След Полония
Вопреки устоявшемуся среди туристов заблуждению, тунисская шиша — это ни в коем случае не гашиш. Для курения шиши, то есть вареных листьев растения томбак, используется специальное приспособление — наргиле, или, иначе, кальян. Курение наргиле — подлинный ритуал, настраивающий собеседников на неторопливый и рассудительный разговор.
Ахмед Закатов сделал очередную затяжку, выпустил дым и продолжил:
— В свое время применить «грязную» бомбу против русских угрожал еще Шамиль Басаев.
— Мне об этом известно. И не только он — и не только против русских… — Человек по прозвищу АбуДжихад вопросительно посмотрел на пакистанца. — В мае двухтысячного года, если не ошибаюсь, в аэропорту Чикаго американцами уже был арестован наш брат Абдулла аль-Муджахир… Кажется, теперь они обвиняют его в принадлежности к Организации и в подготовке террористического акта с применением этой самой «грязной» бомбы?
— Да, это так.
— Я даже, кажется, помню его лицо. Смуглый такой — больше похож на мулата, чем на араба…
— Совершенно верно, — кивнул пакистанец. — Его ведь и звали Хосе Падилья. А свое новое имя он взял уже после того, как принял ислам.
— К сожалению, после нападения американцев на Ирак внимание исламского мира отвлечено от событий, происходящих на Кавказе…
Абу-Джихад сделал протестующий жест:
— Многолетняя, кровопролитная борьба вашего народа против русских никогда не будет забыта!
— Но борьба еще не закончена! — напомнил Закатов. — Она продолжается — каждый день, каждый час…
Собеседник тут же поторопился исправить неловкость:
— Да, конечно, уважаемый брат! Я просто неправильно выразился. Мы по-прежнему делаем все возможное для того, чтобы…
— К сожалению, это не так. У меня есть последние данные по Великобритании и по Франции… Ыесмот-ря на то что ни на мгновение не иссякает — благодарение Аллаху! — поток отважных юношей, готовых с оружием в руках влиться в ряды борцов с неверными, вербовочные пункты Организации направляют их исключительно в район Персидского залива.
— Что же поделаешь? — развел руками международный террорист по прозвищу Абу-Джихад, затягиваясь ароматным дымом наргиле. — Именно там, на Ближнем Востоке, пролегает сейчас главный фронт священной войны.
— Я не спорю, — вынужден был согласиться Закатов. — Это действительно так…
Он аккуратно обтер мундштук чистой салфеткой и положил его перед собой:
— Как известно, для войны необходимы всего три вещи: деньги… деньги… и еще раз деньги.
Абу-Джихад улыбнулся и сделал затяжку:
— Знакомая, вечная истина.
— О какой сумме идет речь? — уточнил пакистанец.
— Тот человек просит не меньше пятидесяти миллионов долларов.
— Это серьезные деньги.
— Но ведь согласитесь, господин Хан, мы обсуждаем нечто большее, чем покупка или продажа обычного ящика ручных гранатометов по полторы тысячи за штуку…
— Тогда я хотел бы еще раз услышать, что именно вы предлагаете.
Ахмед Закатов сел поудобнее, положив под локоть еще одну подушечку, набитую верблюжьей шерстью.
— Мне придется повторить все с самого начала? — Нет, ну что вы! Коротко, только самое главное.
— Хорошо. Как уже говорилось, на прошлой неделе в Лондоне на меня вышел один довольно странный русский. Раньше он был шпионом, служил в ФСБ и воевал против нас. Потом, судя по всему, занялся политикой, сделал ставку на дохлую лошадь, убежал из страны — и теперь скрывается от своих бывших коллег в эмиграции.
— Что это за человек? — поинтересовался АбуДжихад. — Кто он такой?
— Мне пока не хотелось бы называть его имя.
Пакистанец кивнул, признавая за собеседником право на подобный ответ. Во всяком случае, на этом этапе коммерческих переговоров.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Этот русский сообщил, что располагает достоверными сведениями о некоем взрывном устройстве, тайно доставленном в Англию советской военной разведкой еще пятьдесят лет назад, когда у СССР уже имелись атомные технологии, но еще не было надежных средств доставки достаточной дальности. По его информации, устройство состоит из обычной взрывчатки и нескольких контейнеров с радиоактивными веществами, то есть фактически представляет собой то, что теперь называется «грязной» бомбой… Эта бомба была смонтирована и укрыта на одной из квартир в центре Лондона, что давало Советскому Союзу возможность в случае начала третьей мировой войны моментально превратить центр английской столицы в радиоактивное кладбище. А войну, если помните, все тогда ждали со дня на день…
— Кто должен был произвести взрыв?
— Специально обученный человек, по соответствующей команде из Москвы.
Пакистанец внимательно посмотрел на Закатова:
— Но ведь прошло столько лет…
— Русский клянется, что взрывное устройство по-прежнему находится в рабочем состоянии.
— Что именно он может нам сообщить? Какими сведениями он располагает?
— Адрес в Лондоне, где спрятана бомба. А также фамилию и имя советского агента, который за ней присматривает…
— И что это нам дает?
— Организация получает возможность нанести смертоносный удар в самое сердце ближайшему союзнику США по антитеррористической коалиции! Очевидно, что взрыв «грязной» радиоактивной бомбы посреди Лондона затмит собой даже одиннадцатое сентября…
— Звучит привлекательно, — закатил глаза вверх, под глиняный потолок, международный террорист по прозвищу Абу-Джихад. — Кстати, откуда у русского эти сведения?
— Он не сказал. И не скажет, я думаю…
— Вы ему доверяете?
— Я никому не доверяю, уважаемый господин Хан. Даже самому себе!
— Как-то все подозрительно вовремя… — вздохнул пакистанец. — Какое радиоактивное вещество использовано в бомбе?
— Он что-то говорил мне про полоний, про его изотопы… но я не уверен.
— Чего он хочет, этот ваш русский?
— Денег, разумеется. И хотя бы несколько часов — для того чтобы успеть покинуть Лондон перед тем, как этот город превратится в зону бедствия и катастрофы…
— Это не провокация? Как вы полагаете?
— Не исключено, — согласился Ахмед Закатов. — Однако, с другой стороны, чем вы, в сущности, рискуете, принимая предложение? Всего лишь деньгами, к тому же не такими большими. А вот я действительно могу потерять в Великобритании все, что имею…
— Да, ваши гостеприимные друзья-англичане вряд ли простят вам участие в подобном проекте! — АбуДжихад рассмеялся и даже хлопнул себя ладонями по коленям.
— Я не люблю иметь дело с неверными, — негромко, но так, чтобы его услышали, произнес пакистанец.
— Что же поделаешь?
— Нужно, чтобы этот русский доказал свою искренность.
— Каким образом?
— Для начала предложите ему принять ислам…
* * *Площадь перед аэропортом Пулково-2 нехотя пенилась грязными лужами. Противный, холодный ноябрьский ветер швырял по стеклам свинцовые россыпи дождевых струй.
Судя по надписи на световом табло, самолет Британских авиалиний вылетал из Санкт-Петербурга по расписанию.
— Спасибо.
— Счастливого пути!
Рассчитавшись с таксистом, Владимир Александрович Виноградов прошел первую зону досмотра и встал в очередь на регистрацию.
— Проходите, пожалуйста…
Ни таможенник с постным выражением на помятом лице, ни пограничная девушка в форме старшего прапорщика не проявили к Виноградову ни малейшего интереса.
— Всего доброго!
— До свидания.
Потом был еще один досмотр сотрудниками службы авиационной безопасности: с короткими перебежками пассажиров по ковру, в одних носках, без обуви, с торопливым освобождением карманов от всего, что может зазвенеть или вдруг запищать под металлоискателем…
Тем не менее уже через десять минут Виноградов бродил с синей пластиковой корзинкой по магазину аэропорта, раздумывая, что бы такое беспошлинное приобрести на дорожку. Как правило, кто-то из его женщин, жена или дочери, непременно заказывал что-нибудь из парфюмерии, но на этот раз Владимир Александрович не был обременен подобного рода семейными поручениями.