Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

– К чему это?
– Я всего лишь хочу сказать, что мы всегда были едиными, и эта заварушка не родилась из долгого спора. Она кому-то нужна и весь спектакль явно кем-то разыгран. Люцием? А есть ещё кому-то?
– Можно я скажу? – сразу после речей Андре попросил Саво.
– Конечно, крестьянин, – позволил Ремиил.
– Я вырос на этой земле и сейчас на ней живу. Я каждый день вижу стены Цитадели из окна своего дома. Я понимаю, что рыцари здесь будут всегда. Я не понимаю, что есть «Ложа», и я прожил без всяких там Академионов. Но даже я понимаю, что если ты живёшь на земле, на которой ты вырос, и которая тебя взрастила, то за неё нужно держаться, – решил вставить свои пять септимов Саво в общий разговор.
– Спасибо, крестьянин, мудрые слова, – подавленно произнёс Туриил.
Неожиданно раздаётся скрип двери и в комнату заходит, постукивая каблуками высок сапог высокий черноволосый мужчина. Его одежда – единое сплошное чёрное пятно на теле реальности. Прилегающего образа жакет со стойками под самую голову, штаны и сапоги – вся одежда несёт угольно-чёрный оттенок.
– Господин Ариан, – вымолвил Марий, чуть склонив голову в почтении.
– Что вы тут делаете? – спросил Ремиил.
– Меня попросил вас найти Регент, он вызывает вас в зал. И это вам, будет интересно, – сразу с порога, даже никого не поприветствовав, начал глава разведки голосом строгим. – Ложа приготовила Хартию Свобод и Новый Кодекс, которые они хотят преподнести Регенту. И… люцииты готовы применить силу. Похоже, у нас наметился переворот.
– Что?! – прорычал Ремиил и стол сотрясся от удара латной перчаткой. – Да как они посмели!?
– Это ещё не всё. Регент и Иерархи под давлением люциитов Особым Постановлением ввели возможность участия неофитов в Великом Капитулярии.
– Чтобы этот шальной молодняк, пушечное мясо, решало судьбу Ордена? – возмутился Туриил, сделавшись на взгляд грозно-разочарованным.
– Кажется, нам пора идти, – отойдя от стены, сохраняя удивительное спокойствие, сказал Марий и поспешил покинуть комнату.
– Прислугам и крестьянам права участия в Капитулярии не давали, – напомнил Ариан, посматривая на Саво и Люсию.
– Ничего страшного, мы останемся здесь. – Согласился Саво. – Чего нам лезть в разборки господ?
– Азариэль, ты решился? Нашёл ответы на вопросы?
– Да, Ахмат, – цепляясь за стол, поднялся с места Азариэль. – Наш Орден не просто болен… он смертельно ранен… больны «реформаторским» сумасшествием все те, кого мы любим и чтим из стана люциитов, но в этот момент я предпочту остаться с Орденом. До конца.
  
Глава 18. Великий Капитулярий
 
Цитадель Ордена. Вечер того же дня.
В небе уже начинают зажигаться первые звёзды, только вот сегодня их никто не увидит. Над Цитаделью Ордена нависла корона грядущей бури – чёрные, как пучины Обливиона, тучи двигаются с юга, штормовой рукой готовясь накрыть весь островок. Но что есть природная буря, если в душах братьев и сестёр бушует самый настоящий ураган, готовый смести Орден и уничтожить всех тех, кто заступится за него.
Пройдя через обитые златом ворота Ордена, Азариэль попадает в пространную и гротескную залу, в которой страшно душно и накал здесь далеко не из-за того, что все окна закрыты. Сотни братьев и сестёр готовы сойтись в смертельной схватке, что бы доказать свою правоту.
– Заткни пасть, заморыш регентский! – выхватил Азариэль чьи-то возмущения средь всеобщего шума. – Вам не отнять у нас наши свободы!
– Лучше помоли Стенндара за милосердие, иначе я тебя к нему отправлю, люциит поганый! – слышится ответ.
– Свобода восторжествует! – закидывают девизоподобным возгласом люцииты сторонников старого порядка в Ордене.
В громадном и поистине величественном месте, где в центре огромный каскад строений – высокий полуамфитеатр, подле которого плещется вода, окружая вещательную площадь, стоит жуткий невыносимый гул. Все спорят со всеми о правильности своих идей, и кажется, что рану на сердце Ордена уже не залечить.
 
Азариэль поднял голову вверх и смог разглядеть, как на балконах, что окружают место заседания Двуглавого Совета на деревянных креслах, обитых синей тканью расселись не менее пары сотен фигур в чёрных многослойных одеждах. Из лица и тела скрыты за множеством слоёв чёрной ткани, что таинственным покровом скрыла личины странных гостей.
– Кто они? – спрашивает сам у себя Азариэль, но был оторван разгоревшимся балаганом.
Азариэль оглянулся в оппозиционном переполохе. Он увидел пару стычек между восставшими и лоялистами – крики и ругань ознаменовали короткие дебаты. Увидел, как будто неведомые тени ползут по изящным стенам зала, но стряхнув головой, скинул эти галлюцинации на собственное переутомление, которое медленно начинало брать верх.
За Азариэлем в залу вошли все те, кто с ним был в комнатах прислуги, медленно разойдясь по заполненной зале. Всё это юноше напоминает какое-то безумие, страшный сон, который не должен сбыться. Но оглянувшись ещё раз, Азариэль с печалью осознаёт, что раскол – это неумолимая действительность, отчего в глазах юноши промелькнул мучительный блеск солёной влаги.
Тяжесть и боль сковали грудь Азариэля, делая дыхание изнурённо трудным, отдаваясь у сердца болезненным ощущением. Азариэль вдохнул как можно глубже, пытаясь прогнать волнение, но воздух стал густым и спёртым от напряжения. Смятение и страх ударили в голову, и взгляд Азариэля поплыл, выхватывая размытые силуэты людей и множества огоньков свечей с канделябрами и магических светильников, а люстра отразилась в сознании непонятным ярким пятном. Звуки споров отошли на второй план, став приглушёнными и такими чуждыми. В голове шумели только собственные мысли, вопящие о том, что этого не может быть.
– Парень, – подхватил Азариэля рыцарь, и юноша повис на руке, закованной в броне, на которой имеются слабые отметины сажи. – Держись.
– Я в порядке, – слышится тихая раздавленная речь.
– Оно и видно. Соберись, неофит! – воскликнул Ремиил, приводя Азариэля в чувство, его голос пропал в водовороте криков и воплей.
Спустя мгновение Азариэль стал приходить в себя, и ломающая слабость в конечностях потихоньку начала отступать. Через минуту Азариэль взял себя в руки и уже спокойно следовал за Ремиилом, минуя беснующиеся ряды люциитов.
В ложе полуамфитетра позволили расположиться тем, кто встал на сторону изменений. Разношёрстные ряды мятежников наплывом нескольких сотен сторонников Люция заполонили чёрные кресла, расположившись на них подобно коршунам, что готовы сорваться в любой момент по приказу своего господина. Их лица перекошены то ли в маске злобе, то ли в безумной радости, а в глазах полыхает жаркий огонь страсти изменять и перекраивать. Рыцари и маги в дорогих костюмах, которые может себе позволить либо знать, либо высшие чины Восточной Имперской Компании, сменив скромные робы и стихари на яркость помпезность и пышность. Среди яростных полчищ люциитов, которые тонут в неистовых воплях и кличах, то и дело проносится единственный единый выклик:
– Свобода восторжествует!
Больше всего сердце Азариэля колет огромное количество неофитов, вьющихся подле господ-рыцарей, магов, мастеров и учёных и с щенячьей верностью вверив свои души и судьбы в руки тех, кто заклинает себя равными молодняку. Предательство многих братьев и сестёр обвивает сердце юноши тернистой петлёй – в груди разливается боль и обида.
– Кем же вы стали? – сквозь истошный шум помелькает тихий вопрос, который подавил Ремиил, злобно выпалив:
– Фанатиками и безумцами, ревнителями идиотских перемен, что сегодня нарушили клятвы.
Азариэль, поникнув взглядом, продолжает горестное шествие к высокому ярусу, но тут в сторону парня крикнули и махнули и рукой. Азариэль расслышал голос Тиберия:
– Азариэль, давай к нам, у нас для тебя место! – Радостно кричал Тиберий, ожидая, что Азариэль к ним присоединится. – Давай-давай! Вместе выступим за законные свободы!