Школа боевой магии. Том 1 (СИ)

Если честно, я понятия не имел, как стирать. Дома я отдавал маме грязное и брал в шкафу чистое. Ну и знаю, что в ванной комнате стоит стиральная машинка, и она время от времени работает. Больше про стирку я ничего не знал.
Понятно было, что нужно набрать воды в таз, сунуть туда грязную одежду, намочить и, наверное, намылить. А что дальше?
Выручил Илья. Он, как оказалось, из большой семьи, и его научили вручную подстирывать носки и трусы. Он показал, как нужно тереть мылом и жулькать грязную одежду, смывая с неё грязь.
Кстати, тазы мы разделили следующим образом: мы с Ариком начали стирать вместе в одном тазу, а Илья взял второй.
Не успели мы расположиться, как в душевую вошли ещё парни. Но, кто не успел, тот опоздал!
Ох, какое же это нудное занятие — стирать! А если ещё учесть, что у меня порез прямо на ладони, то и вовсе. Повязка и так размокла в бане, а тут ещё стирка. Да и чёрт с ней, что размокла, но больно же!
Если честно, то совсем не чёрт с ней — от мыла ранку начало пощипывать. А потом и вовсе саднить начало.
Кое-как пожулькав футболку, трусы и брюки, я сполоснул их и пошёл развешивать — верёвки были натянуты на улице, чуть дальше бани. Моя новая, только что выданная чистая одежда была теперь мокрой. Плюс в душевой и в коридоре мы налили лужи, про которые Артём коротко бросил:
— Все убирают за собой!
Илья сказал мне:
— Ты иди, перевяжи руку, а мы сами приберём!
Арик кивнул, и я, потоптавшись немного в дверях, пошёл к Агафье Ефимовне.
Она уже ждала меня. Придирчиво осмотрела распухшую и покрасневшую рану, заставила помыть руки, потом полила на рану перекиси, протёрла ваткой и снова наложила своей вонючей мази.
Я наблюдал, как она деловито и уверенно обрабатывала порез, и думал, а что если сестра братьев близнецов — это она? Тогда получается, что у Григория Ефимовича есть брат близнец? И если есть брат, то где он?
Хотя, что обращать внимание на сказки? Сказки они сказки и есть! Там ни слова правды, кроме разве что морали. А мораль — она и в Африке мораль.
В общем, я поблагодарил Агафью Ефимовну, а она напоследок сказала мне:
— Постарайся больше не мочить. Пусть подживёт. Мази мои, конечно, сильные, но если продолжишь так полоскать руку, то ничего хорошего не будет.
Я кивнул и вышел. Нужно было идти в столовую, где уже собирались парни. Но не идти же мокрым!
И я решил использовать согревающее заклинание, которое показывал нам Григорий Ефимович. Зря что ли я его учил?
У меня ничего не получилось. Я вроде и расслабился, и кокон начал плести, как на занятии, но ничего не выходило, я не мог зацепить линии, я их не видел, как следует. Может, потому что я думал о маме, о том, что скажу ей, когда звонить буду, а может мазь воняла, ну или голодный желудок уже урчал, но энергетических линий я не видел. Даже странно стало — на тренировке всё было хорошо, а сейчас вообще никак.
Тут из бани вышли последние парни, я и сделав вид, что отмахиваюсь от комаров, пошёл в столовую.
  
Глава 12
 
На ужин были рагу и кисель. Я, озадаченный тем, что заклинание не получилось, проглотил всё и не заметил как.
Странно, что за столами все разместились так, что тройки сидели рядом. И команды сгруппировались каждая за своим столом. Так получилось само собой, никто нас не рассаживал.
Естественно, Илья сидел рядом с нами, точнее, напротив, и поэтому говорить с Ариком о чём-то я не мог. Конечно, Илья помог нам с постирушками, в том смысле, что объяснил что и как, но он был из команды Николая, и я это хорошо помнил.
После ужина я, как и планировал, пошёл искать Григория Ефимовича. Если честно, я боялся, что он что-нибудь такое сделает, но он выслушал, а потом оглядел меня и спросил:
— Почему мокрый?
Я даже растерялся — не знал, что ответить ему.
Но он и не ждал ответа, покачал головой только и сказал, что сообщит моим родителям, что со мной всё в порядке.
Меня его ответ, конечно же не удовлетворил — а как я узнаю, что он сообщил, и что они больше не волнуются?
 
Григорий Ефимович усмехнулся и сказал:
— Даю слово, что сообщу твоим родителям, что с тобой всё в порядке. Может, даже вы встретитесь, чтобы сомнений у тебя не осталось.
Я уже собрался было идти, как представил, что родителей и Соньку хватают и словно манекенов везут в том же микроавтобусе. И мне придётся их, как и Арика, выручать из подвала.
Я испугался. Это получается, я сейчас подставил своих близких…
Видимо, мои мысли отразились на моём лице, потому что Григорий Ефимович поинтересовался:
— Что ещё?
И я прямо спросил:
— Они не пострадают?
Григорий Ефимович недоуменно посмотрел на меня:
— С чего бы? — И поймав мой взгляд в сторону двери подвала, засмеялся: — Это каким же монстром ты меня видишь?
А что не монстром-то? Я видел людей-манекенов, меня вон самого похитили. Арик до сих пор вздрагивает, когда подвал упоминается. А как Григорий Ефимович отбросил меня в микроавтобусе? Есть… Есть у меня основания считать его монстром!
Григорий Ефимович задумчиво пожевал ус и сказал:
— Если я дам тебе слово, что не причиню вреда твоим близким и сообщу им, что с тобой всё в порядке, ты мне поверишь?
Ну, как бы до этого он слово своё держал, но в том, что касается родителей и Соньки, я хочу убедиться лично.
— Договорились! — сказал Григорий Ефимович и достал телефон. — Ты убедишься лично.
Григорий Ефимович набрал номер. Когда на том конце ответили, он сказал в трубку:
— Сан Саныч, привет, это Григорий. Извините, что беспокою. Нет, со школой всё нормально, две группы мы набрали. Да, третья ваша, я помню. Нет, всё хорошо… Сан Саныч, я вот по какому поводу звоню. Родители двух моих учеников волнуются. Надо бы как-то уведомить, что с мальчиками всё в порядке. И нужна встреча родителей с этими мальчиками. Можно как-то устроить? Нет, я обещал. Сан Саныч, это важно. Я понимаю про секретность, но… Хорошо, договорились.
Григорий Ефимович убрал телефон и хмуро посмотрел на меня. Видно было, что разговор ему радости не доставил, но мне было пофиг. Главное, чтобы с родителями ничего не случилось. Единственное, было непонятно, почему учеников двое? Откуда второй?
Григорий Ефимович устало вздохнул и сказал уже мне:
— Родителям и твоим, и Аристарха, сообщат, что вы учитесь в правительственной спецшколе. Теперь иди.
И я пошёл.
Я шёл, и меня раздирали чувства. С одной стороны, я был рад, что родителям сообщат, с другой — блин! Как я мог забыть, что у Арика тоже родители волнуются? Хотя, я и не забыл, я просто об этом не думал. Ну и в-третьих, мне было любопытно. Судя по интонации, Григорий Ефимович разговаривал с кем-то, кто над ним, со своим начальником, и разговор этот ему был неприятен.
Разговор или человек?
Я подумал и решил, что человек, потому что в словах ничего такого не прозвучало, во всяком случае, я ничего не заметил, ну кроме того, что Григорий Ефимович во время разговора был напряжён.
В любом случае, нужно обсудить всё это с Ариком, может, у него какие идеи появятся, кто такой этот Сан Саныч?
Я уже поднимался на крыльцо, когда меня догнал Дёма. Он с громким мяуканьем летел за мной. Я подождал чуть-чуть, пропуская котёнка в дом.
Он забежал — хвост трубой. Такой решительный, боевой и такой милый. Особенно, когда сходу, цепляясь за перекладины прикроватной лестницы и повисая на каждой, скручиваясь вокруг неё, выравниваясь и прыгая на следующую ступеньку, забрался на мою кровать, потоптался немного, а потом свернулся клубочком, как будто так и надо.
Арик с удивлением смотрел на котёнка, он ведь Дёму ещё не видел, а остальные парни засмеялись, но по-доброму. Посыпались комментарии типа: «Такой же деловой колбаса, как и его хозяин!»
Но мне было без разницы. Я сел рядом с Ариком на его койку. Столько всего нужно было сказать, но я не знал с чего начать, да и как-то при всех говорить не хотелось.