Чужие маски (СИ)

— А должен? — огрызнулся задетый за живое Тони.
— Нет. И на всякий случай хочу заметить, что я не невинная девушка, не страдаю безответной любовью и не покончу жизнь самоубийством от позора и бесчестия.
— Даже не сомневаюсь.
Лиля ответила ехидной улыбкой. А что? Только мужчинам издеваться можно? А ей нельзя?
— Так что я должна сделать?
— Ничего, — кивнул Тони. — Надеюсь, графиня, вы понимаете — я все равно доставлю вас к его величеству.
— Лучше к Ричарду.
— Энтору, — придавил интонацией Тони.
Лиля пожала плечами.
— Тем хуже для вашего монарха.
Тони не стал ввязываться в дискуссии.
— Может, приготовим обед?
Лиля кивнула и принялась развязывать мешок.
Вот так. Все правильно. Все при деле, все заняты, и никакой дурной романтики.
Ах, дорогая, теперь я страдаю...
Ах дорогой, теперь ты навеки мой...
Мы с тобой перепихнулись, и влюбились, и не очнулись...
Нет уж. Это не романы в мягких обложках, которые читали девчонки в общаге. В них обязательно главзлодей влюбляется в героиню, главгероиня всю дорогу не может выбрать между ним и главгероем, а все окружающие наблюдают за торжеством идиотизма и тоже страдают.
То ли кретинизмом, то ли запором, а чаще — всем сразу.
А в жизни все проще и одновременно жестче.
Есть друзья, есть враги, и путать их чревато. Потому как никогда они друг в друга не перейдут, даже если на каком-то отрезке у вас совпадут интересы.
Вот и здесь так же.
Лофрейн — враг.
И с этой мыслью Лиля принялась разогревать над ко­стром жареную змею.
А в жизни все проще и одновременно жестче.
Есть друзья, есть враги, и путать их чревато. Потому как никогда они друг в друга не перейдут, даже если на каком-то отрезке у вас совпадут интересы.
Вот и здесь так же.
Лофрейн — враг.
И с этой мыслью Лиля принялась разогревать над ко­стром жареную змею.
Бран ехал домой.
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Ативерна, Лавери
Ативерна, Лавери
Ехал и улыбался. И было это так непривычно для жреца Холоша...
Губы сами собой складывались в мечтательную улыбку.
Семья...
Не клан — семья.
Раньше у него был клан, а вот семьи не было. Жена была, сыновья были, и детьми своими он гордился, и дочь любил. А вот семьи все равно не было.
Были союзы, заключенные для выгоды.
Были договора, которые строго соблюдались.
А любви он не знал.
Так и прожил бы жизнь, даже и не подозревая, что она ущербна и неполноценна, но...
Анжелина.
Если бы она первая не сделала шаг навстречу...
Если бы не убийцы...
Ладно, убийц Бран за это даже простил. Он бы их убил быстро — без мучений, потому что именно благодаря заговорщикам Анжелина оказалась рядом. И полюбила его.
За что?
На этот вопрос у вирманина до сих пор ответа не было. Душа — слишком эфемерная материя, чтобы принимать ее во внимание. Но ведь полюбила...
150
150
151
151
Бран смотрел в серые глаза жены и не видел в них лжи. Его любили.
Бескорыстно и искренне. Вот такого, с горбом, с его инстинктами хищника, с мантией жреца Холоша, со всеми тайнами и загадками...
И Бран готов был защищать свой дом и семью всеми средствами.
Анжелина...
И дети...
Бран уже представлял, как приедет домой, как повиснет на его шее с радостным воплем Иан, как за ним последует Хильда, как улыбнется ему Анжелина — не бросится, но будет ждать и смотреть...
Все же дворцовое воспитание... другая бы кинулась на шею, а Анжелина просто не может переступить через себя, не умеет проявлять чувства прилюдно.
Но любит.
Бран улыбался, но даже мечты о любимой женщине не заставили его стать менее осторожным.
 
И странное — непонятное, не такое, как должно быть, движение на крыше дома, привлекло его внимание. Бран шарахнулся в сторону.
Свистнул арбалетный болт, пробивая плащ.
Плащ, не седока. Седок успел отшатнуться. Невероятно?
Так ведь стрелок должен был шевельнуться, чтобы натянуть тетиву, потом прицелиться, спустить курок — постоянно арбалет взведенным не подержишь, может не выстрелить. Случалось такое.
Время?
Буквально несколько секунд, но Брану хватило.
Он соскользнул с лошади и спрятался за ней.
Прижался, слился с тенями... хорошо, что уже смеркалось.
Интересно — стрелок уйдет — или попробует взять его?
А еще интересно, кому помешал скромный жрец Холо- ша? Хотелось бы знать...
Опять же, долг платежом красен, надо и ответный визит нанести... можно с кинжалом, без арбалета обойдемся.
Ответ на первый вопрос Бран получил очень быстро, когда свистнул еще один арбалетный болт, и жалобно заржала, оседая, лошадь. Только вот Брана уже рядом с ней не было.
Упасть на землю, переползти в тень от дома, затаиться — это недолго. Это доли секунды.
А потом из переулка вышли четверо человек.
Бран даже расстроился.
Его не уважают. Всего четыре человека? Или стрелок остался на крыше?
Нет, вот, у одного из убийц арбалет в руках... это даже как-то обидно. Если бы десяток, а то...
— Где он?
— ... знает!
— Калека не мог уйти далеко.
Если Бран что и не любил — так это намеков на его физический недостаток.
Ну, горб. Ну, хромота.
И что?
Кому это мешает? Вот он прекрасно со всем этим живет... и вас переживет, умники!
И Бран перешел от мыслей к действиям.
Свистнули в воздухе короткие метательные ножи, отправленные в полет с двух рук. Сразу двое убийц свалились замертво. Двое оставшихся бросились вперед — свалить гада, пока до них очередь не дошла...
Бран встретил их чем пришлось.
Кнутом.Холодным оружием он тоже владел, но хотелось хоть кого-то взять живым. А лучше — парочку, а то вдруг один ничего знать не будет? Да и нервы не железные...
Надо успокоиться, перед тем, как домой ехать.
Кнут свистнул, заплел ноги третьему убийце — и тот душевно загремел костями по булыжной мостовой. Да так, что в конце полета и шевелиться перестал.
Бран на него не особенно смотрел — он кинулся под ноги четвертому.
Не ожидающий такого коварства убийца споткнулся — и тоже полетел кубарем.
Бран еще в полете добавил ему ускорения — и пронаблюдал, как бедолага встретился со стеной дома.
Стена оказалась крепкой и устойчивой. Она устояла.
Бран поднялся и пошел проводить контроль.
Двоим уже ничего не надо было — Бран только ножи повыдергивал. Не оставлять же?
Хороший метательный нож — это как твоя рука, или нога... оставлять подобную ценность на поживу падальщикам?
Никогда!
Быстро обыскал.
Хм, интересно.
В кошельках у каждого по... один, два...
Десять золотых?
И кто это у нас деньгами расшвыривается? Да не на всех десять золотых, а на каждого. Что ж, его ценят. Надо бы встретиться с ценителем, побеседовать.
А больше и ничего.
Наемник обыкновенный, ничем не примечательный. Таких по любым трактирам десятками.
Вот когда Бран пожалел, что не взял с собой ни слугу, ни охрану. Но ведь привык на Бирме!Один да один, и не нужно ему никого. Сейчас бы и лошадь привели, и погрузить помогли, и за стражей сбегали...
Вдруг из тел тоже можно что-то выжать?
Бран сноровисто связал двух других, пока еще не пришедших в себя наемников и тоже обыскал их.
Еще двадцать монет золотом.
Так... что же делать?
А что тут сделаешь?
Бран огляделся вокруг.
Переулок словно вымер. Ладно же...
Вирманин шагнул к ближайшему дому и заколотил в дверь.
— Откройте немедленно!
Молчание.
— Я вашу хибару сейчас запалю с четырех концов. И ничего мне за это не будет!