросил король.
— Нет, меня, — буркнул Дилль. — Объявлено, что двойника сопровождает некий тип с зелёными волосами. Рохмиро сразу же догадается, что речь идёт о нас. Дальше, думаю, продолжать нет нужды.
— А причём тут тип с зелёными волосами? — спросил Гунвальд, обгладывая куриную ножку.
Дилль без слов сдёрнул шапку, явив каршарцу свою изумрудную шевелюру. Гунвальд поперхнулся и закашлялся.
— Дилль, за что тебя так? Бросай ты эту Академию.
— Гунвальд, хватит жрать! Надо уходить.
— Ты узнал? — спросил король.
— Да. Они сказали, никаких других ходов нет, — Дилль посмотрел на азартно жующего каршарца и схватил куриное крылышко. — Думаю, придётся действовать, как изначально и предполагалось — пытаться убедить кого-нибудь из глав кланов.
— Рад, что ты такого же мнения, — чопорно сказал король. — Значит, нужно добраться до Триумфальной арки — там обязательно кто-нибудь проедет. Лишь бы стража не помешала.
— Стражей могу я заняться, — пробурчал каршарец, обгрызая кость. — Их как, совсем убить или просто оглушить?
— Гунвальд, ты хоть знаешь, что вообще происходит? — спросил Дилль. — Ты же рискуешь лишиться всего. В том числе и собственной жизни.
— Какая разница, если моим друзьям нужна помощь? — варвар приложился к кувшину, и содержимое его сразу уменьшилось на треть. — К тому же, лишаться мне нечего. Разве что вот этой железяки, да и она краденая.
Дилль посмотрел на короткий меч на поясе варвара и удивился.
— А как же твой кабак? Ты ведь теперь добропорядочный гражданин. Зачем ты украл меч?
— Торговец из меня получился не так чтобы очень, — невозмутимо пояснил Гунвальд, — поэтому я даже не заметил, как по уши залез в долги. На днях в мой кабак заявились ростовщики в сопровождении городской стражи и сказали, что после того, как они отберут кабак, я им останусь должен ещё двадцать золотых. Пришлось доступно объяснить, что с каршарцами так разговаривать нельзя. Правда, после этого те из стражников, которые остались на ногах, ускакали за магом, а мне пришлось бежать.
Дилль только хмыкнул, а король серьёзно сказал:
— Когда всё закончится, я верну тебе твоё заведение, а негодяев примерно накажу.
— Не надо, — отмахнулся каршарец. — Я ж им в самом деле задолжал.
— Но как ты умудрился наделать столько долгов за пару месяцев? — удивился Дилль. — Ты золотую посуду закупил что ли?
— Не, я как начал вести дела, так сразу решил, что вино разводить водой не буду — терпеть не могу кислятину. И мяско брал только свежее, прямо с боен. У меня всё самое лучшее было. Только прибыли не было почему-то.
— Ну ты и лопух! — поневоле развеселился Дилль. — Не удивительно, что ты прогорел. Найди-ка хоть один кабак, где подают неразведённое вино?
— Всё, хватит болтать! — король поднялся. — У тебя остались деньги? Заплати и уходим.
Дилль выгреб остатки денег и отдал их служанке. Линда молча спрятала сребреники и, глядя на Юловара, сказала: