Pr-менеджер для Яги (СИ)

Живот свело, и, не обращая внимания на инстинкты, которые отправляли в мозг противоположные по смыслу сигналы, — основной звучал как зажмурься и потряси головой, и ты окажешься дома на диване — я снова попробовал тыкнуться вперед. Все-таки сзади опирался на твердую стену, и другого выхода не было.
В этот раз получилось. Я чувствовал, как под моим нажимом преграда поддается, становясь менее плотной. В какой-то момент показалось, что я прохожу через желе, и вдруг меня резко выплюнуло. Я успел сгруппироваться и удачно приземлиться. Ха, не зря я пять лет занимался гимнастикой.
Оглянувшись назад, я увидел в трех шагах камин. Судя по следам копоти на ковре меня выкинуло оттуда — и тогда общая физподготовка не при чем, с такого расстояния любой бы смог достойно встретиться с полом, хотя бы и пятой точкой. Я почесал затылок. По голове, кажется, не били.
Что, блин, значат эти пыль, мрак, упругие и невидимые барьеры, что со мной только что произошло? Вот я прохожу опрос по ссылке с HeadHunter и вот лежу на полу в комнате, где… Так, что тут у нас… Ну, похозяйничал человек с полным отсутствием вкуса и, не исключено, зрения.
Пурпурный ковер: его-то я разглядел сразу и как следует, на уровне своего носа. Кое-как приподнявшись на корточки, смог оценить остальную цветовую гамму: стол, по размеру напоминающий кровать, застилала короткая баклажановая скатерка, тяжелые бархатные портьеры — вишневые во весь дух.
Из-за того, что я сам до сих пор задыхался, насчет них даже сомневаться не стал — наверняка, пыльные. Добавить сюда несколько картин-абстракций: одну, состоящую из фиолетовых полос, и две, где изюмные пятна чередовались с бордовыми кляксами, то и свихнувшемуся дизайнеру будет далеко до хозяина этого кабинета — как он на это согласился, если не слепой.
Для этого субъекта все буйство красок свелось к игре багряного с алым. И день за днем работать в таких условиях? Господи, занесло неизвестно каким образом к агрессору и абьюзеру.
А, может, это дама. На подставке для обуви (что она-то здесь делает?) я заметил зонтик с кружевами, а прямо посередине стола красуются высокие алые сапожки на каблуках.
Заскрипели ступени, распахнулась дверь, а я все еще не мог нормально стоять и оперся на стол. В комнату влетела фурия. И в буквальном смысле забулькала: звук начинался у нее в груди и там же обрывался, не доходя до горла. Мои ноги снова стали разъезжаться в разные стороны.
Я знаю, что фуриям полагается быть обворожительными, разъяренными, нагими и чуток опасными. У нее было все, кроме первого пункта.
Примерно одного со мной роста, то есть выше метра восьмидесяти, с всклокоченными мокрыми волосами, эта кавалерист-девица крепко сжимала в руках посох, расписанный полустертыми рунами. Но не только дубинка привлекла мое внимание. Нельзя было не заметить, что дама почти не одета.
На ее объемных формах сорочка цвета чайной розы терялась и выглядела не по размеру. Очевидно же, вся ткань сбилась на талии. Так оплошать можно разве что делая свой первый заказ на AliExpress. Сняла бы тогда уже эту безобразную тюль с окна и замоталась в нее.
И главное, почему меня так это беспокоит, я никогда не интересовался девушками, которые так щедро зашкаливают за «ХL». В Москве на выходные меня ждет Алена.
— Все дело в цвете, — решил я. — Эта чертова сорочка диссонирует с кабинетом. И фурия смотрится пришельцем в собственном доме. Хотя дело обстоит ровно наоборот — пришелец я, и она мне не рада. Иначе вряд ли бы смогла так натурально имитировать отдаленный рокот водопада.
Если фокусировать взгляд на точке за ее плечом, то я смогу преодолеть неловкость и быстрее наладить контакт, то есть развязать язык. Неважно себе или ей: главное, что сниму это нездоровое напряжение.
В это время она как раз закончила булькать и направила на меня палку-жезл.
— Убирайся! Убирайся туда, откуда пришел! — заорала она — Заклинай, дубина, чего медлишь?
«Это она не только мне… Это она с палкой — и вон как громко, не немая, значит», — успел подумать я и тут ей ответил посох.
 
— Уймись, видишь человек с дороги. Не буду я его толкать, а жечь тем более. Ты его лучше накорми да спать…
Странная тетка размахнулась и ухнула палку о стену справа: так, под эту руку лучше не попадаться, посох аж заскрипел и предпочел замолчать. Мне очень хотелось сделать то же самое, тихонечко лечь и не разговаривать. Приехали, перебор.
С другой стороны, даже в этой заварушке — ну ни дать ни взять ожившие сказки народов мира — природа брала свое. В моем случае это означало, что ко мне возвращается способность излагать мысли, не давая собеседнику собрать свои в кучку.
— Вы знаете, я бы с радостью, я вообще не понимаю, что я тут делаю. Не собирался вам мешать, нарушать планы, личные границы. Но в камин я обратно не полезу. Вам знакома клаустрофобия? — я нес околесицу, рассчитывая, что звук собственного голоса приведет меня в чувство и я стану соображать быстрее. — Не каждый день встретишь мужчину у себя в кабинете, но есть и хорошая новость — я не собираюсь у вас задерживаться.
Я слегка развел руками — правильная жестикуляция нужна для удержания внимания аудитории не меньше, чем интонация — немного опустил глаза и заметил, что одежды на мне, как и на хозяйке помещения, скорее нет.
Я умудрился объявиться здесь в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Удивительно, оно не так уж сильно съехало набекрень во время полета в … печи и после всех остальных кульбитов.
Господи, на этот раз мы замолчали оба — мокрые, плюс минус голые. Я — раздосадованный нелепостью ситуации, в которой невозможно сохранить невозмутимость. Она — ну, кто же знает, что на уме у фурии, у которой нет вкуса ни в интерьере, ни в одежде.
Я было рискнул заговорить вновь, но ее сорочка принялась менять цвет.
Вишневое пятно разрасталось по подолу: за несколько секунд от элегантного и неброского бежево-розового не осталось и следа. Женщина безуспешно пыталась натянуть повыше разъехавшийся в зоне декольте отвратительный кричащий, почти бурый, велюр. Мне стало больно на это смотреть.
— Послушайте, муслин шел вам больше. Темная вишня — не ваш цвет, выкиньте вы весь этот бархат, — с чего я так распереживался, в тот момент я не отдавал себя отчета. Наверное, шок на время сделал из меня эстета.
— Допустим, ваше полотенце тоже уже не полотенце, — хмыкнула она в ответ. В этом замечании мне послышалась легчайшая степень сочувствия, только я не знал, стоит ли этому радоваться и боялся посмотреть вниз. — Это все кольцо Примирения. А вы почти упираетесь в него… эээ… ну, упираетесь нижней частью.
— Это значит, что пол, то есть половая принадлежность, у вас может измениться на какое-то время, повторить мою — продолжила хозяйка. Голос у нее низковат, но не до такой степени, чтобы резать ухо. С хрипотцой, как я люблю. Хотя заслушиваться сейчас не стоит.
Я резко выпрямился, и надо бы отскочить, а я вместо этого двумя руками оттолкнул от себя предметы, которые на столе лежали ближе всего. События развивались так стремительно, что мне пришлось потом в спокойной обстановке прокручивать их в голове.
Среди прочего я задел рукоять меча, и он в ту же секунду оказался у меня в руке. Полотенце сползло ниже, но это оказался кумачовый шарф крупной вязки, который драматически шлепнулся мне под ноги. Я охнул, непроизвольно сжал меч (левой рукой, при том что я правша), попытался прикрыться свободной правой и получил в эту руку тяжеленную чугунную сковородку с деревянной ручкой.
Держал я ее прямёхонько за длинную ручку, только это не особо помогало спрятать то, что в литературе деликатно именуется "срамом". Весила сковородка столько, что пришлось придерживать ее коленом, чтобы не уронить на босые ноги. Какое тут соблюдение приличий?
При этом меч лежал в руке, как перышко, и слегка вибрировал.
— Стой, — гаркнула моя ведьма (по-моему, те, кого судьба сталкивает раздетыми в одной комнате, не могут уже считаться совершенно посторонними людьми). — Замри немедленно!