После нашего разрыва (ЛП)

— Вайолет, я...
— Я так по тебе скучаю, — сказала девушка, и ее голос снова дрогнул.
— Я тоже по тебе скучаю, — выдавил мужчина, оторвал трубку от уха и нажал на «отбой», чтобы не затягивать пытку. Он чувствовал себя распадающимся на части от этого короткого разговора.
Если я скажу, что люблю тебя, ты немедленно покинешь Ирландию и вернешься домой?
Она удивила его, когда сказала это, застала врасплох. А затем попросила мужчину провести с ней Рождество. Они становились ближе. Они были так близко к вечности. Зак мог чувствовать это.
Отсутствие человека только заставляло сердце любить его еще больше. Зак не любил клише, но он сделает все, что потребуется — мужчина с радостью провел бы вечность на коленях, чтобы услышать, как Вайолет снова говорит, что любит его.
В конечном итоге, это должно было с ними случиться. Он был в этом уверен.
Десять дней. Оставалось всего десять дней.
— Эй, Зи!
Он схватил гитару и направился к сцене.
  
Глава 21
 
Восемь дней спустя Ваолет сидела за столом Германа Хили в издательстве «Masterson House». Он оставил ее одну в кабинете в поисках ассистентки, которая принесла бы им кофе и обложки для книги. Как бы Вайолет ни была взволнована, увидеть обложку своей поэтической коллекции, в основном она чувствовала, что ее жизнь стремительно и быстро двигалась к вечеру пятницы, канун Рождества, когда Зак вернется из своего тура. Впервые в жизни, Вайолет не собиралась возвращаться в Мэн, чтобы провести Рождество с матерью и ее парнем. Хотя Зак еще не знал об этом, девушка планировала провести праздники в Нью-Йорке с ним, она планировала быть в его квартире, ожидая его, когда она вернется.
На прошлой неделе она разыскала Кору Обри.
— Привет, Кора. Я не знаю, вспомнишь ли ты меня, потому что мы встречались так давно, но это...
— Вайолет Смит, — сказала Кора.
— Да.
— Я рада, что ты позвонила.
— Извини, что звоню тебе на работу, но Зак упоминал, что ты работаешь над реставрационным проектом в северной части штата Нью-Йорк, и мне нужно с тобой поговорить, поэтому я отследила тебя.
— Без проблем. Я бы позвонила тебе, чтобы поговорить о моем брате — ходячей катастрофе — но я не хотела тебя отпугнуть.
Ха. Зак, вероятно, рассказал ей все.
— Просто чтобы ты знала, Вайолет, Зак все рассказал очень поверхностно. Мы не говорим о мелочах. Что ж. Если только мы не пьяны, — она рассмеялась и Вайолет расслабилась. — Я никогда не видела брата таким.
— О.
— Да. Он, в значительной степени безнадежно потерян в тебе.
— Я тоже потеряна в нем, — сказала Вайолет.
— Ох, фу! Приятно слышать. Я имею в виду, Зак заслуживает, чтобы его немного помучили после того. Через что он заставил тебя пройти. Но если он тебе не нужен, отпусти его. Потому что он...
Вайолет поморщилась и улыбнулась одновременно, ей нравились слова, которые она собиралась сказать, но она ненавидела себя за то, что причиняла ему боль.
— ... по-настоящему влюблен в тебя.
— Я тоже по-настоящему люблю его.
— Какое облегчение! Если ты простишь меня за то, что я побуду назойливой младшей сестрой, планируешь сказать ему это в ближайшее время?
— Младшая сестра?
— Он родился первым.
— Я не знала, — сказала она, наслаждаясь этой новой информацией. — Эй, Кора, у меня к тебе есть просьба.
— Говори.
— Зак возвращается в Нью-Йорк в следующую пятницу. И я хотела быть там, в его квартире. Ну, знаешь, ждать его. Я хочу украсить елку и приготовить ужин. Не хочу, чтобы он вернулся домой в холодную квартиру. Я люблю его. Я хочу...
— Только не опережай события, Вайолет. Но ты уже второй раз за десять минут говоришь мне, что любишь моего брата.
— Хм, — удивленно пробормотала Вайолет. Кора была права. Слова наконец-то прозвучали свободно и без всякой задней мысли. Они просто существовали, наконец-то вернулись к ней. Девушка начала хихикать и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить звук. Она лишь надеялась, что мужество не подведет ее, когда Зак окажется перед ней.
 
— Вайолет, — тихо сказала Кора. — Он больше никогда не причинит тебе вреда.
— Я знаю.
— Что тебе от меня нужно? Просто скажи.
— Ключи от его квартиры? Есть ли у него на что-то аллергия? Любимый цвет рождественских огоньков?
— Я пришлю их тебе курьером. Крабы в мягком панцире. Синий.
Вайолет снова захихикала.
— Спасибо.
— Напиши мне свой адрес, — последовала долгая пауза, прежде чем она услышала тихий, хриплый и задумчивый голос Коры. — Это может показаться странным, но... спасибо, что любишь его. Вы оба слишком долго этого ждали.
— Да. Пока, Кора.
После того, как Вайолет получила от Коры запасной ключ, она однажды заходила к Заку. Как и следовало ожидать, у него было чисто, но девушка все равно нашла пылесос и пропылесосила, вытерла пыль и открыла окна, чтобы проветрить помещение. Позже вечером ей привезут рождественскую елку, а рядом с ней в кабинете Германа уже стояли две большие сумки набитые огоньками мерцающими синим цветом, серебряными гирляндами и красивыми голубыми, аквамариновыми и серебряными лампочками. У Зака была самая потрясающая музыкальная коллекция, которую она когда-либо видела, но не было ни одного рождественского компакт-диска. К счастью, айфон Вайолет был набит огромной коллекцией таких песен, поэтому она слушала как John Denver, Simon and Garfunkel пели ее любимые рождественские песни, украшая апартаменты Зака.
— Вы сказали, одну ложку сахара, верно?
Вайолет подняла голову и увидела Германа, входящего в кабинет с двумя чашками кофе и папкой под мышкой. Девушка улыбнулась и потянулась за чашкой.
— Да. Спасибо.
— Вы быстро внесли изменения, Смит. Я ценю это. Мне нравится строгие порядки, что кое-что значит в издательстве.
Он тяжело опустился в потрескавшееся старое кожаное кресло. Его стол был завален бумагами, рукописями, заметками и бумажными чашками от кофе. Как ему удавалось что-то найти здесь, было выше ее понимания.
Он был коренастым мужчиной, не очень высоким, с дряблыми щеками и в очках для чтения, низко сидящими на носу. Поправив их, он открыл лежавшую перед ним папку и облизнул палец, прежде чем взять лежавшую сверху бумагу и передать ее Вайолет.
— Итак? Что думаете?
Слезы навернулись на глаза Вайолет, когда она поднесла ближе глянцевый лист плотной бумаги. На обложке книги были изображены мужчина и женщина, спящие в одной постели, и теплый солнечный свет смягчал их черты. Их сплетенные руки лежали на волнистых каштановых волосах мужчины, это было сладко и интимно, сексуально и в то же время со вкусом. Это были Вероника и Нэш. Это были Вайолет и Зак.
— Как вы и представляли? Предположу, по выражению вашего лица, что вам нравится.
— Вы попали в точку, сэр.
Она посмотрела на Германа, прежде чем снова опустить взгляд на теплую, чувственную обложку с надписью «The Chosen Landscape». Она улыбнулась словам Верлена из «Clair de Lune», вспомнив, как дотронулась до татуировки на шее Зака под каштановыми волосами.
— При всем уважении, Смит, вы попали в самую точку. Ваши стихи висцеральны. Это лучшее, что я читал за всю свою жизнь, и мы собираемся привлечь твоими словами новое поколение читателей поэзии. Свежий голос. Если бы мне пришлось угадывать? Я бы сказал, что книга станет бестселлером, — мужчина улыбнулся, взял из рук Вайолет обложку и аккуратно положил ее обратно в папку. — Честно говоря, когда Джон Льюис позвонил мне в тот день и попросил контракт для писателя поэзии, я чуть не упал со стула, но...
— Ч-что? — глаза Вайолет расширились, рот снова открылся, а сердце бешено заколотилось. Она судорожно вздохнула. — Что вы... что это..? я имею в виду, какое отношение здесь имеет Джон Льюис...?
 
— Да, я получил лучшую часть этой сделки, а? О, тогда я не знал его причин, но он был довольно настойчив, и так как «Cornerstone» оплачивал ваш контракт, не было смысла отказывать в услуге. Никогда не знаешь, когда нам может понадобиться один из «Cornerstone» для взаимовыгодной рекламы, верно? Мне повезло, что вы оказались такой талантливой.