Не тихий Тихий океан
Обследование спасшейся «Токивы» не дает ясной картины из-за больших разрушений, вызванных детонацией собственных боеприпасов, традиционно частично складированных в казематах. Но, учитывая дальность ведения боя в тот момент, ему, несомненно, предшествовали пробитие не тонкой крыши, а именно бортовой шестидюймовой брони каземата и последовавший за этим мощный взрыв внутри защищенного помещения.
Эти новости сильно встревожили первого лорда адмиралтейства графа Кавдора, выступившего резко против уже начавшего реализовываться последнего предложения первого морского лорда вице-адмирала Фишера. Тот, учитывая первые итоги противоборства русского и японского флотов у берегов Цусимы, набиравшего обороты с конца весны, развернул вектор приложения своих усилий на 180 градусов. С присущей ему энергией, вместо начатого по его инициативе сосредоточения всей броненосной силы в водах метрополии, он уже требовал немедленной отправки мощных эскадр непосредственно к японским берегам.
Кавдор назвал запланированный им перевод половины Средиземноморской эскадры в Тихий океан прямым путем к катастрофе. Воинственный «Джеки» в долгу не остался. В итоге возникший спор пришлось разрешать Эдуарду VII лично.
Сам король, несмотря на хроническую антипатию к России, разделял обеспокоенность своего морского министра. Да и поднявшуюся газетную шумиху вокруг Сахалина, резко убавившую симпатий к Японии в обществе, столь демонстративно проигнорировать было уже невозможно.
В итоге последовал всего лишь приказ о слиянии Восточно-Индийской, Китайской и Австралийской станций в Восточный флот с командованием в Сингапуре и передовыми базами в Гонконге и Шанхае. В Лондоне состоялось экстренное заседание Комитета имперской обороны (CID), по итогам которого срочно провели ряд секретных консультаций с людьми, сведущими в области артиллерии, взрывчатых веществ, а также в металлах и сплавах.
Ничего определенного они не дали, по причине скудности исходных данных. Но ведущие специалисты в области металловедения и взрывчатки подтвердили, что такое, в принципе, возможно, если не брать в расчет конечную стоимость изготавливаемых боеприпасов, получающихся безумно дорогим штучным товаром. Это стало достаточным основанием, чтобы застопорить уже почти начатое продвижение броненосцев из Средиземного моря на Дальний Восток вместо запланированного перехода в воды метрополии. А на театр боевых действий для детального разбирательства на месте срочно отправился кептен Джалико.
Занимаемая им должность директора департамента морской артиллерии и торпед при адмиралтействе просто обязывала к этому. А приданные ему офицеры из 1-го отдела военно-морской разведки, отвечавшего за ВМС иностранных государств, должны были оказать содействие по своим каналам.
Для максимального ускорения следствия отправился он на крейсере «Абукир», назначенном флагманом в отряд из четырех таких кораблей. Все они – «Абукир», «Хог», «Эдгар» и «Тезус», – вместе с пятью приданными судами обеспечения, перешли под командование Джона Рашуорта Джалико и являлись отдельным автономным отрядом, не подчинявшимся командующим на местах и действующим исключительно по согласованию с адмиралтейством. В пути следования к ним должны были присоединиться шесть шлюпов и полтора десятка миноносцев из состава Средиземноморского, Восточного флота, а также с Гибралтарской станции и от мыса Доброй Надежды.
Одновременно командующий только что созданным Восточным флотом Великобритании адмирал Джерард Ноэл [8] получил строжайшие инструкции из Форин-офиса, подписанные самим премьер-министром. Их суть сводилась к рекомендации «стараться не ввязываться в артиллерийский бой с русскими кораблями до особого распоряжения».
Джек Фишер, узнав об этой «импотентской» инструкции, вполне ожидаемо пришел в ярость. Но это уже относилось к большой политике, куда его пока не пускали. Джентльмены всегда дорожили честью своего флага, а в данном случае было слишком много неопределенностей.
Столь серьезные перипетии правительственного уровня остались не известны никому во Владивостоке, да и в Петербурге тоже, ни тогда, ни после. Иначе витавшее в верхах мнение, что в случае резкого обострения отношений с Англией все, что уже создано на берегах Тихого океана, удержать не удастся, не получило бы стольких сторонников. Хотя… Кто знает, какими мотивами они руководствовались?
* * *Другой «диковиной забавой» великого князя Михаила на столь высоком посту стал срочный запрос, отправленный нашим торговым представителям, консулам и коммерческим партнерам в Сан-Франциско и Датч-Харборе. Получив его, серьезные люди за океаном не могли взять в толк, зачем ему понадобилось тратиться на телеграфные и почтовые расходы, чтобы как можно быстрее и конфиденциальнее получить списки судов, регулярно совершающих рейсы от побережья САСШ в западном направлении. Причем совсем не обязательно в Японию. Запрашивались также их принадлежность и характеристики: тоннаж, вместимость, скорость хода, численность экипажа и прочее. Среди множества этих пунктов совершенно терялся один, малозаметный, но, пожалуй, самый важный – наличие беспроводного телеграфа.
Но это был только первый, самый заметный этап плана, задуманного Михаилом совместно с немецким полномочным посланником во Владивостоке Паулем фон Гинце. К реализации второго, самого важного, масштабного и невероятно секретного, привлекались уже специально нанятые надежные люди.
Часть из них среди прочих попутных пассажиров доставил на американский берег бывший эскадренный госпиталь «Орел» в одном из своих рейсов. Прочие уже были на местах, давно получая дополнительное жалованье из немецкой казны. Одновременно особые тайные инструкции Адмираль-штаба получили германские рейсовые пароходы, ходившие из Европы через Тихий океан в порты Южной Америки.
Третьим этапом занимались исключительно доверенные финансисты в Берлине и Петербурге. Их круг был достаточно узок, а имена не особо известны, однако репутации безупречны. Они заранее получали почти неограниченные краткосрочные кредиты и особо секретную информацию о тайных планах, а потому имели возможность просчитать, когда и чьи акции нужно будет скупать или продавать через подставные фирмы.
* * *А на самом восточном краю русских земель все так же занимались своими делами, не особо оглядываясь по сторонам. И дел тех было!.. Главным силам флота теперь требовался внеочередной ремонт в заводе, а значит, сроки начала решающей операции могли вновь отодвинуться бог знает на сколько.
Хоть за время стояния в Озаки на наименее пострадавших «Орле» и «Бородино» все, что было возможно выполнить силами порта Такесики, «Камчатки» и самих экипажей броненосцев, сделали, уложившись до встречи конвоев и обратного перехода, еще находилось куда приложить руки.
В базе, заметно развившейся с приходом беспокойного флота, это было не в пример удобнее и легче. К тому же вполне приличный и уже поднаторевший в этом штат подчиненных контр-адмирала Греве еще и знал, как нужно сделать быстро и хорошо. Исключительно благодаря этому уже сейчас они оба могли бы выйти в море сразу после пополнения запасов.
Однако план экстренного введения в строй еще и «Александра III», все же продавленный упертым Иессеном, оставил в составе действующей эскадры только один боеспособный новейший броненосец. А обоих его собратьев переводил в разряд ремонтируемых-догоняющих.
Этот план, предусматривавший попутную замену половины расстрелянных двенадцатидюймовок на «Бородино» «обездомевшими» пушками с «Александра», уже вынутыми из его наглухо «контуженной» носовой башни, продвигался довольно быстро. Тем не менее выходил за границы приемлемого по срокам, хотя работы не прекращались даже ночью.
Для гвардейского броненосца, обосновавшегося в новом доке, как для самого «заезженного», дата намеченного ввода в строй вообще неминуемо отодвигалась на четыре, а скорее всего, на все шесть недель. Пришлось привлекать и иностранных специалистов, тоже загружая их сверх меры, но принципиально это ситуацию не изменило.