Особый случай/Точка преломления (СИ)

— Ваше величество, может из-за той искусственной штуки как раз и существует эта возможность отключать её. Вдруг она какой-то их киборг.
— Чей?
— Да откуда мне знать?! Но откуда-то она же появилась на Луне! Ваше величество, вы тут упомянули, что здесь могут то, что нигде больше.
— И что?
— Да я про упомянутый вами чистый интеллект. Очень даже подходящая штука для эспера. "Звёздная принцесса" же не относится к "кругам" и значит, мне такую генетику примерить можно.
— Мы же почти ничего не знаем, как работает её тело и обеспечивает функционирование организма та странная нервная система.
— Но ведь если подумать, естественную её замену создать можно, пусть и не так эффективно.
— Если подойти к вопросу с этой стороны…. Ты хочешь стать подопытным кроликом?
— Не совсем. Но такой костюмчик поюзать хотелось бы! Плюшки обещают быть большими. Во всяком случае, со временем. Да и не думаю, что перестанете за мной наблюдать. А так, получим и обкатку в реальных условиях. Возможно, придётся что-то исправлять, но сами посудите, какое будет преимущество, если что, для наших эсперов, перед забугорными.
— Это-то да, но ты уверен? Ведь структура её мозга сильно отличается и как это скажется на тебе самом при переделке, не известно. Может, с ума сойдешь.
— Ваше величество, волков бояться — в лес не ходить?
— Весь в деда, такой же авантюрист. Он же из-за этого так своего рода и не завёл. Ты-то хоть таким не будь. Пойми, как наше воздействие отразится на твоём третьем атрибуте, не скажет никто. И может так статься, что твой ангел хранитель больше не сможет тебя спасти, и всё, финита ля комедия. Это всё не шутки.
— Вы знаете, что он такое?!
— Ты про что? А…. Да. Назвали его давно "зеркалом". Ты знаешь, какие существуют поверья вокруг этого предмета? И именно ты им и стал и "зеркало" то не твоё. Именно через него теперь твоя защитница и контролирует состояние организма некоего Рэма Имелсовича Щени. С одной стороны, ты забираешь у волшебников их силу, с другой оставляешь на себе их метку на всю оставшуюся жизнь. Учти, энергию характерную для их способности, а не её саму. Естественно, от этого и умираешь. Вспомни Тверь.
— Ваше величество, там было не так, умирать пришлось, чтобы другие не погибли, и это было древнее знание другого волшебника. Я, как эспер, этого не мог знать вообще!
— Это ничего не говорит о твоей способности, а только о мощи волшебницы. Похоже, это была даже не вся энергия "шестёрки", раз она продолжала поддерживать в тебе жизнь. Сам представь её величину, раз Ефросинья тебя ей в Ширване накачала так, что аж спутники посбивал. Тем более обучать её надо. Отправим ка её подальше, в Японию, например.
— Зачем? — ошарашенно задал вопрос.
— Во-первых, ты же сам хотел, чтобы она стала телепортером. Очень даже повод ввести её обратно в "круги", особо не привлекая внимания. Во-вторых, если что, мне эту страну не жалко. А с тобой поступим так. Поговорю ка я со специалистами, и если они дадут хоть немного шансов на успех, то получишь ты "звездных" генов. Но особо для тебя уточняю, ты теперь Рэм Имэлсович Щеня, и никто не должен даже заподозрить, что это не так, и Ефросинья в том числе. Особенно если метка сбросится. Если всплывёт твоя связь с Трифоном Агафоновичем Захаровым, выкручиваться будешь сам.
  
Глава 26
 
Вот так началась моя жизнь после смерти. Из-за моей просьбы, начало "операции" отложили. И заявил мне это мужчина со стильно постриженной бородкой, судя по одежде и поведению, привыкший за собой следить, и не допускать даже намёка на неряшливость.
— Что-с молодой человек? Как мне сказали, вас зовут Ремом. Позвольте представиться Ерофей Сильвестрович. Психолог. Непосредственно вашими изменениями заниматься не буду. У меня куда более важная задача. Сохранение вашей личности в первозданном виде, — проговорил он, задумчиво смотря внимательно мне в глаза.
— Э…. В каком это смысле? — проговорил неуверенно в ответ.
 
Что-то мне его слова ничего успокаивающего не напомнили.
— В самом наипрямейшем! Знаете, давно перед нами столь сложных задач не ставили. Если говорить честно, данная "операция" хорошо проработана и стала чем-то вроде рутины, сложной нудной и долгой, но не предполагающей ничего революционного. Ваш же случай в буквальном смысле особый. Не припомню работ в данной области и у тех родов, которые занялись исследованиями по сопряжению парамеханизмов с человеком. Будем говорить, протезы слишком несовершенны, а принуждать человеческий организм к регенерации штука весьма сложная и требующая много времени, привлечения большого количества "звёзд" парамедиков, а, следовательно, очень дорогая. Пока у нас никто не додумался заменять часть мозга механизированными частями. А вот у этой "звёздной принцессы" пожалуйста, причём чем-то похожим на кристалл-коллоид. У нас, к сожалению, нет достаточно полного доступа к этим японским разработкам. В частности, информации, как он взаимодействует с нервной тканью. А достраивать заменённую этим веществом часть мозга нужно, не имея даже малейшего представления, что она там делает. Воссоздать нервную систему для тела. Всё это не ускоряет работы и потому начало "операции" над вами откладывается.
— Для меня, что это значит?
— Молодой человек, значит это простую вещь. Когда мы хоть примерно представим, что должны получить в итоге, тогда и начнём. Но сразу предупрежу: то, что выйдет, будет не совсем тем, что мы подразумеваем под "звёздной принцессой".
— Извиняюсь, а как это связано с сохранением моей личности?
— Самым непосредственным! Вот допустим, заменим мы вам руку на парамеханизированную, останетесь вы собой?
— Естественно?
— А ногу?
— К чему это вы ведёте, Ерофей Сильвестрович?
— Имейте терпение. Так какой будет ответ.
— Да.
— А если голову? — продолжал наседать он.
— Вы чего такое говорите?! — возмутился таким предложением.
— Вот! И вы понимаете, то что мы будем делать с вашим телом, на вас, как личность, никак не повлияет. Хоть это утверждение и не совсем верно, но в целом это так. А вот с головой возникают проблемы. При обычной "операции" мы почти не прикасаемся к тому, что составляет основу человеческого я.
— А как же?
— Молодой человек, перебивать старших некультурно. Дайте закончить мысль. Так вот, если представить мозг, в виде некоей печатной платы, то в "классическом" случае, если можно так сказать, мы поочерёдно удаляем старые транзисторы, заменяя их на новые, более совершенные. В вашем же случае нам придётся переделать её саму. Возникают резонные сомнения в сохранении работоспособности полученного, в итоге, результата.
— И что делать? — растерянно задал вопрос.
— Интересный вопрос. У нас есть некоторые мысли на этот счёт. Но сейчас не это главное. Вы сами, после моих объяснений, всё ещё готовы идти на такой риск?
— Отказаться легко, только как потом не жалеть о принятом решении?
— Этот вопрос не ко мне. Выбор-то ваш.
— Хорошо. Можно услышать, те идеи, которые предполагают шансы.
— Смею уверить вас, весьма неплохие. Однако предупрежу, это с нашей точки зрения. Не мы рискуем. Начну с того, что мозг обладает весьма впечатляющими свойствами к самовосстановлению. Вы знаете, даже механические повреждения частично могут регенерироваться, но при одном условии, если он вам нужен. Свойство весьма удивительное. Организм откликается на сознательное действие. Если вы будете стараться запоминать новое, считать в уме, в ходе восстановления после черепно-мозговой травмы, весьма высока вероятность, что значительная часть утраченных нейронов не будет заменена рубцовой тканью. Полной гарантии нет, но если ничего не делать, результат будет предсказуем. Кстати на этом и основан у нас обычно принцип сохранения целостности сознания. Именно поэтому пациенту требуется постоянное бодрствование. Парамедицина не очень точная наука, и возможны ошибки, исправляемые имеющимися в человеческом организме механизмами.