Это были мы (СИ)

Мариан запретили выходить, опасаясь за её жизнь: она видела, как полицейские вытащили пистолеты и бежали, оглядываясь по сторонам.
Фенрис не шевелился.
Не выдержав, Хоук дернула ручку. Само собой, дверь была заперта. Выругавшись и закусив губу, она снова пригляделась к застывшей на ступенях фигуре. Резерфорд подбежал к нему первым.
О боги, неужели они думают, что в этом здании есть хоть кто-нибудь живой?!
Фенрис устало поднял голову, словно только сейчас заметил Каллена. Хоук с облегчением вздохнула: на его лице не было следов крови.
Мужчина начал задавать ему какие-то вопросы, бурно жестикулируя. Капитан Смит, тем временем, сел на корточки возле одного из тел.
Резерфорд обернулся, махнув в сторону Мариан рукой, и та застыла, вцепившись в собственные колени. Взгляд Фенриса переместился вслед за жестом, замерев на автомобиле.
Он её не видел… Не мог!
Хоук со всей силы рубанула ладонью по стеклу, а затем снова зачем-то дернула ручку машины. Её нетерпение перерастало в злость. Словно предчувствуя это, Резерфорд вытащил ключи и нажал на кнопку открытия дверей: Мариан не ожидала, что преграда поддастся так легко и едва не вывалилась.
Когда она наконец выбралась из автомобиля, полицейские и Фенрис уже скрылись в доме.
Ругая их на чем свет стоит, прихрамывая и потирая затекшую ногу, Хоук заторопилась следом.
Проходя мимо тел, она все-таки не удержалась и посмотрела вниз.
Увиденное уже не шокировало. За все это время Мариан стала невольным свидетелем стольких смертей, что они все превратились для неё в нечто обыденное. Еще одна завершившаяся глава, конец чьей-то истории.
Это не волновало покуда её собственная история продолжалась.
— Весь первый этаж и те, что вы видели на улице, — войдя в здание, она услышала тихий голос Фенриса.
— А Данариус? — спросил капитан Смит.
— На втором этаже, в своём кабинете.
Мариан миновала коридор и очутилась в знакомом зале с лестницей. Ей вдруг показалось, что она была здесь очень-очень давно, хотя с того дня прошло всего лишь несколько месяцев.
События стерлись из памяти, теперь она видела их лишь в ночных кошмарах…
Оглядевшись, Хоук заметила, что в холле перекрасили стены.
Прошлые были в следах от крови.
— Хоук! Как вы здесь оказались? — недовольно заворчал капитан.
— Я открыл двери, — Каллен покосился на Фенриса, который повернулся и молча смотрел на девушку. — Пойдемте, нужно осмотреть второй этаж, — с этими словами он буквально потащил упирающегося мужчину вперед, давая Мариан возможность остаться с Фенрисом наедине.
Хоук проводила их взглядом, задержав дыхание от волнения и дождавшись, пока они не скроются из виду. Затем выдохнула и посмотрела на Фенриса. Тот почему-то молчал.
— Это уже начинает пугать, — недоверчиво начала она, шагая в его сторону. — Скажи что-нибудь!
Фенрис опустил взгляд.
— Я знал, что ты придешь, — наконец произнес он.
— Выйдем отсюда, — тяжело вздохнув, заметила она. — Мне нужен свежий воздух.
Не задумываясь, девушка взяла его за рукав куртки и потянула за собой.
Фенрис послушно шел следом. Наткнувшись на тела охранников перед входом, Хоук выругалась и упрямо зашагала дальше. Лишь отойдя к живой изгороди она, наконец, остановилась и отпустила его.
— Знакомое место. Кажется, здесь мне сломали ногу, — Мариан храбрилась и пыталась выглядеть уверенно. — То-то она сейчас заболела!
 
— Ты уверена, что должна быть здесь? — вдруг спросил Фенрис. От его слов повеяло холодом, сердце девушки ухнуло куда-то вниз. На долю секунды ей показалось, что она проделала весь этот путь напрасно.
— А для кого были эти письмена на стене?! — спросила Мариан в ответ.
— Я думал об этом. Пока ждал… Почему-то был уверен, что ты пойдешь следом…
— И что же? Вот я здесь! — она обвела рукой пространство вокруг себя. Её кисть мелко дрожала.
— Ты же в курсе, что случится, Мариан, — устало продолжил он. — Меня снова арестуют, начнется судебное разбирательство. К тому же… у них есть, за что меня посадить. Ведь я… Действительно виноват.
— В чем же?! — удивленно спросила она.
В каждой его реплике чувствовались страх и сомнение. Хоук пыталась представить, что же здесь произошло, но радость от того, что она видит его целым и невредимым начисто лишала её здравого смысла.
Уставший, истерзанный разум не хотел знать подробностей. Все, что Мариан желала сейчас — оказаться с Фенрисом вдвоем и как можно подальше от этого места.
— Я действительно их убивал, — шепотом проговорил он, глядя куда-то вдаль. — Всех этих людей, что приказывал Данариус. Это ошибка, Хоук. С самого начала, всё это была досадная ошибка! Я сбегал несколько раз, — его голос надломился. — И каждый из них возвращался, ведомый препаратом и гипнозом. Я действительно был оружием и… я сомневаюсь, что это изменилось теперь, — его глухой, охрипший голос сменился шепотом.
— Ты убил Данариуса, — Мариан коснулась его плеча, но Фенрис одернул руку.
— Я не смогу быть другим, понимаешь? — он перевел на неё взгляд. — Я по-прежнему убийца. Меня посадят в тюрьму! Все это было напрасно!
— Что за бред ты несешь? Ты же спас пострадавших людей! — Хоук почувствовала, что начинает злится.
— Я убивал людей подобных им.
— Но это был не ты!
— Откуда ты знаешь, кто я?! — он повысил голос, и Мариан вздрогнула.
Она наконец-то увидела его страх, буквально почувствовала, как дрожит тело. Глаза словно померкли от усталости, он выглядел потерянным и одиноким. Это еще больше убедило её в искренности своего желания.
— Ты тот человек, с кем я хочу быть, — твердо произнесла Хоук подойдя ближе и взяв его за руки. — Ты - Фенрис. И я не уйду сейчас, даже если ты начнешь требовать.
Он посмотрел на нее исподлобья.
— Но зачем я тебе нужен? — робко, едва ли не с удивлением спросил он.
— Потому что солнце встает по утрам на востоке, а заходит на западе! Потому что птицы зимой улетают на юг! Потому что небо синее, а трава зеленая! — Хоук поняла, что не может остановится и вдруг громко расхохоталась. — Потому что я сошла с ума и была не в себе все время, до тех пор, пока не встретила тебя! Потому что с тобой я почувствовала, что живу! — громким шепотом закончила она.
Получилось слишком патетично, она возненавидела себя за неуклюжесть.
— М-мариан, — руки Фенирса вдруг оказались у неё на плечах. — Зачем же ты…
— Потому что у меня ничего нет, кроме нас! — она уткнулась ему в грудь. — Потому что мы одни и должны быть рядом!
 
— Но я …
— Помолчи, прошу, — она обняла его так крепко, как только могла.
Футболка пропахла бензином и потом, однако сейчас ей было все равно. Это было его тело. Оно дарило долгожданное, согревающее тепло… Она слышала его дыхание. Он наконец-то был рядом.