Няня для дочки миллионера (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
— Прости, Паш. Я так не могу… Устала жить на автопилоте. Давай сделаем перерыв.
Я поднимаю голову. Он ошарашен моими словами, на его лице столько разных эмоций отражается, от растерянности, неверия до страха и отчаяния.
— Перерыв? — еле выговаривает он.
— Да. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Я… вкус к жизни потеряла. И даже работа не спасает. Хочу попробовать что-то новое.
— Станешь няней? — догадывается Паша.
— Да.
— Думаешь, это что-то изменит?
— Не знаю. Посмотрим... Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы всё так получилось. Ты можешь жить здесь, я ведь всё равно перееду к Громову...
— Сколько времени тебе понадобится? Неделя, две, три? Или месяц?
Пожимаю плечами. Если бы я знала! Паша стискивает челюсти, дёргает головой, а затем со всей силы впечатывает кулак в стену! Я вздрагиваю. Никогда не видела его таким злым и потерянным одновременно. Обнимаю себя за плечи, смотрю, как Паша обувается и выходит из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Беру телефон и набираю Громова. Он отвечает спустя четыре гудка, которые кажутся мне вечностью.
— Слушаю, — доносится из динамика его безэмоциональный голос.
— Я согласна стать няней Ксюши. Когда я могу приступить к своим обязанностям?
Паша не ночует дома. Я благодарна ему за это. Не знаю, как бы мы спали в одной комнате после того, как я решила поставить наши отношения на паузу.
До утра ворочаюсь в постели, а когда за окном брезжит рассвет — вскакиваю, принимаю бодрящий душ и кое-как привожу себя в порядок. Бросаю в сумку одежду, личные вещи, косметические принадлежности. Отныне я живу в доме Владимира Громова. А в эту квартиру вернусь, когда пойму, хочу ли я и дальше быть с Пашей.
На часах семь утра. Я подъезжаю к дому Владимира, благодарю сонного таксиста и нажимаю кнопку у ворот. Пока охранник уточняет, стоит ли меня впустить, я разглядываю двухэтажное красивое здание. Огромные окна в пол, мансардная крыша, ухоженная зелёная территория у дома. Выглядит шикарно, конечно, но ничего сверх меры. Паша бы, наверное, разочаровался. В его представлении богачи живут в золотых особняках и каждый день питаются чёрной икрой с трюфелями.
Меня пропускают, и я иду к дому, постоянно оглядываясь. Любопытно же, что и как тут устроено.
— Здравствуйте, — улыбается мне взрослая женщина со старомодной причёской. — Я — Елена Леонидовна, домработница.
— Виктория, временная няня.
— Почему же временная? — удивляется женщина.
— Чтобы не сглазить, — отшучиваюсь я. На самом деле не люблю загадывать. Вдруг я тут и дня не продержусь.
— Владимир Романович скоро спустится, — предупреждает Елена Леонидовна. — А пока давайте я отнесу сумку в вашу комнату.
— Если вас не затруднит, то я буду очень благодарна, — киваю, в уме прикидывая, насколько тяжёлая у меня сумка. Вроде лёгкая, там только одежда и косметика. За обувью я заеду в другой раз.
— Проходите в гостиную, — Елена Леонидовна указывает мне верное направление, а сама поднимается на второй этаж.
Я разглядываю просторное помещение, никаких признаков излишнего шика не нахожу. Здесь чисто, красиво, не слишком уютно, но ни золота, ни дорогостоящих статуэток, ни безвкусных картин на стенах — ничего этого нет. Улыбаюсь собственным мыслям. Ну с чего я взяла, что бизнесмены закупают в свои дома подлинники картин и хрупкие статуэтки?
Улавливаю тяжёлые шаги, оборачиваюсь. Владимир одет в белую рубашку и чёрные брюки, его волосы чуть влажные, будто он недавно принимал душ. Или в бассейне купался. Наверное, в этом доме есть бассейн.
— Здравствуйте, — улыбаться не пытаюсь, у нас с Владимиром обоюдное неприятие друг друга. Он взял меня няней лишь потому, что Ксюша этого захотела. Так-то Громов чётко дал понять, что я его раздражаю.
— Мой ассистент пришлёт тебе расписание Ксюшиных занятий и кружков. По вторникам и четвергам она ходит в бассейн, в среду у неё танцы. Понедельник и пятница в твоём распоряжении. После школы ты можешь отвести Ксюшу в театр, например.
 
— Это нужно с вами согласовывать?
— Прежние няни согласовывали. Кроме Арины, — он едко усмехается. — Мой ассистент также пришлёт тебе список того, что запрещено делать моей дочери. Например, посещать Макдональдс и прочие заведения с вредной едой.
— Можете не продолжать, я разберусь, — взмахиваю рукой. Если Владимир и дальше будет говорить пренебрежительным тоном, я заберу сумку и уеду к родителям.
— Хорошо, — он делает паузу, окидывая меня внимательным взглядом. Кажется, впервые Громов смотрит на меня, а не куда-то мимо. От этого плечи покрываются мурашками.
— Что-то ещё? — спрашиваю, пока Владимир молчит.
— По любой ерунде звонить мне не надо. Думаю, ты и сама это понимаешь. Я сейчас ухожу. Ты должна разбудить Ксюшу и отвезти её в школу. В новую школу, — уточняет он.
— Вы перевели Ксюшу?
— Да. Мой ребёнок не будет учиться в школе, где он может легко сбежать с уроков.
— А вы… — я не знаю, как сформулировать вопрос так, чтобы не нарваться на неприятности.
— Что? Говори! — приказывает раздражённым тоном.
— Моей школе что-то грозит? Ну той, в которой Ксюша училась?
— Да. Охранники уже уволены, классная руководительница, которая не уследила за Ксюшей, тоже. Директор пока под вопросом.
Боже, что не так с этим человеком? У людей, может, жизнь рушится в этот самый момент, а ему наплевать! Ладно я, новую работу нашла бы рано или поздно, но Тамара Кирилловна вряд ли устроится куда-нибудь. Она прекрасный учитель, младшеклассники в ней души не чают.
— Хочешь что-то сказать? — недобро усмехается Владимир.
— Нет, — отрицательно мотаю головой. Я не сумасшедшая, чтобы в первый же день наехать на Громова. Но я бы с удовольствием на него накричала! И сказала бы, что Анатолий Павлович уж точно ни при чём. Нельзя увольнять директора, он пусть и ведомый человек, но руководитель хороший.
— Вот и славно. Если тебе что-то неясно, спрашивай Елену Леонидовну. Она давно здесь работает и может ответить на многие вопросы.
Киваю. Владимир разворачивается и уходит, а ко мне тут же подбегает домработница и ведёт на второй этаж. Показывает мою комнату. Здесь вполне уютно и просторно, даже телевизор на стене есть, правда, не знаю, какой в этом толк. Елена Леонидовна оставляет меня одну, предупредив, что через полчаса Ксюшу нужно разбудить.
Я сажусь на мягкую кровать и несколько минут тупо смотрю в стену. Затем прихожу в себя, начинаю раскладывать вещи. Надо позвонить родителям учеников и сказать, что я временно не смогу вести занятия. И надо маме сообщить, чтобы сегодня она меня не ждала. А ещё домой за обувью заехать и Ларе написать. Столько дел, столько дел.
Спустя двадцать минут я захожу в детскую комнату и пытаюсь разбудить Ксюшу. Она сначала забавно морщится, фыркает и отворачивается к стенке, укрывшись одеялом, но потом открывает один глаза и смотрит на меня. На её губах появляется улыбка, и девочка бросается ко мне в объятия!
— Папа не врал. Вы и правда здесь, — бормочет она, проглатывая окончания слов. Отстраняется от меня, кулачками трёт заспанные глаза. Смешная такая.
— Да, я здесь. А тебе пора в школу собираться, — говорю я мягко. — Вставай, Спящая красавица.
— Новая школа — отстой.
С этими словами Ксюша поднимается и бредёт в туалет. Так, что я должна делать? Наверное, помочь ей с причёской. В этом я не сильна, но косичку заплести могу.
— Что не так с новой школой? — задаю вопрос, когда Ксюша позволяет мне прикоснуться к её волосам.
— Я там никого не знаю.
— Да, но ведь ты можешь со всеми познакомиться. Это не сложно.
— Мне — сложно, — вздыхает малышка.
Я вспоминаю, какую причёску делала мне мама в далёком детстве и повторяю то же самое с волосами Ксюши.
— А ты точно хочешь с ними дружить? — спрашиваю я. Помню же, что Ксюша ни с кем не общалась в школе, даже на переменах сидела за партой и что-то рисовала в тетради.