Аокигахара (СИ)
— Мне жаль, что так получилось, — воспользовавшись паузой, Нори шагнул вперёд и, задрав подбородок, встретился взглядами с богом. — Но мы пришли и готовы разделить свою судьбу с Аокигахарой! Как и клялись четыре тысячи лет назад!
— Лес услышал твои слова, Император, — в голосе Кукуноти мелькнули торжественные нотки. — Получи разрешение Совета Старейшин, и я перенесу твою армию в любую точку нашего дома. Я сказал! — Хранитель кивнул, показывая, что разговор закончен, и снова посмотрел на меня. — Теперь с тобой, Мунайто…Тебе я ничего говорить не могу. Кроме одного… Помни, самурай, что Синее Древо не умрет, если живы три его Великих побега.
Произнеся это, гигант направился обратно к стене и, зайдя в нее, исчез вместе с десятком деревьев.
— Вперед! Быстро! — тут же выкрикнула лисица и первой направилась в появившийся проход.
Зайдя на территорию Синего леса, наш отряд оказался на просторной лужайке, по краю которой тёк широкий прозрачный ручей. Стена деревьев исчезла вместе с проходом, вокруг шумел нормальный смешанный лес. В первый момент, мне показалось, что я снова в Уссурийской тайге[6]. Кедры, лиственницы, орешник, прозрачный ручей с каменным дном… Интересно… И не потому ли на Земле я сам попросился во вторую командировку в тайгу и, находясь там, постоянно испытывал дежавю? Я ведь, несмотря ни на что, всегда оставался тем парнем, который родился в этом лесу. И словно не было четырёх тысяч лет забвения. Впрочем, все это лирика. Я снова дома! Со мной друзья и филактерия Нактиса! Мы дошли! И это последний этап!
[1]Дзингу (яп. 伊勢神宮) — синтоистское святилище высшего ранга. Обычные святилища называются — дзиндзя (яп. 神社) или ясиро.
[2]Мудзина (яп. 貉) — старояпонское слово для обозначения барсука. В некоторых регионах этот термин относят к енотовидной собаке (также называемой тануки) или к цивете. Вдобавок к имеющейся путанице, в некоторых регионах барсуки также известны как мами, а на некоторой части префектуры Тогити барсуков называют тануки, причём словом мудзина — именуют енотовидных собак. В описываемом мире мудзина выглядят несколько иначе.
[3]Если кто-то забыл, кумо — это паук оборотень.
[4]Кукуноти-но ками — бог (дух) ствола (деревьев) в синтоизме. Фонетически написанное слово «куку» скорее всего имеет общие корни со словом «куки» (побег); «но» указывает на родительный падеж; «ти» переводится либо как окончание мужского рода, либо как «дух».
[5]Да так и есть. Синий — 青; голубой — 青. По-русски слышится как «ао». Отсюда название: Аокигахара (яп. 青木ヶ原) — Равнина синих деревьев.
[6]Если кто-то не знает, в Уссурийском крае из деревьев и кустарников преобладают: липа, клен, пробковое дерево, грецкий орех, маакия амурская, черешня, черемуха, яблоня, груша, ясень, дуб, вяз, береза, ольха, осина, кедр, лиственница, пихта, сосна, виноград, бересклет, крушина, таволга, малина, шиповник, бузина, калина, жимолость, лещина и др.
Глава 6
— Таро, иногда с тобой даже страшно обгадиться, — ворчливый голос Иоши оторвал меня от осмотра окружающего леса. Енот глубоко вздохнул, уселся на траву и с осуждением во взгляде посмотрел на меня. — Я даже думать боюсь, что бы случилось, если бы ты…
— Так ничего же не случилось, — хмыкнул я, глядя на приятеля сверху вниз. — Ну а то, что боишься обгадиться — тоже неплохо. Подштанники чище и воздух свежее…
— Да ну тебя, — енот состроил обиженную физиономию, но не выдержал и довольно оскалился.
Я подмигнул ему и, найдя взглядом лисицу, приказал:
— Командуй привал! Пусть народ поест и пополнит запасы воды. И сама подходи — нам тоже нужно поужинать.
Пока лисица выдавала ценные указания Кояме и четырем полусотникам, к нам присоединились Нори и Асука. Иоши выложил на подстилку еду и, подхватив бурдюк, отправился к ручью за водой. Вернулся он уже с Эйкой и какое-то время мы ужинали. Точнее ел в основном только я. Оно и понятно… Одни вернулись домой после долгой разлуки, и им явно было не до еды, другие пришли в сказочный лес на экскурсию, и только у меня на руках цепь. Впрочем, она никак не портила вкуса жареной курицы и овощей, которые Эйка закупила в дорогу. Ну а Синий лес теперь никуда от меня не денется.
Закончив с едой, я сходил к ручью умыться и, вернувшись, уточнил у лисицы:
— Ты говорила, что знаешь, как добраться до Минамигучи?
— Да, — кивнула девушка. — Тут примерно три ри по лесу напрямик. Половину пути пройдём вдоль воды, а там поищем тропу. Возможно, встретим кого-то из охотников, и нам покажут короткую дорогу к форпосту.
— Эйка, скажи, а ёкай охотятся в форме зверя? — Асука оторвала восторженный взгляд от группы синих ёлок, под которыми росла семейка грибов с рыжими шляпками, и посмотрела на кицунэ. — Просто меня так и подмывает превратиться в волчицу…
— Не стоит этого делать до посещения Сейчи Дзингу, — лисица покачала головой и пояснила: — Тут слишком много разлито Силы, и, обернувшись, ты можешь не вернуться обратно. А по поводу охоты… Да, мы охотимся в форме зверя, а вот сражаемся как правило в переходной. Как люди с привычным оружием. Наши враги — это в основном порождения Нижнего мира, а грызть ржавое железо и мертвую плоть не очень приятно. Впрочем, заклинатели могут драться в любой из трёх своих форм.
— Да, я тоже оборачивалась… Там, в святилище Салисэ, — Асука вздохнула и, кивнув на меня, уточнила: — А Таро рассказывал, что у него есть ещё и боевая форма.
— У тех, кто стоит рядом с богами, есть и четвёртая форма, — кивком подтвердила сказанное кицунэ. — Возможно, она когда-нибудь появится и у тебя.
— Только у меня нет формы зверя, — я передал Иоши овощи с подстилки, посмотрел на Асуку и пожал плечами. — Только человек, переходная и боевая.
— Ты ошибаешься, — Иоши убрал овощи в рюкзак и весело оскалился. — Ты же можешь превратиться в любое существо. Не знаю как, но ты можешь!
— И что? — я непонимающе посмотрел на тануки.
— А то, что звериная форма серебристого лиса — одна среди этих многочисленных форм. Это не заклинания. В любом из этих образов ты будешь собой и сможешь использовать способности и Силу того существа, в которое превратился! Ты чудовище, друг, и с этим нужно смириться.
«Блин, вот же лошара, — думал я, слушая улыбающегося енота. — А я-то считал, что мне выдали неполную версию оборотня-ёкай, а она, оказывается, расширенная! Впрочем, все эти формы за оковами из истинного серебра. Так что губы пока раскатывать рано».
— Интересно, — я хмыкнул и, переведя взгляд на Эйку приказал: — Поднимай народ, командир. Пора выдвигаться. До ночи ещё далеко, и нам бы засветло добраться до поселения.
Ну да… Нори передал бразды правления мне, но какой из меня командир при полном незнании местных реалий? Так что я удобно устроился. Эйка командует отрядом, а я командую Эйкой, как заезжий проверяющий из министерства.
Собирались недолго, но потом долго шли. Сначала вдоль ручья, а затем по берегу небольшой речки, в которую впадал этот ручей. Идти было довольно легко. Дождя тут не было давно, и почва под сандалиями даже не проминалась. Немного напрягали заросли камышей, которыми в некоторых местах густо порос берег реки, торчащие из земли корни деревьев и путающиеся под ногами животные. Выдры или ондатры… Ещё какие-то крупные мыши, которым обязательно нужно было пробежать к реке прямо под твоими ногами.
Зверья вокруг было немерено. Из леса постоянно доносились тявканье, визги, рычание и утробное хрюканье. Без умолку орали над головой птицы, плескалась в речке крупная рыба. Наверное, классно оказаться здесь в мирное время. На берегу с удочками… Серега бы оценил. Однако покой нам пока только снится. Да и Серега далеко, и с ним мы больше никогда не увидимся…
Примерно через полтора часа пути лес вокруг поредел и отряд вышел на широкое поле.
— Вон каменная переправа! — указав рукой вперёд, громко произнесла глазастая Эйка. — Идём к ней! Там должна быть тропа.