Голубая кровь (СИ)

Нейман действительно не знала цвета своей крови и крови своих сестёр много лет. Она была врачом, но никогда не болела и специально свою кровь не изучала. У Нейман за свою жизнь получала небольшие раны и царапины, но в любом случае она видела свою кровь не иначе, как запёкшейся почерневшей массой. Нейман ещё в детстве сказали, что её кровь имеет невероятно быструю свёртываемость, полученную по генам от предков-альдерусцев, и едва выходит из тела на поверхность кожи и соприкасается с воздухом или одеждой, как тут же сворачивается и чернеет, уберегая организм от заражения и кровопотери. Эту специфику усиливали некоторые лечебные отвары альдерусцев, которыми те пользовались в сражениях. Нейман удовлетворилась этим объяснением и, леча других, никогда не интересовалась своим организмом, в точности похожем на землян и альдерусцев. И только сейчас, получив по-настоящему глубокую рану, она впервые увидела истинный цвет своей крови и задумалась над тем, почему та в этот раз не почернела и не свернулась сразу. Возможно, она давно не пила тот отвар…
Нейман в нерешительности и волнении прошлась по комнате, затем остановилась у окна. Предстояло решить столько проблем, а она не знала даже с чего начать и у кого искать поддержки. Беззаботная жизнь кончилась, и пришло время испытаний. Настала пора принимать серьёзные взрослые решения и драться за право существовать в этом жестоком мире. Нейман умела проявлять твёрдость и показывать зубы, когда это было необходимо, но сейчас она не была уверена, что сможет защитить своих родных от дальнейших бед, ибо она чувствовала, что её враг — это не только Хауцы. Что-то слишком подозрительно сильная конфронтация возникла между домом Эриндо и теми, кто жил в Ауленте. Это произошло не на пустом месте, должна существовать весомая и объяснимая причина, вызвавшая эту трагедию.
Несколько минут новая глава семьи графов де Эриндо смотрела вдаль. Там, за садом и плантациями роз, начинался густой лес, который тянулся до самых гор, видневшихся на горизонте. Тера была больше Земли в десять раз, и потому горизонт на этой планете казался недосягаемо далёким, а высоченные горы с такого расстояния — очень маленькими, окутанными голубоватой дымкой. Эти скалы были неприступны, и там пропало немало людей, а те, кто возвращались, рассказывали о бездонных пропастях и внезапных обвалах. Нейман захотелось бросить всё и уйти в эти горы как можно дальше и выше. Она готова отказаться от всего, лишь бы оказаться подальше от Аулента. Но сейчас это было невозможно, ведь только утром она похоронила мать и сестру. Нейман должна разобраться в причине их убийства и к тому же Мария ещё не проснулась, что очень тревожно. Нет, сейчас уйти нельзя. Сначала месть, а скорбь — потом. Нужно остаться здесь и пройти весь этот ад до конца.
Те, кто хоть раз почувствовал слабость противника, уже не остановятся, пока не покончат с ним — Нейман это знала, а потому сейчас немаловажно было показать свою силу и, если понадобится, жестокость. Тебя должны уважать и бояться, по-другому этом мире не выжить. Нейман понимала, что, прежде всего, должна заставить Аулент уважать её и считаться с ней, а иначе ей семью свою не спасти.
Нейман отошла от окна и позвонила в колокольчик.
Вошла рабыня.
— Нэринэ, позови сюда Райтису, но, чтобы об этом никто не знал, — приказала Нейман.
Нэринэ молча поклонилась и вышла. Без промедлений она вернулась в комнату вместе в Райтисой.
— Оставь нас, Нэринэ, и проследи, чтобы никто нам не мешал, — Нейман произнесла это, выразительно поглядев на Нэринэ, и верная служанка удалилась.
Шестидесятилетняя Райтиса происходила из землян, имела белую кожу и каштановые волосы. Она, видимо, была рождена свободной, но как часто бывает, в детстве её похитили и продали в рабство. Райтиса, очень добрая и терпеливая, любила детей графини Ронды, которых воспитала и многому научила.
— Райтиса, сядь возле меня, — Нейман указала на диван напротив своего кресла, — и расскажи кое-что, только правду.
Юная графиня была грустна и подавлена, но говорила с решимостью. Ей необходимо установить истину.
 
— Я чем-то провинилась?
— Нет, Райтиса. Хотя, молчание тебе и маме стоило нарушить раньше. Теперь уже ничего не исправить, и я сама буду платить за последствия, но правду я имею право знать.
— О чём ты говоришь, Нейман? — непонимающе спросила женщина.
Нейман взглянула на неё своим холодным, но глубоко спокойным взглядом из-под чуть нахмуренных бровей. Она смотрела пристально и проницательно, и Райтиса поняла, что её молодая госпожа уже не та девочка, которую она всегда знала. Нейман изменилась, изменилась очень сильно и эти перемены в ней произошли за последние часы. Она будто сразу повзрослела на несколько лет под тяжестью обрушившихся на неё обязанностей и горя. Графиня Ронда знала, кого оставить после себя хозяйкой, но сейчас Райтиса очень сомневалась, будет ли по плечу этой девушке тот груз, который на неё возложили.
— Я хочу узнать о том, почему у Ноэми была голубая кровь. Сегодня отрылась ещё одна тайна — я терианка тоже. Умирая, мама сказала, что ты всё знаешь, и потому не отговаривайся, это уже не имеет никакого смысла… Я хочу знать всё.
— Нейман, то, о чём ты просишь, являлось тайной много лет, и я не знаю, как ты всё воспримешь.
— То, как я к этому отнесусь, не должно тебя волновать. После того, что произошло, уже ничего хуже быть не может. Поэтому не молчи, Райтиса. Я не буду говорить об этом всем и каждому, но я сама должна знать, почему у меня кровь вымершей расы. Почему мама молчала все эти годы? Какая кровь у Марии и Изабеллы?
— Хорошо, Нейман, я тебе расскажу. Только вряд ли тебя порадует мой рассказ. Всё это началось двадцать лет назад. Графиня Ронда родила четырёх девочек и акушерка, у которой было много работы, осмотрев детей, сказала, что двое из них, вероятно, скоро умрут и им нельзя помочь. Врач уехала, а я осталась с молодой матерью, рыдавшей над своими умиравшими детьми. Через несколько часов обе девочки скончались. Была ночь и все слуги спали. Я долго утешала графиню и, наконец, взяв умерших детей, вышла из дворца, чтобы унести их подальше от матери.
Графа в то время не было дома, и я решила отнести умерших девочек в небольшой флигель за дворцом, чтобы похоронить их, когда вернётся граф. Возвращаясь во дворец, я услышала плач ребёнка. Остановившись, я сориентировалась в темноте и пошла на этот звук. Ночь выдалась тёмная, и мне пришлось очень долго шарить в темноте, пока я не наткнулась на что-то мягкое. В кустах роз лежала какая-то шкура, и из неё доносился плач. Мне стало жаль несчастное дитя, и я принесла свёрток во дворец в свою комнату, находившуюся возле спальни графини Ронды.
Когда я зажгла свет, то увидела, что принесла белую шкуру регетарка, очень хорошо выделанную. Развернув её, я чуть не упала от неожиданности: в шкуру был завернут не один, а два ребёнка. Это были две девочки в пелёнках из белого шёлка, рядом с ними лежало несколько терианских украшений из драгоценных камней.
— Что там, Райтиса? — услышала я голос графини и обернулась.
Графиня стояла на пороге и смотрела на детей. Конечно же, она понимала, что это не её воскресшие девочки, но сколько тепла было в её взгляде.
Я рассказала, как нашла девочек, и спросила, что с ними делать. Графиня Ронда подошла к ним, склонилась над плачущим ребёнком и взяла эту девочку на руки. В неё впился шип от розы, и потому она плакала. Графиня вытащила колючку, и мы увидели каплю крови. Эта кровь была голубого цвета. Графиня испуганно оглянулась и спросила:
— Райтиса, кроме тебя никто не видел этих детей?
— Я думаю, что нет, госпожа.
Испуг графини был понятен, да и я испугалась не меньше её. В то время немилосердно убивали и взрослых, и детей, если у них голубая кровь. Причиной их уничтожения служило то, что териане не так давно убили собственных короля и королеву, последних из древней королевской династии. Но мне кажется, что это с таким же успехом могли сделать и земляне, так что эта причина не могла служить оправданием той резни, что происходила повсеместно. Однако коренных териан убивали и убивали в течение следующих нескольких лет. Видимо, преступники, благодаря которым была открыта эта планета, не были обезврежены все и они, просочившись в круг мирных жителей, начали этот террор. Император Викул I, который стал править после того, как убили терианских короля и королеву, несколько лет боролся за права териан и, наконец, гонения были прекращены. Но людей с голубой кровью почти не осталось, а предрассудки против них сохранились до сих пор.