Pr-менеджер для Яги (СИ)
Котик умел заставить себя слушать. Он заскользил назад в историю этого мира, как ладья по волнам. А я, не знаю, что заставило меня это сделать, поднялся с низкого пуфа и встал за креслом Ядвиги, облокотившись о спинку. Ее прямая спина и такая же прямая шея одновременно напряглись.
«Что, Андрей, не наигрался? — зазвучал у меня в голове знакомый голос. — Ничччего, времени хватит, разберешшшься, кто из вас мышшшка, а кто — кошшшка».
Не могу сказать, что я удивился. А Ядвига, будто услышав его, откинула голову, почти уперевшись макушкой мне в локоть, и закинула ногу за ногу. Отсюда я не мог чувствовать запах ее волос. И не думать о нем тоже не мог.
Андрей, КотоКот и остальные
Из речи этого странного хвостатого я сделал для себя несколько выводов. Во-первых, он не живое существо, а проекция — реальная и прожорливая — и его физическая оболочка заперта в маленькую резную шкатулку и представляет собой золотую безделушку в виде египетского символа.
Того самого глаза, который мы везем на китайских сувенирах из этой страны и из Турции, по-моему, тоже.
Ядвига достала глаз по настоянию, как она его называет, КотоКота. Я уже понял, что это артефакт, он светился мягким голубоватым светом, и девушки попросили меня покрутить колесико сбоку. Наверняка, это была какая-то проверка.
— Я не имею права это делать, — заявила Ядвига.
Кстати, кот зовет ее Ёжа и Ёженька. Это смешно и нисколько ей не подходит.
— А я не вижу никакого колесика, — сказала Василиса. — Наш кот такой вредный, что, сдается мне, никто из магов его не увидит. Он тысячелетиями молчал в хранилище и зажужжал, когда родилась мама. И соизволил воплотиться.
— Все потому, что своей магии малыш-ш-шке недоставало. Как бы она без меня справлялась, — но и этого коту показалось мало и он пустился в воспоминания. — Представляеш-ш-шь, Ёжа хотела лош-шадь, и что, я бы спал на улице: лошадь в доме ш-што ли? Еле уговорили с Ягайло на котика. Пришлось побыть дитеныш-ш-шем, чтобы ей угодить.
Кто-кто, а зверюга явно свыкся с предыдущей ролью. Я не стал ему говорить, что ребенок, подари ему такого бегемота, как он сейчас, испугался бы и стал заикой — и кличка у кота была бы Вепрь. Ну Тигр, если ласково. Но ни капли не Барсик. После кончины этого самого Барсика Глаз пылился себе и в ус не дул. А теперь решил, что пыль пора стряхнуть.
Во-вторых, получалось, что магические предметы в этом мире недолюбливали магов, которые ими пользовались. Чем сильнее артефакт, тем норовистее он становился с возрастом, осознаннее. А магу неудобно каждый раз спрашивать у палки, готова ли она полыхнуть молнией — так и без головы останешься, если у противника артефакт так себе, но сговорчивее.
Предметы бунтовали, их уничтожали. Назревал конфликт интересов: родовые артефакты еще служили хозяевам, хотя и там случались эксцессы. И тут на сцене появился предок Ядвиги, который подошел к делу с другой стороны. Он решил, что артефакты следует изучать, более того, облегчать их страдания — будь то моральные или физические.
До этого каждая магическая семья берегла любую информацию о своих цацках и к ней не допускала, а этот парень начал писать учебники, проводить семинары. В итоге поднялась волна: многие маги признали, что с волшебными предметами необходимо считаться, разрешать им выбирать хозяина и т. д.
А сами предметы так и вовсе основали нечто вроде Фонда защиты себе подобных.
Все бы ничего, но сама природа волшебства диктовала, что и у этой независимой группы «товарищей» должен быть хозяин-активатор. Неудивительно, что лучше всего на эту роль подошел Эжберт Гаевский. Он заключил с предметами соглашение: все пункты я не перечислю, талмуд вышел изрядный. Коллекция осознанных редкостей продолжала пополняться его потомками (вещи сами находили тех, кто не желал оставаться с хозяевами, еще больше попадало туда в наполовину исправном или в почти дезактивированном состоянии).
Через несколько поколений Гаевские стали силой, которую в моем мире можно сравнить со страной, имеющей ядерную бомбу. Есть важное отличие — у нас таких стран около десяти, а здесь такая семья одна. И, на мой взгляд, большая ошибка, что весь арсенал (почему-то Ядвиге нравилось это слово, а от моей «коллекции» она морщилась) подчинялся, то есть переходил, по линии прямого наследования.
Гаевские передавали право управления только своим детям обоего пола. Супруг или супруга тоже могли работать с предметами, но без детей вся история бы оборвалась.
Ненавижу юридические термины, они коверкают речь — но суть ясна. Маги, как правило, рожали одного младенца — мать с дочерью, закатывая глаза цыкнули на меня и пообещали, что потом объяснят, — его увешивали охранными амулетами, как новогоднюю елку, и готовили к управлению «арсеналом».
В итоге Гаевским жилось все хужее и хужее; они не могли никому доверять, везде мерещились заговоры и враги. Чего удивляться, что последний мужчина их рода (папа Ядвиги по имени Ягайло) женился на дочери ведьмы. Такой выбор, как мне намекнули, объяснялся тем, что ведьминым родам магические предметы были неинтересны, а силой эти дамы обладали будь здоров. При этом с магией артефактов не контачили, волшебные перстни и палочки в руках у ведьмы превращались в опасную бутафорию — то есть пользы не извлечь, а погибнуть можно.
Давайте я включу прямую речь КотоКота. Вот это настоящий эксперт. Чуть ли не самый главный.
— Наш-ш-ша Ядвига — первый в семье ребенок с двумя противоположными вариантами развития силы. Темный Ягайло и нейтральная Мирра (это родители, прим. Андрея), конечно, ждали, что девочка возьмется за традиционну магию и воспитывали ее не выводя из хранилищщща. Чем раньш-ш-ше дите начинает контактировать с предметами, тем прощ-ще им поладить. Бабка же, на минуточку, верховная ведьма твердила, что от судьбы и от котла с волшебным варевом ей не уйтию
— Да, маме сполна досталось ведьминой силы. Бабка Ксения настаивала, чтобы Гаевские оставили дочку в покое, напряглись и продолжали славный род дальше, — это вмешалась Василиса. — Наверное, так бы все и случилось. И мама бы сама выбирала, что предпочтительнее — поддерживать магическое равновесие или воспользоваться даром стихийинцы.
— Это все сослагательное наклонение. На семью правителя напали, выжила только дочка. Я не сказал, что к своим обширным землям Ягайло получил в качестве приданного за Мирру больш-ш-ше половины Семиречья. Малолетней Ядвиге отош-шло хранилищ-щ-ще, земли и бабкин дар.
— Знакомься с самой завидной невестой Семи княжеств. Уже вдова, одна нога костяная, — сухо сказала Ядвига.
— Сделанного не воротиш-ш-шь, — КотоКот вздохнул так, что я ему поверил. — В возрасте 252 лет Ядвига применила ведьмовство верхнего уровня, скорее, запредельное. Она перестала являться магом, потеряла нейтральный статус и до кучи умудрилась запечатать стихию так, что у ведьм нашего мира остыла сила.
— Мама не ведьма, но и не маг. Меня только успели отправить в подготовительный класс, когда это случилось. Ей пришлось пить запрещенное даже у темных зелье, чтобы управлять предметами и не допустить смертоубийства в распавшемся на уделы Семиречье. Это длилось больше 150 лет, и ее здоровье — Василиса слега прокашлялась, — да и светлый разум под угрозой. Нам нужен хранитель.
В этом месте я почувствовал, как у меня заныл зуб, вылеченный две недели назад.
Яга напоминает, что она все еще хозяин… то есть хозяйка
«Мне одной кажется, что он издевается, — гадала про себя Ядвига. — Кот краснословит битый час, а зачем заклинание выманило Андрея, так и не прозвучало. История семейства — да, все предметы из чайного сервиза на свадьбе родителей — да, суть проблемы — нет».
— Нигде не сказано, что ведьме запрещено владеть артефактами, — вслух заметила она. Нарочито спокойно, чтобы два человека не услышали всю глубину ее обиды. Выбора, ей не оставили выбора. Какая магия в убитом теле? А стихия не нуждалась в приглашении, достаточно наложить одну руку на другую…