Второстепенный: Плата (СИ)
Блестяще. Он ещё и песни откуда-то знает. То ли тётя Зоя просветила, то ли он просто мысли читает – с него сталось бы. Почему я стою рядом и пою вместе с ним? Ведь однозначно он не просто так явился, а с какой-то гадостью. И почему не мешает, а наоборот, помогает? Я бы сама в жизни не почувствовала это тепло в голове и груди и сама не смогла бы сформировать в поток, от которого быстро-быстро забилось сердце, а лица у больных эльтов посветлели и посвежели.
Сюрреализм какой-то.
Глава 14 Alter ego.
- Мэдог… Прости. Мы так и не увидели иного выхода. Коттье рассказал всё, что знал. Оставлять его было слишком опасно.
На памяти Кориона Златовлас редко чувствовал такую вину. Он нервно теребил края рукавов, ёрзал и смотрел на Мэдога искоса. Оранжевые губы от постоянных покусываний припухли.
- Я знаю.
Мэдог же напротив – как никогда походил на статую. Бледный, неподвижный, он сидел в своём кресле абсолютно прямо, повернув лицо к Владыке и явно его не видя. Изумруды в дланях лорда пылали так ярко, что было больно смотреть.
- Я обследовал его, – продолжал оправдываться Златовлас. – Мерфин не замечал провалов в памяти, не думал над последствиями поступков. Проблески случались изредка, когда Жорж отстранялся сильнее всего. Личность разрушена, остались лишь чувства и память. Это сильно повредило душу и рассудок, задело средоточие. Мы не могли просто отправить его к Владычице, Мэдог. Жорж главенствовал, разрастался, как опухоль. Илмариона не справилась бы с таким.
- Я знаю, – всё тем же замороженным голосом сказал лорд Аунфлай.
- Мэдог, посмотри на меня!
Мэдог моргнул и медленно сфокусировал взгляд на Владыке.
- Мы с Альвахом сделали всё возможное, – прошептал Злат. – Мы стёрли и Мерфина, и Жоржа, и всё это тысячелетие из его души, чтобы спасти суть. Вытащили иную личность.
- Кто… – Мэдог прикрыл глаза и сглотнул. – Кто он теперь?
- Альвах разбудил в нём Блодвина Улыбчивого. Блодвин не дал крови Аунфлаям, но был одним из тех, кто закладывал Фогруф, – Златовлас подался вперёд и накрыл руки Мэдога своими. – Он не такой сибарит, как Мерфин. Его жизнь была короткой. Она прошла в постоянных стычках с драконами и закончилась примерно в том же возрасте. Блодвин больше привык держать в руках оружие, а не перо. Он не так искусен в интригах. Но он получил прекрасное образование и привык руководить, ему просто было некогда развернуться. Он как никто другой оценит Фогруф во всём его нынешнем великолепии и будет очень рад тебе, ведь тогда ты тоже был его братом. Близнецом.
- Лучше бы меня в его жизни вообще не было. Я плохой брат, – прошептал Мэдог, судорожно вздохнул и сгорбился, закрыв лицо дрожащими руками. – Столько лет… А мы не замечали… Он же любил и меня, и школу, и родителей – этого было достаточно…
- Не кори себя, Мэдог. Ты не виноват, что Коттье сделали фанатиком. Виноват я, – Владыка перегнулся через стол, обнял за шею и прикоснулся губами к светловолосой макушке. – Это я не забрал его домой. Если бы Жорж вырос в Фогруфе, он стал бы таким же, как Мерфин. И Блодвин точно такой же. Если бы ему не пришлось расчищать сид от драконов и строить крепость, он бы точно так же любил роскошные одежды и делал себе маникюр. Знаешь, что первое он попросил, когда проснулся? Зеркало и расчёску. Его очень восхитили волосы, ведь в прошлой жизни он был коротко стриженым брюнетом. Это всё ещё Девятый, и он нуждается в тебе, Мэдог.
- Его душа непоправимо повреждена. Сколько он протянет после такого? Смотреть, как он постепенно угасает… – Мэдог помотал головой. – Владыка, это выше моих сил. Пожалуйста, не мучайте нас больше! Лучше сразу небытие, чем так!
Корион почувствовал, как рядом с сознанием Владыки задрожала струна, ведущая от Альваха, а затем по всему Ордену прокатилась смесь радости и облегчения. Златовлас улыбнулся, погладил лорда по затылку и вернулся к себе в кресло.
- Что… Что это было? – спросил Мэдог.
- Альвах только что разговаривал с целителями Сида Трёх Дубов. Девятый поправится. У Вадима Волхова достаточно нужной силы, а у Альваха мастерства, чтобы залечить эту рану. Конечно, лечение будет долгим, но Девятый не растворится в небытии, он останется с нами. Пусть не Мерфином, а Блодвином, но останется.
Мэдог медленно выпрямился, всем своим видом выражая невероятное потрясение.
- Я... – он откашлялся, взял себя в руки, пригладил волосы и освежил лицо. Лишь проблески радости и надежды в глазах выдавали его состояние. – Я хочу его увидеть.
Златовлас улыбнулся и первым пошёл к дверям. Корион открыл глаза и оторвался от косяка, когда они открылись.
- Ты что-то долго, Корион, – бодро сказал Злат. – И я разве не велел идти в Сид Трёх Дубов?
- Нет, об этом вы как-то запамятовали, Владыка, – насмешливо протянул Корион и кивнул Мэдогу, который аккуратно, стараясь не потревожить, пробирался мимо них к выходу из башни. – Рад за вашего брата, милорд.
Мэдог нервно дёрнул уголком рта, обозначив усмешку, и поправил воротник, мельком взглянув в зеркало. Самообладание возвращалось к нему стремительно.
- А ты подслушивал?
- И подглядывал. Фогруф вновь из интерната стал убежищем, вам понадобится помощь. Бабуля Хим опытна, но она уже не в том возрасте, чтобы везде успевать. Я полагал, что слуга рода должен быть на своём рабочем месте.
- Конечно, Корион. Но сначала нам нужно в Сид Трёх Дубов. Истинный целитель даёт концерт, там будут все, и ты просто обязан присутствовать, – пропел Златовлас и подцепил Кориона под руку, как когда-то давно.
Корион чуть не споткнулся. Он и не думал, что Владыка в ближайшем столетии вновь обопрётся на его локоть.
- Здесь крутые лестницы, – безмятежно сообщил Златовлас, мгновенно уловив изумление. – А у меня всё ещё иногда кружится голова.
Изумрудные глаза стрельнули лукавством и довольно прищурились, когда Корион благодарно поцеловал пальцы.
Нет, конечно, Владыка не изменил своего решения. Храном и Тенью Кориону больше не быть, но их совместное появление на целом концерте, где будут все, избавит предателя от проблем и обелит в глазах эльтов. Златовласа, конечно, замучают вопросами, но больше не откажут Кориону в обществе. Ведь его простил сам Владыка, более того, оперся на локоть, как на храна. Значит, посчитал не просто благонадёжным, а достойнейшим.
Корион до причала не шёл – парил. И даже по пути одарил улыбкой стайку филидов, которые при виде их троицы чуть не выронили пипидастры.
- Здравствуйте, дети, – подмигнул им Златовлас.
- Приветствуем, Владыка, мистер Аунфлай, профессор, – хором протянули ученики, провожая их обалдевшими взглядами, и тут же зашептались, едва оказались за спинами: – Быть не может… Владыка и Хов!.. Профессор нормальный… Мне точно не показалось?..
Ди встретил их уже в воде и с лодкой. Корион с облегчением отметил, что выглядит бывший привратник куда лучше. С лица пропала болезненная бледность, из дыхания ушёл жуткий присвист.
- Ты опять? – проворчал Корион, неодобрительно покосившись на ледяную воду и мокрые волосы. – Только что кашлять перестал.
- Да я в полном порядке, правда, – улыбнулся Ди. – Спасибо за беспокойство, профессор.
Мэдог спустился в лодку, и келпи тут же высунулся из воды, подставляя руку для удобства. Из-под весьма условного костюма выглянула знакомая бисерная подвеска.
- Всё равно нужно дома быть, до весны нам хватит и переходников, – наставительно сказал Корион. – Пока мы не можем лечить вас магией, вам нужно быть гораздо осторожнее. Поделки Вадима не панацея.
- Мы осторожны, – возразил Ди. – Детей в озеро не пускаем, все прививки сделали, и в пещерах тепло. Всё, как вы велели, лорд Аунфлай.
- Это замечательно, – рассеянно ответил Мэдог, помогая Владыке устроиться в лодке. – Нам нужно в Сид Трёх Дубов.
Заснеженный Сид Трёх Дубов был прекрасен красотой спящего, укутанного пуховым одеялом ребёнка. Снег переливался в свете луны и фонарей бриллиантовой крошкой и звонко хрустел под ногами. Свет из больницы заливал всю округу, Корион даже рассмотрел в роще теплицы с ульями, в которых спали дриады.