Трилогия Мёрдстоуна

Филип не без успеха изображал собой британского военнопленного, гордо игнорирующего тяжелую рану.
— А вы, Минерва, можете быть жестокой. Вы знали? К слову, пудинг омерзителен.
— А я вам говорила не заказывать. А теперь слушайте, окей? Я вам кое-что расскажу. Три месяца назад ко мне на стол легла рукопись. Огроменная тяжеленная кипа бумаги, машинопись. Я уже много лет такого не видела. Попыталась поднять — чуть спину не сорвала. Называлась она «Талисман Истины».
Филип застонал.
— Автор — баптистский проповедник и массажист на полставки из Хаддерсфилда. Сказал, написал это за три месяца, в припадке вдохновения. Я пролистала первые пару глав, а потом отдала почитать Ивлин.
— Ивлин?
— Ивлин Дент, моя ассистентка. Она такое любит. На следующий день она пришла поздно, с ввалившимися глазами, и сказала, полный отпад. Так что я препоясала чресла и предприняла новый заход. Ни структуры, ни развития характеров, одно только безумное нагромождение событий на головокружительной скорости. И, разумеется, смертельно религиозно. Белый Некромант оказывается плохо замаскированным Христом в остроконечной шляпе.
— Ну разумеется, — сказал Филип. — Это уж как водится…
Минерва подняла изящную руку, прерывая его.
— Три недели спустя — всего три, милый, окей? — я продала «Талисман Истины» ребятам из «Пегасус Букс» с авансом… ладно, скажем просто, не сильно меньше бонуса коррумпированного банкира. Плюс еще американские издатели по головам друг у друга лезут, только бы заполучить эту книгу, так что я собираюсь устроить аукцион. И на прошлой неделе я согласилась на полмиллиона за право выпуска компьютерной игры. Во вторник вылетаю в Эль-Эй закрывать сделку.
Филип медленно покачал головой.
— Мир сошел с ума, — произнес он, как будто находился совершенно один.
— Собака лает, караван идет, — сказала Минерва.
Он подозрительно прищурился на нее.
— Что это значит?
— Это значит, миленький, что вам предстоит решить, кто вы — лающая в ночи собака на привязи или часть каравана. Или, если предпочтете, передний фургон с оркестром. Знаете, что сказал мне Уэйн Димбли из «Пегасуса» напоследок, после того как мы пожали друг другу руку над «Талисманом», скрепляя сделку? Он сказал: «Минерва, душа моя, а там, откуда вы это взяли, еще такого нету?» Практически умолял. «Может, и есть», — говорю я ему.
Она откинулась на спинку стула и пронзила своего клиента взглядом огнедышащего дракона.
— Минерва, я же сказал. Я не могу писать эту хоббитскую пошлятину. Просто… не могу.
— Разумеется, можете, — резко возразила Минерва. — Филип, вы профессионал. Вам любая тема по плечу, если вы всерьез зададитесь целью.
Филип так стиснул руки, что костяшки пальцев у него побелели.
— Минерва, прошу вас. Послушайте. Я…
— Нет, миленький. Это вы послушайте меня еще одну минутку. Ваш общий доход за прошлый год — за все пять книг, окей? — составил двенадцать тысяч с мелочью. Моя доля от этого — жалкие тысяча восемьсот плюс НДС. И вам, может быть, по сердцу сидеть в своем барсучьем домишке, питаясь сушеными мышами и ягодами с придорожных кустов, но у меня запросы слегка побогаче. Тысяча восемьсот — это мне ланчи на неделю, да и то едва-едва. Если, конечно, не сюда вот есть ходить. Окружающие уже начинают недоумевать, с какой стати я за вас держусь. И, миленький, говоря начистоту, в минуты ясности я и сама задумываюсь.
— Вы же не всерьез! — вскричал Филип в ужасе. — Не надо так говорить. Ну то есть, боже праведный, я сейчас и в самом деле в легком упадке, но…
— Это не называется — в легком упадке, Филип. Это называется — в полной яме. В глубоком колодце. Можно сказать даже, на дне пропасти, в которой царит вечная ночь.
— Ну, по-моему…
— Филип, напишите мне фэнтези. Давайте сделаем кучу денег. А потом, если вам не понравится быть богатым, возвращайтесь к писанине про слабоумных мальчиков. Так по-честному, правда?
— Но, Минерва, Минерва, — взвыл он. — Я не знаю, как это делается!
Он схватил ее руку обеими руками.
— Да полно, Филип. Не квантовая физика, чай. Есть формула.
 
— В самом деле?
— Ну разумеется. Я вам покажу. Хотите сперва бренди?
— О боже, да.
Минерва говорила быстро, по ходу выписывая на обороте вытащенного из сумки обрывка бумаги ключевые слова и фразы. Ручка у нее была гелевая, фиолетовая. А обрывок бумаги оказался последней трагической страницей рукописи Филипа Мёрдстоуна «Удаление».
— Значит, так. Мир — правильный термин тут «Королевство» — в Высоком Фэнтези условно-средневековый. Ну, по крайности, до промышленной революции. Насколько мне представляется, что-то вроде Девона. Такое все примерно социалистическое, на идеалистический, селянский — так вообще говорят? — лад. Но это Королевство попало под власть Черного Властелина, который хочет все изменить. Он, скорее всего, изначально-то был приличным парнем, но слетел с катушек после того, как нюхнул власти, или был обижен и отвергнут, или еще что-нибудь. Ну, знаете. Словом, у Черного Властелина есть прислужники. Это слово употребить обязательно, окей? Главные прислужники — Темные Колдуны. Иные из них устраивают заговоры против Черного Властелина, но он гораздо умнее их, так что всегда узнает, что они затевают, и делает с ними всякие ужасные вещи. Под началом у Темных Колдунов состоят полчища жестоких воинов. Они, как правило, похожи на бородавочников в кожаных доспехах, а называются дурками. Угнетенные подданные Королевства делятся на три категории. Во-первых, гномы, они живут под землей в старых рудниках, могильниках и всяком таком. Во-вторых, эльфы. Они живут в деревьях, на деревьях и под деревьями. Ну и наконец, типа как люди. Одни живут в городах, за крепостными стенами, другие в нелепых деревушках вроде как-там-его, ну, где вы живете. Все три категории способны к магии, но она у них совсем хиленькая по сравнению с могучей магией, на которую способны Колдуны.
Она подчеркнула слова «хилая магия» и «могучая магия».
— Я б сейчас не отказался от сигареты, — заметил Филип.
— Минутку. Юный герой живет в далекой деревушке в самом дальнем Уделе — Удел тоже из обязательного к употреблению, окей? — Королевства. Считает себя сиротой, но, разумеется, принц. Вырастили его какие-нибудь милые простоватые старички из людей. Скорее всего, их убивают дурки, а он вынужден бежать. Так или иначе, он попадает в ученичество к Серой Бороде — это Хороший Волшебник, последний из Двенадцати Высших Магов или чего-то такого. Он-то истинное происхождение героя знает, но ему не говорит. Наставляет героя в правилах и употреблении Магики — это магия, только торжественнее, но во всем остальном темнит и не объясняет, какого черта вообще там творится. Герой проходит разнообразные испытания и проверки, что-то типа мистических выпускных экзаменов, а потом получает волшебный меч. У меча должно быть имя. Это важно, окей?
Минерва трижды подчеркнула слова «меч с именем».
— Какое еще имя? — ошарашенно переспросил Филип.
— Обычно хорошо идет что-нибудь псевдоваллийское. Чтобы ни за что не произнести, если у тебя нормальный речевой аппарат, ну понимаете. А, да, по поводу имен в целом, неплохая идея понатыкать апострофов везде, где их обычно не ожидаешь. Итак. О чем я? Ах да. Потом Серая Борода куда-то пропадает или погибает. К концу истории у героя появится еще более могущественный и таинственный наставник. Белая Борода, уже не Серая. Но до того герой должен пройти Квест. Это непередаваемо важно, Филип, окей? У вас просто обязан быть Квест.
Она написала «КВЕСТ» фиолетовыми заглавными буквами.
— В самом деле? — Филип пытался придать голосу шутливость. — Как бы удивительно это ни казалось, а я смутно отдаю себе отчет в важности квеста в детской литературе. Все величайшие детские книги выстроены в форме квеста. Думаю, справедливо будет сказать, что и собственные мои романы можно рассматривать как современную разновидность…