Червячная передача (СИ)

На Питкэрне, тем временем, было проведено «всеобщее голосование», с единогласным решением «а ну эту Англию на фиг». Соответственно, куча работы по переводу киноплёнок в видеоформат, копии документов с подписями, тиражирование аудиозаписей переговоров по рации (благо, функционал записи у официального радио острова был, фактически, «не отключаемый»).
В общем, возни была куча, причём для всех, а тем временем, мои биороботы провели свои «пресс-конференции». По радио особого ажиотажа не было, но вот через пару недель, выяснилось, что ООН переезжает. Американцы закономерно наложили вето, но им ответили в стиле: «а мы просто соберемся в Швейцарии, ну а вы сидите в составе десятка стран». В итоге янки смирились, и следующее заседание ООН будет проходить в Берне.
Насколько же результативны вышли «откровения биороботов», в смысле бегства населения Штатов от в край охреневших сверхов — был вопрос будущего.
Наконец, через полторы недели после нападения, трое советников и моя физиономия направились в Веллингтон, посетили ряд редакций прессы, посольств стран, раздали копии и, поймав комиссара заморских территорий — передали ему официальный посыл на хрен от населения Питкэрна, за «неисполнение принятых обязательств».
Кроме того, была направлена куча писем в редакции прессы по всему Миру. В целом, подготовка не прошла даром, так что за неделю мы подняли волну и… сбежали на остров. Смысла участвовать во всяческих «дебатах» и прочем просто не было, да и «признание» Питкэрна нам было толком то не нужно — важен факт «обозначения позиции».
С месяц тема, наряду с переносом ООН (правда, в гораздо меньшей степени), муссировалась прессой, старушка Лиззи произнесла обращение к «заблудшим детям». Ну, лично я поржал, особенно на фоне «единогласного принятия решения» — перл: «бездумные бунтари, которых меньшинство» — звучало на редкость удачно.
Но в целом, на нас забили. Союз, как и ряд стран соцлагеря, нужно отметить, признали нашу независимость и установили «радиодипломатический диалог». И предложили построить у нас коммунизм.
На что были вежливо посланы подальше — коммунизм у нас уже есть, вы у себя постройте, был совет Совета Питкэрна. По-моему, ему не последовали, но в покое нас оставили.
Тем временем, на фоне всех этих пертурбаций, у Нарси появились пара братьев, которых мы с Лил, после обсуждения, решили назвать именами диоскуров. У Лил, как я и рассчитывал, образовался канал взаимодействия с многомерьем, так что через год я рассчитывал плотно заняться её и Нарси обучением.
А на острове тем временем были возведены два яруса пищевых ферм, строились морские фермы — как для рыб, так и для моллюсков. После довольно напряжённых теологических споров, была восстановлена (и несколько доработана биологом) популяция свиней. А то секта, чей храм был у нас, почитала их несъедобными, что в рамках нашего острова можно было приравнять к преступлению против человеков.
А вот в Веллингтоне начались не то, чтобы неприятности, но невнятные копошения. Вирему-тех стали обкладывать налогом, как иностранную фирму на территории Новой Зеландии. В целом-то логично, вот только независимость Питкэрна Новая Зеландия не признавала, что делало подобные телодвижения довольно некрасивыми.
Впрочем, я просто закрыл офис, объяснив работникам, «кто во всем виноват», закрыл счета в Новозеландском банке, открыв их в представительстве Швейцарского и перенаправил туда же патентные выплаты (которые, пусть и урезаемые текущим судилищем, потихоньку росли).
А общение с большой землёй мы стали осуществлять через Эквадор — точнее, Галапагосские острова, которые, кстати, были поближе Новой Зеландии. Благо, в этом году в Эквадоре сменился президент на социал-демократа, а «социалисты» к Питкэрну относились положительно и режим торговли и таможенных пошлин был для нас максимально благоприятный.
Гольдштейн, так и оставшийся моим агентом, с ехидством рассказывал по радио о некоторой подковёрной возне в Новой Зеландии, и появившихся в узких кругах анекдотах, на тему того, что, чтобы брать налог — надо сначала признать объект обложения таковым.
 
Мы же начали производить ряд товаров, средства за которые пускались в развитие острова. Жидкокристаллические дисплеи тёзки, довольно грамотно проработанные проекторы Роберта и ряд генно-модифицированных растений от меня.
Дело в том, что именно в биологии я, похоже, нашёл свою страсть, так что выведение, например, высокоурожайной и неприхотливой картохи приносило мне искреннее удовольствие. Впрочем, работа с техникой так же, но вот столь «горящим» я ранее не был.
И, безусловно, как развивался сам, так и изучал доступное. Проверка «параллельных миров» Роберта показала, что да — это «эмуляции», причем существующие в смещённом пространстве в нашей звёздной системе. Что, подозреваю, обусловливало их небольшое число.
А вот с тем, что за люди там — возникал вопрос. В принципе, в теории, это чисто трёхмерные объекты. Или они же, в динамике развития (или даже размножения, время в эмуляциях было очень разноскоростным). Но изначально — копии. А вот на практике выходила картина, что и они могут быть подключены к «многомерному человеку»! Правда — при соблюдении неких, мне неизвестных условий. Этакое «обретение души», хмыкал я, рассчитывая модели.
Впрочем, могли быть и «не подключены». Сам процесс «присоединения» был мной разобран как на моих детях, так и при отслеживании ряда беременных островитянок.
Из Штатов, кстати, шёл поток мигрантов — в Европу и Латинскую Америку. Очевидно, ряд думающих людей соотнесли заявления моих биороботов и окружающую реальность. Что меня, признаться, радовало — всё же, бессмысленные смерти в угоду каким-то психопатам вызывали у меня резкое отторжение. Но вот в международной политике Америка не так много и утратила, разве что потеряла возможность контролировать ООН «физически». Припоминая историю, я вспомнил момент с обвинением в «изготовлении, хранении и использовании химического оружия».
Страна с «химическим оружием» была разрушена, массовые жертвы и твёрдо доказанная спустя пять лет истина — амеры просто врали ООН. И… никаких последствий. Даже судов никаких не было. Так что, в рамках текущей политической системы Мира — это закономерно, вздыхал я.
Правда нельзя не отметить ряд статей в прессе Европы на тему того, что судя по официальным высказываниям и действиям американских политиков, азиаты — безусловные дикари. Какая дикость — проводить турниры среди равных, объявлять правила и прочее! Истинно цивилизованная страна должна скармливать агрессивным преступникам беззащитных граждан, вот она — истинная цивилизация и свобода.
А в целом, к девяносто второму году ситуация в мире окончательно стабилизировалась. Два полюса противостояния — Азия и Северная Америка — привлекали агрессивных сверхов. Вменяемые же скорее шли цивилизации на благо. Не столько исследованиями — всё же, тессеракт, неподконтрольный носителю, делал из сверха не самого творческого в смысле науки человека. А вот в смысле архитектуры, да той же биологии — я оказался не единственным генным инженером, и вопрос голода уверенно отступал от Земли. Да и с экологией было получше, если припомнить мою Землю, прикидывал я.
Из личных моментов был довольно любопытный: как Лил, так и Нарси — активно занялись тренировками многомерщика с довольно любопытными результатами. Дело в том, что склонность «естественных» многомерщиков была несколько слабее симбионтных. Что, кстати, давало основания предполагать, что симбионт также определяет «склонность». И, нужно отметить — склонность не была приговором, скорее талантом. Это тессеракты «жестко ограничивали» носителя, да и не столько давали возможность многомерного оперирования ему, сколько оперировали сами. Чему мои пусть и скромные, но всё же успехи в овладении ухватками техника и биолога — показатель.
 
Ну да не суть, вопрос в склонностях девочек. У Нарси это был тактильный термокинез, достаточно высокого уровня. Тактильный, очевидно из-за многомерной «близорукости», этакому антиталанту в сенсорике, что не слишком страшно — решается как тренировками, так и техническими средствами.