После нашего разрыва (ЛП)

Он был везде и одновременно нигде, и Вайолет задыхалась от тоски.
Наконец, девушка заперла входную дверь и сунула ключ под коврик. Солнце уже садилось, как и в позапрошлую пятницу, когда она только приехала. Вайолет вспомнила, как смотрела на гавань, думая о Шепе и желая отпустить его. По крайней мере, хотя бы одну вещь она сделала правильно на этих американских горках. Теперь Вайолет снова смотрела на Уинтер-Харбор, на лодки, легко покачивающиеся на холодной темной воде, и знала, что вероятно, больше сюда не вернется.
— Прощай, Шеп, — пробормотала она и облегченно вздохнула. Вайолет облокотилась на перила, гладя на лодки, легко покачивающиеся на холодной темной воде. — Ты был хорошим человеком. Спасибо, что любил меня.
И точно так же, как и в прошлую пятницу, Зак Обри вторгся в ее мысли, почти мгновенно выбрасывая Шепа за борт с корабля ее мыслей.
Когда ты сказала, что любишь меня? Это был первый раз, единственный раз, когда кто-либо мне говорил эти слова, за всю мою жизнь.
Теперь ее глаза были полны слез, когда она думала о маленьком Заке, который был вынужден практиковаться и сочинять музыку без жалости, получая комфорт и ощущение привязанности только от своей близняшки. Вайолет подозревала об этом, но не знала наверняка. Он так мало говорил о своей семье — и в Йеле, и сейчас — что ей было трудно понять его отношения с ними. Внезапно стало совершенно ясно, почему он был так смущен ее чувствами в колледже, почему так отчаянно желал их возвращения сейчас. Ее сердце оплакивало маленького мальчика, которому никогда не говорили, что он любим.
Словно на ветру, мягком и неуверенном, она услышала свой собственный шепчущий голос: «Я люблю тебя, Зак».
Затем, девушка крепко зажмурилась и пальцами вцепилась в перила крыльца. Она глубоко вдохнула морской воздух и стала ждать приступа тошноты, паники или сожаления. Но эти чувства не приходили, и она была странно довольна собой, что чувствовала только покой.
Слова были тихими, мягкими и не очень мощными, но они принадлежали ему. Это было только начало.
Сердце Вайолет екнуло, когда она отвернулась. У нее было два долгих месяца, чтобы научиться делать это лучше. 
*** 
Три дня спустя Вайолет снова собирала вещи, чтобы вернуться в Коннектикут. Она хорошо провела время у матери, хотя Джалин Смит, которая привыкла работать долгие часы, чтобы позаботиться о своей дочери, работала в две смены, пока Вайолет была у нее.
У Вайолет было достаточно времени подумать о Заке и одном запоминающемся разговоре с Софи, пока она прогуливалась по территории жилого комплекса.
— Он бросил тебя? Опять? Боже мой, Вайолет! Если я когда-нибудь доберусь до…
— Все не так, — сказала Вайолет, присаживаясь на скамейку в парке рядом со зданием, в котором жила ее мать.
— Как тогда?
— Он любит меня. Действительно. Я уверена в этом. Он дает мне пространство.
— О, Ви. Ты этого не сказала, верно? Ты оставила его там, в подвешенном состоянии без «Я люблю тебя»
Вайолет сглотнула.
— Я… я не смогла.
— Почему нет? Ты ведь это чувствуешь, правда?
— Конечно, чувствую. Мне страшно. Вот и все. Это становится постоянным, как только ты скажешь это. Ты не сможешь повернуть назад. Ты в этом деле до конца.
— Разве ты не хочешь быть в этом деле, мисс Хэвишем?
— Знаешь, я была в этом с Шепом. Мы были вместе много лет. И я никогда этого не говорила. Я могла бы держать эту частичку себя при себе. Я могу держать это в безопасности. Мне нравилось держать это в безопасности. Я привыкла держать это в безопасности.
— В безопасности, Ви? В одиночку!
— Нет, не в одиночку. Я была с Шепом!
— Нет, милая. Ты была одна. Вы были двумя людьми, которые жили вместе, вместе ходили на ужины, проводили отпуск и вместе занимались сексом. Но ты не была с ним. Вы были двумя одинокими людьми, которые делили воздух и хорошую, довоенную квартиру.
Вайолет сглотнула. Софи, возможно была права.
— Я уверена, что это ощущалось безопасным, — продолжила ее подруга. — Никто не может причинить тебе боль, если ты одна. Но ты говорила, как по-другому ты чувствуешь себя сейчас, какой живой и взволнованной о твоем новом контракте и о том, что ты отпускаешь свою старую жизнь и начинаешь что-то новое. И все это благодаря Заку. Это он повлиял на тебя, чтобы ты снова начала писать стихи, вселил в тебя смелость, чтобы вспомнить, кем ты была, кем ты хочешь быть. Разве это не ощущается здорово? Не быть одной?
 
— Да.
— Значит, он вернется через несколько недель, да? На твоем месте я была бы готова. Я не знаю, как долго ты сможешь заставлять его ждать. Он любит тебя прямо сейчас и он страдает.
Вайолет вздрогнула от слов Софи, потому что они резонировали.
Она сменила тему, спросив о новой книге Софи и пообещав позвонить, как только та вернется в Гринвич. Софи сказала, что они отпразднуют новый контракт, а Вайолет, что угостит подругу ужином за то, что она была ее бесплатным психологом. А потом она повесила трубку.
Опавшие листья кружились вокруг ее ног, когда девушка возвращалась к дому матери, и ее телефон снова завибрировал в кармане. Наверное, просто Софи прислала ей обнадеживающее сообщение. Вайолет достала из заднего кармана телефон и провела пальцем по экрану.
Вайли, у меня новый телефон. Я знаю, предполагалось, что я предоставлю тебе пространство, но я не могу. Если ты действительно меня ненавидишь и между нами все кончено, не отвечай.Решать тебе.
Зи.
P.S. Ответь мне, я скучаю по тебе как сумасшедший.
— Зак, — прошептала девушка, улыбаясь телефону и замедляя шаг, чтобы перечитать его снова и снова. Каждый раз, когда она перечитывала: «Я скучаю по тебе как сумасшедший», ее сердце подпрыгивало и ей хотелось плакать от облегчения. Просто увидеть написанные им эти слова было достаточно, чтобы заставить ее сердце петь, ее тело — дрожать, это напоминало ей об их времени в Йеле, в Тихой Гавани.
Это также заставило ее вспомнить его быстрый уход оба раза. Она быстро напечатала ответ, просматривая его еще раз, прежде чем отправить.
Я так зла на тебя, Зи. Я ненавижу то, что ты поехал в тур. Я почти сделала это. Мне просто нужно было немного больше времени.(А не два месяца в разлуке!)
Ви.
Черт, Вайли, я так рад, что ты ответила. Детка, я больше никогда не уйду снова, как только ты скажешь, что ты любишь меня. А до тех пор я буду продолжать. Прости, что испортил твои хорошие новости в понедельник. Я так чертовски горжусь тобой.
Зи.
Я смотрела информацию о твоем туре в интернете. Тридцать пять городов? Как это возможно? Моя мама в последнюю минуту взяла двойную смену. Сегодня возвращаюсь в город. Все еще злюсь на тебя. Кроме того, я все еще шокирована тем, что получила контракт поэтический.
Ви.
А я нет. Твои произведения — самое прекрасное, что я когда-либо читал. Всегда так было. Самолет вылетает сегодня. Сначала в Лондон, потом в Хорватию. Тридцать пять не так уж и плохо. А вот шестьдесят — да. Думаю, ты будешь злиться на меня до тех пор, пока не перестанешь. Счастливого пути, Вайли.
Зи.
Безопасных путешествий, Зи. Трудно злиться, но я также и несчастна. Я дома, но это не ощущается домом. Я скучаю по «Тихой Гавани». Я скучаю по тебе.
 
Ви.
P.S. Каково это — играть на сцене перед большой толпой?
Сегодня играли в Загребе. За кулисы пришла фанатка с растрепанными волосами разных цветов. Я так по тебе соскучился, что мне больно дышать. Я ушел со встречи с фанатами и вернулся в свой отель. На сцене было жарко, ярко и возбуждающе. (Во многом похоже на время с тобой, Вайли).