Релокант. Дорога к вершине (СИ)
Мать честная… Что за пропагандонский город? Транспаранты, разноцветные флажки, мотивационные плакаты на каждой стене. Город Нижний Оскол впечатляет… Жаль, не своими достижениями, а кретинизмом главы. Я уже час бродил по полупустым в ночи улицам и рассматривал удивительные картины и подбуханных местных.
— Это ж надо было Землю приплести… Глава или тот, кто разрешил эту самодеятельность, кажись, укроп курит, — задумчиво проворчал под нос, вдоволь налюбовавшись баннером на стене кирпичного дома с изображением небоскрёбов, и отправился дальше.
Путь лежал к шуму. Шуму, доносившемуся с центральной площади этого небольшого и старого городка. А если точнее — посёлка городского типа. Центральная площадь могла похвастаться памятником какому-то мужику в пиджаке и огромной захламлённой ржавьём парковкой.
На крыше жёлтого школьного автобуса с бутылкой в руке возвышался местный пропагандист, вещая, что все люди — братья, а значит, обязаны делиться друг с другом всем наилучшим. Что жёны у всех должны быть общие. Как и мужья. Что еда вкусна лишь тогда, когда из одного котелка… И так далее. Короче, товарищ решил построить коммунизм или что-то очень на него похожее.
Под автобусом стоял огромный стол и склад ящиков, к которому выстроилась километровая очередь. Видимо, я попал на поздний ужин и прямо сейчас всем выдавали паёк. Впрочем, в своём прикиде, спасибо балахону с капюшоном, моя персона не слишком выделялась в ночной мгле и внимания особо не привлекала. Подойдя ближе и рассмотрев оратора, понял, что это и впрямь моя цель.
— Эй, ты! Почему вещи не сдал хозадминистратору? Пока не сдашь — никакой пайки! — рявкнул охранник, что выглядел в разы лучше бомжеватых оборванцев из очереди.
— Новенький я… Пока поговорил, пока всё объяснили. Сбегал за вещами и сюда сразу. Где найти этого… как его… — включил я дурака.
— Льва Яковлевича? Хозадмин у себя должен быть ещё… — начал отвечать первый охранник, но его тут же перебили.
— Не, Сань. Ушёл он к Вилисе. Я сам видел. До утра ждать бесполезно его. Да и утром отсыпаться будет.
— А блин… А зама его ты не видел, Серх?
— Этот шушпан вонючий как в обед с работы свалил, так и не появлялся.
— Потише ты. Щас Игорь Геннадьевич услышит, что его сына не уважаешь и оскорбляешь — разжалует. В лучшем случае. А где ты ещё такую экипировку найдёшь за просто так? — быстро угомонил нахмуренного коллегу Саня.
— Мужчины, извините, что отвлекаю. А проповедь долго длиться будет?
— Да пока все не пожрут… Час ещё минимум. Вчера, вообще, в три ночи закончили.
— Не, слишком долго…
— Ну а что поделать? Только ждать. Но ты в любом случае в пролёте. Трапезу делят братья и сёстры без личного имущества. Когда ничего нет и цепляться не за что — жизнь обретает новый смысл, — философски начал «лечить» один из мудаков.
— Что поделать, спрашиваешь? Ну… Стоп, тихо! — поднял руку, останавливая стражников и вслушиваясь в слова оратора на крыше автобуса:
— В то время, как наши братья и сёстры страдают от голода, ублюдки продолжают жировать и собирать огромный урожай каждый день. Жадность — вот главный порок человечества и наш враг! Мы должны искоренить само понятие жадности. Наши бравые воины, что прошли не одно испытание, завтра отправятся к глупцам и в последний раз объявят им ультиматум. В противном же случае мы окружим их город и заблокируем путь к спасению.
— Мужики, а сколько у вас людей, что вы город окружать собрались? — праздно спросил я, особо не надеясь получить нужную мне информацию.
— Э-э-м. А ты кто, чтобы я с тобой секретами делился? — нахмурился Санёк.
— Да ладно тебе, тоже мне секрет. У нас и стен-то толком нету, хуль тут считать, — вторил ему коллега.
— Не, ты не прав. Даже если это не секрет, вдруг он потенциальный противник? Нафига ему жизнь облегчать? Пусть сам считает.
— Но он ведь может просто с местными пообщаться.
— Ну и пусть общается!
— Так ведь вы и есть местные… — надавил, активируя способность Глашатая. — Да ладно вам. Может, я сейчас колеблюсь, не зная, вступать к вам или нет? И только демонстрация силы и мощи способны помочь принять верное решение.
— Сань, ну чё ты хмуришься, нормальный он мужик. Не бомжара какой, шмотки есть, адекватный.
— Да, мужики! Я — могила. Под пытками молчать буду. Зуб даю! — продолжил давить, пристально наблюдая за реакцией.
Когда ещё появится возможность протестировать способности? Вон какую ахинею несу, а если это прокатит…
— Ладно. Город у нас больше, чем Караганда. Жителей тоже. На сотню-другую человек. Точнее, хрен его знает: люди то приходят, то уходят. А военных у них теперь больше стало. Всё-таки они вооружили всех, даже доходяг. Но у них уровни и до десятого не доходят, то восьмые, то девятые, изредка десятый. А у нас все отряды — элита сплошь. Сила номер один в регионе, с которой все считаются! Три сотни отборных воинов, чей уровень достиг десятого! Буран, глава военного корпуса, вообще недавно четырнадцатый взял! Ему вокруг равных нет.
— Короче, даже если вся Караганда против нас встанет — не выдержит. Но наш любезный лидер, Игорь Геннадьевич, не стал убивать идиотов и проливать кровь сородичей. Он дал ультиматум и время на подумать. До завтра. Но это секретная информация. Никому не говори, понял? — сверлил меня взглядом Санёк, прогнувшийся под влиянием Глашатая.
— Без базара, мужики! Моё слово — железобетон. Ладно, пойду с Игорем Геннадьевичем пообщаюсь.
— Я же говорил, он занят! Отвлечёшь его, разозлишь — и всё! — ты, считай, штрафник.
— Ничего, переживу как-нибудь… Удачи вам, мужики. И голову на плечах не теряйте, ни от оружия, ни от пустой болтовни всяких прохиндеев.
Ускорившись, проскочил между двумя невольными языками и оказался перед раздаточным столом, прямо под школьным автобусом. Прыжок — и увеличенная сила в комбинации с ловкостью разом перекидывают меня на крышу к мигом заткнувшемуся пропагондону, явно страдающему какой-то хернёй на основе способности, близкой к моей. Практически уверен: какой-нибудь класс Политрука у этого грабителя индивидуальной собственности за жратву имеется.
— Эй, птица-говорун, выйдем на два слова… — схватив невысокого мужчину за горло, ринулся прочь с «трибуны».
У Ленина был Броневик. У этого — автобус. Ассоциации, как говорится, на лицо. Вот только верные соратники не смогли обеспечить безопасность вождя мировой революции. Протащил я главу посёлка через охрану, скрываясь в закутках улиц и стремительно отдаляясь от медленной и сонной стражи.
Убрав руку с шеи, дал две секунды на отдышаться этому обгадившемуся — вонь, хоть топор вешай — засранцу.
— Ну что, насытил мозг кислородом? Понимаешь, что я говорю, да? Отлично! Ну тогда слушай, внимай и запоминай. Мне насрать на тебя. Мне, по большей части, насрать и на Караганду. Но в том городе отдыхают мои люди. Более того: монастырь в Караганде теперь принадлежит мне, а за свою собственность и людей я легко сверну шею десятку таких как ты мудаков, пользующихся своим положением. Так что будь любезен, засунь в сраку своего доходягу Бурана свой ультиматум и подумай, стоит ли переть на город, который я выбрал в качестве промежуточного места для отдыха во время путешествий. А путешествовать я люблю. Делаю это регулярно.
— Что… Ты… Способность… Почему… У тебя способность.
— Да-да, никчёмный ты ублюдок. У нас схожие способности. Но я, в отличие от тебя, в разы сильнее. Будь хорошим мальчиком, или политбюро в моём лице проведёт переизбрание президиума. Всосал информацию, червь?
— Я... Да... Я не буду, честное пионерское.
— Какое в жопу пионерское? Короче. Ещё раз из-за тебя отвлекусь от своих дел — сгною нахер. Отправлю к личу, превращу в умертвие и пошлю рубить лес на пару сотен лет. Понял? — вырубая способность, отбросил лидера местной группы в сторону и повернулся к нагнавшей нас страже.
Бляха, ну и фамилия… Поляк чтоль?
Буран Кжестовышневский