После нашего разрыва (ЛП)

— Тогда Манхэттен? Но у тебя нет собственного дома. Ты арендуешь.
— Это не значит, что я не могу купить, мы не можем купить.
— Купить квартиру?
— Я возьму несколько концертов, если понадобится.
— Ты зарабатываешь пять тысяч за песню плюс рояли! У тебя не может быть проблем с деньгами.
— Ага, — тихо выдал Зак, отводя от нее взгляд. — Я не должен. Но мне не пришлось жить взрослой жизнью. У меня есть шикарная квартира, которой я почти не пользуюсь, и много потрясающих гитар. Я не очень много сэкономил. У меня никогда в жизни не было никого, за кого можно было бы отвечать.
— А теперь?
— Я повзрослею.
— Ради меня? — пробормотала она.
— Я сделаю для тебя все что угодно.
Девушка наклонилась вперед и коснулась его губ своими, любя сладкий, почти старомодный смысл его слов. Несмотря на его татуировки, пирсинг и жесткое поведение рокера, его некогда сумасшедший образ жизни и множество искушений, которые он встретил во время гастролей, он хотел заботиться о ней. Эта мысль была так сексуальна для нее, что у нее перехватило дыхание, лицо смягчилось от нежности к нему.
— Ты меня удивляешь, — прошептала девушка, снова целуя его.
— Нет. Все наоборот, — прошептал Зак в ответ. — Ты меня удивляешь. Все хорошее во мне благодаря тебе.
— Все это было здесь в тот день, когда я нашла тебя, Зи, — сказала Вайолет, поднимая руку между ними, чтобы коснуться родинки под его глазом. — Я видела это с самого начала.
Он слегка вздрогнул и обнял ее, прижимаясь губами к ее плечу и возвращаясь к их разговору.
— Значит, будешь жить со мной? В Нью-Йорке?
Вайолет чувствовала, что он торопился разработать план, и вздохнула, думая о суете Нью-Йорка, которую она оценила в малых дозах, но ощущалась сбивающей с толку как место для жизни.
— Не знаю, смогу ли я жить в Нью-Йорке.
— Тогда Бруклин. Или Нью-Хейвен. Все еще есть поезд, что идет из Нью-Йорка в Нью-Хейвен, верно?
Девушка откинулась назад, не сводя глаз с его крохотной родинки, чтобы они не наполнились слезами. Она сосредоточилась на ней изо всех сил, хотя это было бесполезно, и ее глаза все равно заслезились.
— Ты сделаешь это для меня? Переедешь в Коннектикут?
— Вайолет, ты не понимаешь. Я продолжаю говорить это, а ты не понимаешь. Я бы все сделал для тебя. Кроме как отпустил бы тебя. Я люблю тебя.
После этого Зак посмотрел ей в глаза, ожидая, что она ответит ему взаимностью на его слова.
Вайолет опустила глаза, сильные эмоции между ними и дискуссией о совместной жизни начали переполнять ее. Слабая паника неприятно сжала ее внутренности.
— Нью-Хейвен, где наша история стала запутанной.
— Там же все и началось.
— Действительно, запутанной, Зак.
— Хорошо, — он отпустил ее, с раздражением перекатываясь на спину, и часть ее почувствовала облегчение. — Жизнь запутана, Вайли. Любовь, запутанная штука. Если только ты не с Шепом, чертовым, Смолли. Тогда она разделена на идеальные кучки опилок, размером в спичечную коробку.
Зак отстранялся назад. Как же, он был прав. Черт побери.
— Не говори о нем так.
— Твой святоша бывший.
— Он мертв, Зак. Прояви хоть капельку уважения, — она натянула на себя одеяло, повернулась на бок к нему спиной. Да, он был прав. Но было предательством позволить ему так говорить о Шепе — ей это не нравилось.
Через несколько минут Вайолет почувствовала, как пальцами он нежно коснулся ее спины.
— Вайли? Мне жаль.
— Тебе и должно быть, — пробормотала она, все еще отвернувшись.
*** 
Зак снова перекатился на спину и раздраженно уставился в потолок. Что только что произошло? Они говорили о совместной жизни. И внезапно она переключила разговор на то, что произошло в Йеле. Она все еще не доверяла ему настолько, чтобы сказать «Я люблю тебя», даже когда это было написано на ее лице. Вайолет едва могла говорить с ним о будущем, и, как бы он ни ненавидел это признавать, мысли о ней с Шепом все еще вторгались в его разум в странные моменты и заставляли его хотеть ударить что-нибудь.
 
— Знаешь что, Вайолет? Давай разберемся с этим раз и навсегда, потому что меня тошнит от того, что это всплывает каждый раз, когда у нас действительно хороший момент. Черт, да, мы запутались. Мы были детьми, пытающимися разобраться в своих гребаных чувствах. И нет, я не мог с этим справиться. Ты была первой девушкой, в которую я влюбился, первым человеком, который полюбил меня. Прости меня за то, что я не распознал это чувство и не знал, что с ним делать, когда оно появилось на пороге. И да, я совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда испугался и убежал. Но, черт возьми, Вайли, я не могу изменить прошлое. Я бы хотел. Хотелось бы мне не терять те девять лет на жизнь без тебя. Но теперь мы здесь, не так ли? — она не ответила, и что-то внутри него, что жаждало ее без слов, и определенно за пределами хороших решений, щелкнуло. — И пока мы все улаживали, ты прыгнула в постель Шепа через сколько? Три недели? Четыре? Сколько времени прошло, пока он стал тебя утешать, а?
Она обернулась к нему с яростным взглядом и резко села, схватив одно и одеял, чтобы прижать их к груди, пытаясь прикрыться.
— Ты такой мудак!
— Я мудак? — Зак тоже сел, обернув другое одеяло вокруг пояса. — Ты не могла подождать несколько дней, пока я соберусь с мыслями...
— Какими мыслями? Нравлюсь я тебе или нет? Мы проводили вместе все свободное время с первого дня занятий, а потом ты переспал со мной и ушел из моей жизни!
— Потому что слова «Я люблю тебя» показались слишком сильными для меня, Вайли. Извини, но это правда. Слишком важными. Окончательными. И слишком страшными. Когда-нибудь чувствовала себя так?
Ее глаза были широко раскрыты и разъярены, и он видел, как ее лицо покраснело даже в тусклом свете. Вайолет была похожа на вулкан, который вот-вот взорвется. А потом она это сделала.
— Почему ты никогда не возвращался ко мне? До того, как я сошлась с Шепом! После! Пять лет назад! Прошлым летом! Когда-нибудь! В любое время! Почему? Если ты любил меня так сильно, почему ты никогда не возвращался ко мне? — ее последние слова прозвучали в резком, сдавленном, рваном рыдании.
Он не дрогнул, но услышал, как его голос дрогнул, когда он ответил:
— Потому что ты уже двинулась дальше.
— В Йеле?
Он кивнул.
— Я должен был предположить, что сладкие слова из моих уст побудили бы тебя расстаться с ним?
— Да, — вздохнула она низко и яростно. — Да. Ты мог предположить это, Зак! Все, что тебе нужно было сделать, это сказать мне, и я была бы твоей.
Теперь он вздрогнул, ненавидя ее слова, потому что она лгала ему. Разве девушка не знала, что он пошел на ее поиски в ту же секунду, когда его чувства, наконец, обрели для него смысл той осенью в Йеле? К тому времени она уже не хотела его. Он посмотрел на фиалку на запястье, стараясь говорить спокойно, несмотря на волну гнева.
— В тот ноябрь, когда я, наконец, понял, что потерял, я хотел вернуть тебя, Вайолет, но ты была недоступна. Ты всегда была с ним. Ты переехала в его комнату так же, как переехала в мою. Я был уверен, что ты спишь с ним, и когда я думал об этом, я хотел умереть, — он пытался говорить размеренно, но было трудно контролировать боль, которая вновь возникла, когда он обсуждал те темные дни. — В те дни, когда я видел вас вместе? Когда он прикасался к тебе? Целовал тебя? Каждый раз, будто кто-то протягивал руку к моей груди и вырывал мое бьющееся сердце. Я никогда не видел тебя без его руки, перекинутой через плечо, его языка, трахающего твой рот, словно он пытался высосать из тебя жизнь. В конце концов, мне пришлось перевестись в Джулиард, потому что я думал, что сойду с ума, если и дальше буду за этим наблюдать. И в тот единственный раз, когда я подошел к тебе, ты выглядела так, будто упадешь в обморок или тебя вырвет, если я подойду на шаг ближе. Ты стояла и смотрела на меня, прислонившись спиной к своему богатому, популярному парню из братства, будто ты не могла смотреть на меня, словноя для тебя ничто. Я видел это, Вайолет. Ты можешь не помнить этого. Но я видел это в твоих глазах. Я знал. Знал, что мы полностью и бесповоротно расстались.