Огненный адепт (СИ)
Повторив текст раз двадцать, Дилль почувствовал, что морально готов — ещё немного, и он точно начнёт сходить с ума. Он уставился на горку пыли, в которой виднелись крупинки соли и несколько деревянных щепок, и принялся декламировать заклинание, пытаясь представить, как горка разваливается. Дилль изо всех сил пожелал, чтобы произнесённое им воплотилось в действительность — как это рекомендовал делать мастер Китан.
Ни с первого, ни со второго раза у Дилля ничего не получилось — горка пыли лежала нетронутая. После, наверное, седьмого прочтения заклинания, Дилль почувствовал, как в нём просыпается слабое тепло — ещё не накопленная энергия, но её предвестник. Воодушевлённый, он забубнил текст, одновременно пытаясь раздуть внутри себя искру магии. Тепло превратилось в лёгкое жжение, и Дилль с изумлением увидел, как горка пыли зашевелилась под его взглядом.
Дилль, конечно, понимал, что это работает магический дар, но в голове у него пока не укладывались две такие несовместимые вещи, как магия и он. До встречи с драконицей он был обычным человеком, а теперь стал повелителем неведомых и непонятных сил. Что это за силы, как они работают и что с ними делать, он понятия не имел. И даже сейчас, когда горка пыли рассыпалась по полу без всякого физического контакта с его стороны, Дилль по-прежнему изумлялся тому, что он может совершать такие чудеса — пусть и мелкие, зато самые настоящие.
— А теперь попробуем собрать пыль обратно, — Дилль сосредоточенно уставился на пол, представляя, как он собирает пыль совком и ссыпает в одно место. — Та-ак, устанавливаем связь между энергией и объектом… Ой, кажется, я что-то не то сделал.
То ли Дилль слишком рьяно представлял себе процесс, то ли чересчур много вложил в заклинание энергии, но только пыль, секунду назад мирно лежавшая на полу, взмыла в воздух. Над полом закружился невидимый смерч, вобравший в себя пыль и мелкие щепочки, а вскоре под ним начала образовываться горка мусора. Крошечный смерчик оказался достаточно сильным, чтобы втянуть в себя весь мелкий мусор в радиусе трёх шагов, а потому горка пыли, щепок и крупинок каменной соли, в изобилии рассыпанной около чанов, получилась гораздо больше первоначальной.
— Так, всё, хватит, — пробормотал Дилль, с тревогой глядя на разрастающийся воздуховорот. — Эй, прекрати! Тпру! Стой! Шиэр! Чума на мою голову!
Мелкий мусор, лежащий около соседних чанов тоже пришёл в движение. Смерч разрастался, куча мусора под ним становилась всё больше, а Дилль всё никак не мог понять, что ему нужно сделать, чтобы прекратить действие заклинания. Если так пойдёт и дальше, то вскоре магический смерч всосёт в зал пыль и мусор со всех коридоров сборника, и тогда…
— И тогда Согвин точно убьёт меня, — простонал Дилль.
Подавив приступ начинающейся паники, он попытался трезво осмыслить ситуацию. В тексте мастера Иггера не было никаких указаний на начало или окончание заклинания. Значит, текст горю не поможет.
— Нужно просто отобрать у смерча энергию, — осенило Дилля. — Но как?
При создании этого пылесоса Дилль установил связь между ним и самим собой, то есть, заклинание питалось энергией Дилля. И чтобы прекратить это пылевое безобразие, ему придётся оставить себя без накопленной энергии. А лишиться её можно только выпустив наружу — другого способа он пока не знал. Но закавыка состояла в том, что выпускать энергию он не мог из-за блока гроссмейстера. Замкнутый круг какой-то! Караул!
— Так, стоп! — скомандовал сам себе Дилль. — Что там гроссмейстер Адельядо вещал про снег и белые поля? Не помню. Что ж, придётся импровизировать.
Дилль уселся на холодный каменный пол, закрыл глаза и принялся активно представлять заснеженный лес, свинцово-сизые тучи, нависшие над самыми верхушками деревьев, и медленно падающие хлопья снега. Дилль настолько проникся придуманной картиной, что на какое-то мгновение ему показалось будто воздух в зале действительно стал холодным. Собранная энергия таяла, а жжение в низу живота сменилось прохладной пустотой. Он прислушался к внутренним ощущениям и удовлетворённо вздохнул. Порядок! Энергия рассеялась, никакого магического отката он не испытал, а смерч… Открыв глаза, Дилль так и замер.
Смерч, собиравший мусор, исчез, как и предполагалось. Но также произошло то, что совсем не предполагалось: два огромных чана со слиззами, между которых сидел Дилль, исходили дымом. Со стороны можно было подумать, что рядом с чанами кто-то разжёг здоровущий костёр, тепло от которого…
— Чтоб меня! — Дилль вскарабкался по дымящейся стенке чана и заглянул внутрь. — Мне конец!
Слиззы, покрытые тонким слоем пепла и ставшие бурыми, не шевелились. Сварились, наверное. В двух чанах слиззов было штук двадцать — это если считать по два за ночь, то ему придётся как минимум десять ночей восполнять потери сборщиков. Дилль со стоном сполз на пол.
— Это я их… того? — вопросил он в никуда. — Но как?
Действительно, как? Его способности к высвобождению энергии заблокированы самим гроссмейстером, а в мастерстве главы Академии он не сомневался. И всё же каким-то образом сумел преодолеть этот запрет, да ещё как успешно, чтоб его!
Размышляющего на эту тему Дилля и обнаружил Согвин, вернувшийся со слиззом в сетке.
— Что тут произошло? — спросил он, с подозрением нюхая воздух. — Костёр что ли пытался развести?
— Нет, я прибраться немного решил, — ответил Дилль, почти не кривя душой. — Вот какую гору мусора намёл.
Гора мусора выглядела впечатляюще — высотой по пояс здоровяку Согвину. В остальных местах каменный пол зала сиял первозданной чистотой.
— Убрался? Это хорошо… — тут Согвин замер на полушаге, как гончая, учуявшая добычу. — А что это с чанами?
— Ну-у, издержки уборки. Случайно получилось.
— Мать, мать, мать… — прошелестело негромкое эхо под сводами зала, когда главный сборщик заглянул в один из чанов.
Дилль поспешно отступил к выходу — кто его этого Согвина знает, вдруг он буйный?
— Стоять! — рявкнул Согвин. — Ты куда?
— Так ведь моё дежурство кончилось.
— Ты сейчас сам кончишься! — прорычал Согвин. — Как ты умудрился зажарить два чана слиззов, нетопырь мелкий?!! Куда пошёл? Стой на месте, я тебя сейчас убивать буду!
Когда в зал пришёл Ильминг, он с изумлением увидел, как вокруг столов бегают Согвин и Дилль. Главный сборщик был, конечно, сильнее, зато Дилль — шустрее.
— Развлекаетесь? — осведомился Ильминг. — Детство вспомнили?
— Ты сейчас тоже присоединишься, — пообещал Согвин, пыхтя, как котёл из котельной. — Этот гадёныш изжарил штук двадцать слиззов! Месяц работы псу под хвост!
— Изжарил? — на сухоньком лице бывшего мастера-мага отобразилось недоумение. — Но ведь здесь в зале нельзя разводить огонь больший, чем в лампе. Иначе слиззы сдыхали бы быстрее, чем их засовывали бы в чаны.
Согвин остановился и, тяжело дыша, посмотрел сначала на Ильминга, затем на Дилля.
— Действительно. Здесь установлен запрет на разведение огня. Признавайся, заморыш, как ты его обошёл?
Дилль, в отличие от Согвина ничуть не запыхавшийся, шмыгнул носом.
— Я прибраться решил, ну и… заклинание у меня из-под контроля вышло. Тогда я убрал от него энергию, представляя, что она покидает меня. Вихрь-пылесос исчез, а вот с чанами что-то случилось. Наверное, это накопленная энергия виновата, но как она изжарила слиззов — понятия не имею.
— То есть, костра ты не разводил? — переспросил Согвин. — И всё-таки загубил двадцать слиззов. Ничего не понимаю! У тебя же установлен запрет на использование магии.
— Установлен, — сказал Дилль, изобразив раскаяние. — Наверное, всё дело в заклинании мастера Иггера. Оно и помогло обойти блок.
Согвин уселся на скамью и махнул рукой.
— Ладно, раз не поймал — живи. Но теперь ты будешь целыми ночами бродить по коридорам, пока не возместишь потерю. И знай: если повара затребуют мясо, которого не окажется, я отправлю им тебя.
Дилль тоже сел, но с другой стороны стола — просто на всякий случай. Ильминг, не спускавший глаз с Дилля, спросил: