Фуга номер семь (СИ)
— Благодарю вас, но ваше предложение меня не интересует, — оборвала его я.
— О, Леонора, вы, должно быть, считаете меня развратником? Я никогда не стал бы содержать двоих сразу. Госпожа Аннабель вчера поставила меня в известность, что выходит замуж.
— Господин Драмс, меня не интересует ваше предложение, и не заинтересовало бы, даже если бы вы не были женаты. Позвольте мне вернуться к моим обязанностям.
— Вон! — внезапно прошипел Драмс. — Будет тут какая-то непристроенная девка недотрогу корчить. Рекомендаций ты у меня не увидишь. Еще сама приползешь!
Хорошо, что сегодня вторник, и жалование за прошлую неделю мне выдали вчера. Плохо, что рекомендаций теперь не видать.
Я постукивала каблучком о мостовую на набережной я смотрела на воду и обдумывала нынешние обстоятельства. Пять лет назад я приехала с письмом от жены бургомистра, которая рекомендовала меня как прилежную секретаршу. Я полгода вела ее дела бесплатно, зато многому научилась и приобрела такой необходимый документ. Поверенный, у которого я работала после приезда, уже вышел на покой и, по слухам, уехал в провинцию. Конторы перевозок, где я три года занималась делопроизводством, больше не существует. Господина Драмса я просить ни о чем не стану.
Подруг у меня не завелось. Семейные дамы опасались приглашать к себе молодую и одинокую женщину. Незамужние отчего-то считали, что венец безбрачия может быть заразным.
Холодный ветер пробрался под пелерину. Еще неделя-другая, и пойдет снег. Может, и правда, вернуться в Смолтаун? Семья Грайков известна в городе, где все друг друга знают хотя бы через вторые руки, и найти место компаньонки не составит труда. Пожалуй, если за неделю я ничего больше не придумаю, так и сделаю.
Но это будет значить, что история моей жизни на том и остановится. Компаньонкой я буду и через десять лет, и через двадцать, и через тридцать. Никаких поездок к горам или к Бирюзовым озерам, которыми я могла себя порадовать раз в год. Никаких театров и вернисажей, куда я иногда выбиралась. Компаньонка нужна с утра и до вечера, так что, и занятия живописью придется забросить. Романов, разумеется, тоже никаких. Пусть меня и не тянуло на любовные приключения, но и запирать двери возможностей мне не хотелось.
А чего бы мне хотелось?
Я опиралась на ажурный парапет, за которым внизу плескалась вода. На другом берегу громоздилась кирпичная фабрика, рядом с ней раскинулись живописные издалека, но потрепанные вблизи доходные дома. С этой стороны реки тянулись кварталы жилья обеспеченных горожан, улочки с лавками и магазинчиками, кафе и ресторациями, над которыми располагались квартиры с высокими лепными потолками и вощеным дубовым паркетом, просторными комнатами и каморками для прислуги. Контраст между левым и правым берегом был столько высок, что состоятельные жители Расфилда открыла общество на паях, чтоб снести фабрику и устроить вместо нее что-нибудь радующее глаз достопочтенных горожан, например, такие же кварталы, как к юго-востоку от центра, с домиками, которые едва-едва отличаются друг от друга, с прямыми улицами и будто по линейке вычерченными переулками — благопристойно и невероятно скучно.
В эту минуту я поняла, что Расфилд мне наскучил.
Первые годы я жадно изучала жизнь большого города, так непохожего на Смолтаун. С удовольствием я влилась в ритм полиса, и мне казалось, что даже пульс здесь бьется быстрее, чем в сонной провинции. Я исходила все центральные кварталы, рассмотрела весь пассаж, я разговаривала с дюжинами антикваров, с владельцами книжных лавок, владелицами модных салонов и стала завсегдатаем городской библиотеки.
Я попыталась свести знакомство с молодежью, которая живет изящными искусствами — художниками, музыкантами, артистами — но над моим рисованием посмеялись и отвели мне место молчаливой воздыхательницы, которая должна быть благодарна, если на нее обратят внимание. Не задалась у меня дружба с людьми искусств, и я окунулась в культурную жизнь Расфилда без их помощи. В первые годы у меня еще была пара приятельниц, а позже я достаточно освоилась, чтобы компания мне не была так уж необходима.
Закончив гимназию я обладала приличным багажом знаний, но лишь здесь, в Расфилде, изученные пьесы ожили и налились красками, когда их ставили на сценах трех Расфилдовских театров. Лишь здесь я впитала чудеса симфоний, которые в моем детстве учительница музыки пыталась изобразить на старом фортепиано. Лишь здесь меня наполнил восторг от живописных полотен, гравюры которых я рассматривала в средненьких альбомах на полке букиниста в Смолтауне. Лишь здесь я познакомилась с чудом под названием "опера".
Едва заметив на афише новое имя, я выкраивала из жалованья билеты на галерку, а дома в стопочку складывала дешевые программки и перебирала их на досуге, вспоминая выступления. За пять лет стопочка выросла в два пальца толщиной. Увы, теперь она обратилась в пепел, но воспоминания остались при мне.
Пожалуй, я сполна получила все, что мог предоставить большой город, но сейчас я поняла, что получать мне стало не так интересно. Мне хотелось… приключений?
Я с досадой дернула за завязки шляпки. Как жаль, что я не мужчина! Сейчас я отправилась бы в одну из тех контор, которые набирают работников с разнообразными талантами для труда вдали от Расфилда, и выбрала бы что-нибудь поинтереснее. Например, работу в передвижной конторе инженерной компании, которая прокладывает рельсы в удаленных уголках королевства. Или поступила бы коком на судно, которое отправляется к дальним островам. А если была бы покрепче, но разнорабочим к партии землепроходцев, что ищут руду и полезные камни в горах.
Я побрела по набережной. В стылый ноябрьский день город показался мне отталкивающим. Если бы все это произошло летом, я бы сейчас прогулялась по Медовому парку, послушала бы уличных музыкантов, посмотрела бы на выступающих в открытом театре артистов… В последний раз они неплохо поставили "Двенадцатый день" — пьесу с забавными коллизиями и переодеваниями… Стоп! А кто сказал, что мне непременно нужно быть мужчиной? Мне достаточно выглядеть, как мужчина. У меня нет выдающихся форм, которые нельзя было бы спрятать рубахой, обвязав для верности полоской ткани, под сюртуком или под мешковатыми штанами небогатого горожанина.
Через четверть часа я входила в модный салон госпожи Фринж, с которой я пару раз в год обсуждала новинки и неизменно уходила с покупкой. Увы, мои способности к шитью ограничивались неказистыми домашними платьями, и спрашивать про место у модистки я не стала бы. Сегодня мне нужно был другое.
— Госпожа Фринж, могу я попросить вас о приватном разговоре?
— Конечно, госпожа Грайк, разумеется. Приходите к пяти часам, выпьем по чашечке чая и побеседуем.
Обосновавшись в недорогой забегаловке я обложилась кипой газет, где высматривала объявления о найме. Достав из ридикюля карандашик я обвела два из них. В обоих требовались повара. Семейство Грайк жило достаточно хорошо, чтоб раз в неделю нанимать девушку для уборки, но кухарка потребовала бы совсем иных средств. Матушка довольно неплохо готовила, чему обучила нас с сестрой.
В преддверии зимы объявлений о работах на свежем воздухе было не очень много. Разведка землепроходцев и строительство сворачиваются к холодам. Отправляться в океан на судне, откуда не сбежишь, случись что, я решила не рисковать.
В первом из выбранных объявлений искали кухаря для поселения зверобоев в дальнем лесу. Во втором — секретаря для королевского наместника в Восточной степи, где бродят кочевники, едва-едва признающие над собой власть Короны, и стоят военные гарнизоны. Оба предложения были сомнительны, но прочие и вовсе не годились.
В раздумьях я пришла к госпоже Фринж на чай и изложила свою идею. Мне нужны были советы по мужскому костюму, и где мне обзавестись недорого этими вещами.
Сначала госпожа Фринж удивилась и предложила мне место помощницы швеи. Но я отказалась. Стать вечной помощницей швеи как или вечной компаньонкой я успею всегда.