Канцлер (СИ)

– В надежном месте князь. И, к сожалению останется там до конца своих дней, – тихо ответил кардинал. – Бедняга сошел с ума. Такое порой случается. Перенос того, что вселенская Церковь называет душой, крайне сложен… И не каждый способен выдержать подобное. И обычно последствия наступают не сразу. Год, два – иногда больше… Но некоторым везет.
Я молча сжал зубы. От грязной ругани меня удерживал только сан кардинала – на святых и ангелов было уже плевать. Даже они, пожалуй, поняли бы любого, кто загремел на мое место. Вселиться в тело подростка, отправив беднягу в небытие и сожрав его память, чтобы плясать под дудку таинственных старцев, которые куда больше болтали, чем делали, носиться под пулями, сшивая расползающийся на части мир – и при этом рисковать закончить свои дни в богадельне, пуская слюни и мочась под себя.
Так себе перспектива.
– Мои сны, да? – зачем-то спросил я. – Я потерял память, но она понемногу возвращается. Это тоже… признаки?
– Думаете, это мы скрыли от вас прошлое, князь? – так же тихо отозвался кардинал. – Подозреваю, ваш собственный Дар пытается таким образом защитить сознание. Убрать все лишнее – или опасное, или просто слишком огромное. Две жизни в одном хрупком теле – кому под силу выдержать такое?.. И если вы вспомните все – возможно, это вас убьет. Я не знаю точно – у нас не так уж много… случаев.
– Случаев? – повторил я, сжимая кулаки. – Значит, вот кто мы для вас? Случаи? Попытки – раз, два, три… Этот сломался – несите следующего?!
– Всему есть своя цена, князь. – Кардинал выдержал мой взгляд, не мигая. – Трое из нас сменили жизнь на кое-что похуже смерти, чтобы вы появились в этом мире. В юном здоровом теле, до краев наполненном магией – вместо потасканного старого, истекающего кровью среди руин. Не такой уж и плохой обмен – и вы сами на него согласились. Или я ошибаюсь?
Возразить оказалось, в общем, нечего. Обрывков воспоминаний из сна хватило, чтобы убедиться – никто не тащил меня сюда… во всяком случае – насильно. Может, никакого выбора на самом деле и не было, может, все тогда случилось благодаря какому-то изящному обману – решение я все-таки принимал сам. Вряд ли хоть кто-то мог запретить мне истечь кровью и испустить дух на полу под мертвым грязно-желтым небом – но я захотел жить. Черт знает когда, черт знает где и зачем – и все-таки жить.
Второй шанс для меня. И, кажется, последний – для всемогущих древних колдунов, которые оказались не такими уж всемогущими. И для хрупкого мира, за полтора года ставшего родным. Дед, родовое гнездо в Елизаветино, далекий Петербург и целая огромная страна. Люди – сотни и тысячи рабочих с фабрик Горчаковых. Однокашники из славной пехотной школы, один из которых теперь занял российский престол. Старая аристократия – может, и не друзья, но зато вполне надежные союзники, от которых не приходилось ждать удара в спину. Багратион – хоть мы не всегда и не во всем оказывались на одной стороне. Настасья. Андрей Георгиевич, Судаев с Шестопаловым.
И Гижицкая, навеки упокоившаяся в чужой эльзасской земле.
Теперь все это стало моим, частью меня – и плевать, кому оно принадлежало раньше. Я – Александр Горчаков. Статский советник на службе его величества императора Павла. Одаренный, наследник рода и внук своего деда.
Может, так было и не всегда – но всегда будет.
– Я не забыл, ваше высокопреосвященство, – уже без всякой злобы проговорил я. – И, пожалуй, должен благодарить вас – за все.
– Оставьте эти расшаркивания для другой публики, князь. – Кардинал снова опустил взгляд куда-то в пол. – В конце концов, вы нам ничего не должны. Но от вас зависит куда больше, чем судьба дюжины бесполезных стариков.
– Вряд ли старики так уж бесполезны. – Я пожал плечами. – Я бы уж точно не отказался от пары советов. И вы, и Василий Михайлович наверняка знаете куда больше, чем говорите.
– И все же куда меньше, чем хотелось бы, князь, – вздохнул кардинал. – И почти все наши знания для вас окажутся бесполезными… пока что. Мы маги и хранители мира, а не политики или полководцы.
 
– Знания мне сейчас не помешают, – тоскливо отозвался я. – Не древние ритуалы, конечно же – а то, что может пригодиться здесь и сейчас. Василий Михайлович говорил, что способен увидеть будущее… в некотором смысле.
– Будущее – это то, что еще не случилось. А значит – может и не случиться вовсе. Что бы там ни говорил даже один из нас – вашу судьбу пишете только вы сами, князь. – Кардинал невесело улыбнулся. – Просто так уж вышло, что она теперь намертво сплетена с судьбой целого мира. И любая ошибка…
– Отправит нас всех прямо в пасть к Дьяволу. Знаю! – Я махнул рукой и выругался, уже не обращая внимания на этикет. – Но хоть что-то, ваше высокопреосвященство! Любая подсказка, любой намек на исход событий! Вы видите эти чертовы… нити, ведущие из прошлого в будущее – а я вынужден идти вслепую. Вы когда-нибудь пробовали вести огромный грузовик без фар ночью по дороге над пропастью глубиной с этот собор?!
– Я… я не умею водить, князь. – Кардинал чуть покраснел, будто признание далось ему не без труда. – Но если уж говорить о подобных сравнениях – вы просите дать вам какой-то ориентир, маяк – но забываете, что любая дорога сложна и извилиста. И прямой путь – не всегда верный и надежный… Не подумайте, что я хочу скрыть от вас что-то важное – и все же любой совет, даже самый крохотный намек сейчас могут навредить куда больше молчания.
– Неужели все так плохо? – буркнул я. – И у меня есть один-единственный шанс добраться куда следует?
Вопрос был скорее риторическим – и поэтому я искренне удивился, когда его высокопреосвященство вдруг начал отвечать.
– К счастью – пока еще нет. Помимо тысячи ужасных исходов есть и хорошие – очень немного. И те, что можно назвать приемлемыми… их несколько больше. – Кардинал на мгновение смолк, будто заглядывая туда, куда мой Дар пока еще был не в силах дотянуться. – И переговоры в Ватикане решат если не все, то многое. Именно эта встреча станет отправной точкой для грядущих событий.
– И я должен начать и закончить их так, как следует, – фыркнул я. – А можно что-нибудь менее… очевидное?
– Боюсь, что нет, князь. – Кардинал пожал плечами. – Ваши цели разумны, а все действительно важное вы знаете и без меня. Даже то, что ее высочество принцессу Анну-Марию следует защищать любой ценой – разве не так?
– Конечно!
– Если она погибнет – благоприятный исход станет почти невозможным – во всем мире сейчас не найдется фигуры, способной заменить наследницу рода Габсбургов. Только крови кайзера под силу хоть как-то объединить германскую знать – а других детей у покойного Вильгельма не было… Впрочем, и это вы тоже знаете не хуже меня. – Кардинал виновато потупился. – Как видите, от моих советов не так уж много толку.
– Не стану спорить, – сердито отозвался я. – Но, так или иначе – благодарю, что вы хотя бы попытались.
– И вот еще, князь… Опасайтесь британского короля. Георг уже не молод, но он куда опытнее всех остальных участников переговоров вместе взятых.
– Даже Жозефа?
– Даже его. Французский император умен и осторожен, но Георгу за почти тридцать лет его правления приходилось закручивать такие интриги, на которые едва ли пошел бы любой другой. – Кардинал поджал губы и отвел глаза – будто сомневался, стоит ли говорить дальше. – Не удивлюсь, если он причастен к созданию оружия Рейха… так или иначе.
– Что?! – От удивления я едва не подпрыгнул. – Святому Престолу что-то известно об этом?
– Никаких доказательств у меня нет – если вы об этом, князь. И не может быть. – Кардинал строго нахмурился. – Только скудные и противоречивые сведения от американских католиков, которые я могу подкрепить разве что собственными догадками. Но уже если в деле были замешаны деньги королевской семьи…
– Георг финансировал проект? – догадался я. – И поэтому сейчас готов пойти на все, чтобы заполучить оружие в свои руки?
– Тише, князь! Умоляю вас – тише! – Кардинал испуганно огляделся по сторонам. – Я выдал вам тайну исповеди! И если хоть кто-то узнает, если заподозрит вселенскую Церковь в симпатии к одной из сторон встречи в Ватикане…