След Полония

Еще через пару минут шофер наконец отыскал свободное место, припарковался и выключил двигатель:
— Извините, сэр, но дальше придется пешком.
— Дождь идет, — недовольно отметил человек, сидящий рядом с водителем, одетый в очень дорогой, прекрасно сшитый костюм, который, впрочем, на его огромной фигуре боксера-тяжеловеса выглядел тесноватым.
Охранники с такой внешностью привлекают к себе излишнее внимание и редко оказываются эффективны в боевом применении, но, очевидно, тут сказывался восточный колорит с его своеобразной системой внешних приоритетов и с собственными представлениями о престиже.
— Все в порядке?
— Здесь недалеко, сэр. — Водитель с некоторым смущением оглянулся на заднее сиденье и добавил: — У меня есть зонтик!
Ответа пришлось подождать — тот, к кому он обращался, последнее время старался не принимать поспешных решений. Наконец он покачал рыжеватой бородой:
— Ну, разве что — зонтик…
Во внешности сорокалетнего бородача и его сопровождающего на первый взгляд было не так уж много общего. Однако на далекой, оставшейся за тысячи километров отсюда исторической родине каждый милиционер безошибочно и мгновенно отнес бы обоих мужчин к пресловутой категории лиц кавказской национальности.
— Хорошо, прогуляемся.
Первым вышел из автомобиля охранник. Поводив головой по сторонам и оценив обстановку как не внушающую опасений, он тихо щелкнул предохранителем и убрал руку от пояса:
— Прошу вас!
Водитель уже был тут как тут; обежав нескончаемо длинный, похожий на черную субмарину представительский «мерседес», он потянул на себя дверцу и раскрыл над головой пассажира обещанный зонтик:
— Прошу вас, сэр…
Так они и двинулись по Олдергейтс-стрит, перегороженной длинной цепочкой красных и белых пластмассовых конусов: впереди — молодой и широкоплечий здоровяк, а за ним, в двух шагах, охраняемое лицо и водитель с зонтиком.
— Там, дальше, — дорожные работы, никак нельзя…
Вот как раз в этом не было ничего удивительного — лондонские улицы с завидным постоянством перекапывают вдоль и поперек представители газовых, электрических, кабельных и телефонных сетей.
— Эти ремонтники, они ведь заранее не предупреждают…
Водитель продолжал зачем-то оправдываться, но бородач его почти не слушал:
— Все в порядке, я сказал!
Это было произнесено таким тоном, что человек с зонтиком осекся на половине фразы, и дальше все трое двигались в полном молчании.
Из-за противной даже по лондонским меркам погоды праздношатающейся публики навстречу почти не попадалось — только туристы, группами и по одиночке. Местные жители, очевидно, уже расселись по пабам или коротали время дома перед телевизором.
Луж не было, однако подошвы опасно скользили по мокрой каменной мостовой.
— Простите! — Сопровождающий задел бородача краем зонтика.
— Ничего страшного…
Судя по афише, сегодня на камерной сцене всемирно известного лондонского театрального комплекса «Барбикан-центр» давали «Гамлета» — очередной аргумент против тех, кто решился бы обвинить англичан в пренебрежении культурным наследием прошлого.
— Сюда заходим?
— Да, одну минуту.
Охранник внимательно, с профессиональной настороженностью, наблюдал за действиями человека с зонтиком, умудряясь одновременно не выпускать из поля зрения окружающее пространство.
Кажется, оснований для беспокойства не было и сейчас.
— Смотрите под ноги, здесь ступенька…
В помещение театра все трое попали через один из служебных входов.
Миновав бесконечный и безликий коридор, единственным украшением которого оказалась шеренга однообразных дверей с номерными табличками, спутники поднялись по чисто вымытой мраморной лестнице.
Нужный номер обнаружился в конце следующего коридора, за поворотом.
— Салам, уважаемый господин Закатов! Прошу, проходите, присаживайтесь.
Человек, шагнувший навстречу гостям, оказался немного моложе бородача: улыбчивый, русоволосый, с широким славянским лицом и с глазами, цвет которых при тусклом электрическом освещении определить было невозможно.
 
Пришедшие ответили на приветствие, и гость обвел взглядом комнату:
— Странное место вы выбрали.
— А почему бы и нет? Идеальное место для встреч без свидетелей… К тому же мне в некотором роде захотелось сделать вам приятное.
— Не понял.
— Если не ошибаюсь, в молодости вы и сами имели отношение к актерской профессии?
— О, вы очень хорошо осведомлены!
В действительности много лет назад, еще при советской власти, молодой комсомольский функционер, выпускник театрального института Ахмед Закатов не только играл на сцене, но и руководил в родной горной республике культурно-массовой работой среди молодежи. Однако вдаваться в подробности собственной биографии, особенно здесь и сейчас, не имело особого смысла.
— Присаживайтесь, уважаемый…
Оставшись вдвоем за бесшумно и плотно прикрытыми от остального мира дверями, собеседники расположились в черных кожаных креслах напротив друг друга.
— Как дела? Как здоровье?
— Благодарение Аллаху, — поморщился гость.
— Я очень рад, господин Закатов, что вы согласились уделить мне немного вашего драгоценного времени.
— Надеюсь, общение будет взаимно полезным.
— Мы можем разговаривать достаточно откровенно?
— Да, конечно. — Гость качнул бородой и приготовился слушать.
— Видите ли, уважаемый господин Закатов, прежде всего мне хотелось бы попросить вас об одной веши… надеюсь, эта просьба не окажется слишком бестактной?
— Смотря о чем идет речь.
— Поверьте, в высшей степени важно, чтобы не только этот разговор, но и сам факт нашей встречи ни при каких обстоятельствах не стал достоянием гласности. Понимаете?
— Пока не очень, — усмехнулся Закатов.
— Видите ли, я пригласил вас на эту встречу по собственной инициативе. Однако и у вас и у меня имеются определенные обязательства перед определенными людьми…
— Вы хотите сказать, что об этой встрече не догадывается даже ваш… хозяин? — Ахмед Закатов намеренно выделил интонацией последнее слово.
Глаза сидящего напротив человека опасно сощурились: он всегда был болезненно, до отчаяния самолюбив, и, если не встал тотчас же и не ушел, хлопнув дверью, значит, причины для этого имелись серьезные.
— Я предпочел бы в дальнейшем использовать слово «друг»… если не возражаете.
— Хорошо-хорошо, конечно!
Серьезный разговор — это не кавказская кухня, тут главное не переперчить и не пережарить.
— Как бы то ни было, мы с вами находимся на территории государства, предоставившего многим противникам нынешнего московского режима не только политическое убежище от преследований в России, но и возможность продолжать борьбу… Насколько мне известно, здесь, в Англии, местные мусульманские общины из года в год собирали весьма значительные средства на нужды вооруженного чеченского сопротивления. Однако сейчас, после известных событий, общественное мнение Великобритании…
— Вы имеете в виду теракты в лондонском метро? — пригладил бороду Ахмед Закатов.
— Совершенно верно.
— Вы их осуждаете?
— А вы разве нет? — ответил вопросом на вопрос собеседник.
— Из-за этих взрывов некоторые наши английские друзья считают теперь преступниками и нас… Однако, надеюсь, это не все, что вы хотели мне сказать, приглашая на встречу?
— О, нет, конечно же, не все, уважаемый господин Закатов…
Неожиданно что-то громыхнуло — раскатисто и неопасно: звук был приглушен то ли расстоянием, то ли толстыми стенами.
— Гроза? — прислушался Ахмед Закатов.
За годы, прожитые в эмиграции, он так и не смог привыкнуть к причудам и неожиданностям лондонской погоды.
— Нет. — Человек, сидящий напротив него, отрицательно покачал головой. — Просто внизу начинается вечернее представление.
— Какое представление?
— «Гамлет, принц Датский». Здесь, кстати, любопытная труппа. И режиссер… Не видели еще?