Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

– Эй-эй! – ухватив друга за шиворот белой рубашки и потянув на себя, забеспокоился товарищ. – Только ещё не хватает, чтобы ты в фонтан рухнул. Что, так сильно напугал?
Азариэль привстал, сделав шаг от фонтана и коснувшись седого волоса, решил ответить шуткой:
– Ты же видишь, что я уже запуганный. Хочешь, чтобы меня инфаркт хватил?
Смуглое лицо высокого юноши обращено прямо на Азариэля. Его черты со временем стали более отточенные, высушенные на солнце долгими испытаниями. А на щёках проступила едва заметная щетина чёрного цвета.
– Опять размышляешь о жизни?
– Да. А что ещё тут я могу делать, а Ахмат? – легко ответил вопросом на вопрос ему Азариэль, тоже исказив губы в эфирной улыбке. – Я смотрю, ты хочешь, чтобы моя жизнь оборвалась. Утопить меня вздумал?
– Нет, что ты… только искупать решил. Ты уж в следующий рад будь внимательней.
– Прости я… я задумался.
– Снова об Ордене?
– Да… как-то всё становится минорно. А я даже не рыцарь, – затянул печалью Азариэль и в эту же секунду встряхнул себя, перейдя на другие темы. – Но ладно, что ты хотел?
– Ты, когда ты собираешься доделать доклад по доимперской истории? Завтра же? – заинтересованно спросил Ахмат, на что альтмер ответил сарказмом:
– Списать хочешь?
– Да что ты, – возмущённо ответил ему редгард, но неожиданно вкрадчиво продолжил. – Всего лишь хотел взглянуть на основные положения.
– Хах, – негромко усмехнулся эльф. – Не знаю, у меня ещё проблемы с магической теорией, не говоря уже о практике, так, что тебе самому придётся основные положения делать, – сухо ответил на скрытый намёк Ахмата Азариэль. – А доклад я всегда успею сделать.
– Это бравада или гордыня? – наигранно начал друг. – Разве ты не помнишь слов дядюшки Гюнтера. – «Гордость есть поганое чувство, способное погубить вас в схватке с самыми отвратными слугами тёмных сил, что потянут за эту ниточку и размотают вас как клубок ниток», – и после момента театрально–шуточного воспроизведения одного из профессоров бесстрастно констатировал. – Мда, а с историей у тебя всё было хорошо, я бы сказал прекрасно.
– Прошу, хватит этой сухой лести, – исказив лицо в гримасе секундного отвращения, парень решил сменить тему. – Лучше скажи, ты сегодня идёшь на наше философское обсуждение?
– Не знаю, у меня много дел, – немного с толикой печали в голосе ответил редгард.
– Да у тебя всегда много дел, и не все они важные, – возмущённо начал юноша. – Не забывай, ты в нижнем научном совете Академиона. И ты должен был хотя бы участвовать в его делах
– Не забуду, как туда попал. – Сказал Ахмат, стараясь уйти с неудобной для себя темы.
– Ты туда попал лишь по счастливому стечению обстоятельств, так что не обольщайся насчёт этого и не смей уходить с темы, – поняв мотивы своего друга, грозно и напористо стал говорить Азариэль, желая получить внятный и чёткий ответ, за что его бы и похвалил Ремиил. – Так ты идёшь сегодня на философское обсуждение?
– Не знаю. – Последовал недовольный ответ. – Говорю же, много дел. Да и к тому же самому придётся делать доклад.
– Ничего. Может из тебя что–то хорее выйдет, – саркастично заключил Азариэль.
– Ох, лучше вспомни свою вчерашнюю боевую подготовку, перед тем, как Туриил тебя на миссию выхватил. То–то ты был не столь празднословен, – с толикой обиды, но стараясь всего лишь по–дружески поддеть парня, сказал Ахмат.
– Конечно, как такое забыть, когда тебя на дуэль вызывает сам паладин. Ладно бы это был простой рыцарь, но натренированный до совершенства воин, владеющий с неповторимым мастерством клинком, это был явный перебор. – Недовольно, потирая бок, высказался Азариэль.
– Да ладно тебе, – праздно начал Ахмат. – Первые секунд десять ты явно доминировал. Но потом…ну подумаешь, он перекинул тебя через плечо, предварительно выбив меч. Каждый бы проиграл паладину.
– Но из-за поражения Охтхере заставил меня преодолеть полосу препятствий два раза. Чтобы я: «стал более устойчив и силён, раз слаб в магии».
– Вот вы где! – прервала разговор друзей яростная реплика, наполненная гневом и нетерпимостью. – Нечего прохлаждаться у фонтана. Нужна помощь в архивах. Ахмат займись этим, – не унимая гневного тона, приказал рыцарь, чьё тело прикрыто чёрной развивающейся волнами туникой.
 
– Да, господин Сафракс.– Покорно и с толикой повинности отведя взгляд от зелёных глаз рыцаря, ответил Редгард, не желая даже смотреть в лицо приказчика.
– Давай-давай! Не оскорби статей кодекса неповиновением!
В сию секунду редгард обернулся к другу и его уста что-то проговорили, не слышимое рыцарю, как казалось самому парню.
– И, да я всё-таки возможно приду на вечернее обсуждение, – тихо вымолвил Ахмат, стараясь, чтобы высокий черноволосый бледнокожий нордлинг с острыми чертами лица его не услышал.
– Давай, вперёд, недофилософ! – громко и с недовольством гаркнул Сафракс, стараясь как можно быстрее неофита пристроить к делу. – Теперь ты, – указав пальцем уже более спокойно начал рыцарь. – Ты уберёшь трапезную.
– Один? – удивлённо вопросил Азариэль и выполнил шаг назад, едва не споткнувшись о перегородку ложи фонтана.
– Конечно же, нет, тебе помогут сестра-швабра, и брат-веник, – с гневным сарказмом пояснил Сафракс, однако, более вкрадчиво продолжил. – Но это потом, а теперь ответь мне на очень важный вопрос.
– Какой, господин? – Азариэль, со страху, почтения или неприязни уставил лицо вниз, рассматривая каменную брусчатку под ногами, образующую средь зелёного моря травы внутреннего двора белый квадрат.
– Что ты знаешь о таком внутреннем обществе в нашем Ордене, как Ложа? – при этом голос рыцаря стал более жёстким и суровым, смешанным с хладностью, а в его глазах читается решимость узнать правду вкупе с пламенной праведной яростью.
После того, как вопрос прозвучал, сердце Азариэля сжалось от страха, тяжесть и щекотливое ощущение одновременно сдавили грудь, дышать стало намного труднее. Он просто не знает, что ответить – соврать или изложить правду.
– Ну?! – голос рыцаря раздался на весь внутренний двор.
Юноша знал, что Ложу создали его знакомые и друзья под руководством какого-то рыцаря, причём поддерживаемы кем–то сверху, что пугает альтмера. Азариэль знает, что ими руководит юношеский максимализм и ярое желание привнести что–то новое, как всегда и бывает с молодыми, но они ничего крамольного не замышляют. И эта Ложа стала воплощением тех амбиций, которые так сильно старались подавить рыцари, учёные и маги Ордена, называя их губительными. Однако Регент пошёл на уступку, и не многие воители и чародеи, профессора и мастера выразили неприязнь к объедению юношей и девушек, назвав его «игрушечным». Да и разве сопротивление горстки консерваторов Ордена остановит подростковый душевный жар, если за них большая часть? Их дух прожигает пламенная жажда, что взывает к свежим преобразованиям, которые создадут что–то новое, уникальное и непохожее на старые схемы и механизмы.
– Ладно… что ты знаешь о её структуре? – на плечо Азариэля легла широкая ладонь рыцаря, чуть сжав пальцы, порождая незначительную боль, как аргумент вопроса. – Как она называется полностью?
– Ложе нет ни званий, ни иерархии, ибо там все объявлялись «равными братьями и сёстрами», что общаются и существуют на равных.
– Ещё!
– Да ничего особенного, – Азариэль сжал губы от боли в плече, которая с каждой секундой усиливается давлением пальцев Сафракса, – знаю лишь, то, что в неё может войти любой желающий. Что в ней неофиты делятся своими мыслями идеями, что различия в рангах между нами исчезают, что там витает дух равенства, – с непрекращающейся дрожью в голосе ответил юноша.
– Я понимаю, – рыцарь убрал ладонь с плеча, расцепив хватку, – молодая и горячая кровь, охота реформаторства и всего прочего, мы порой даже готовы поддержать ваши инициативы, – неожиданно выразив нотку лояльности и пойдя на встречу, сказал рыцарь. – Но вы должны понимать, что многие вещи подрывают дисциплину в Ордене, ставя его на грань распада. – Поучительно и важно заключил Сафракс.