Библиотекарь государя. Академия (СИ)
«Видимо, во мне умирает гениальный дизайнер…»
— Что-то преподаватель наш опаздывает. — Иван смотрел время на экране телефона. — Уже десять минут с начала пары, а её всё нет… может, что-то случилось?
— Ой, не переживай. — Сказала Варя. — Я уже как-то пересекалась с Агатой Марсельевной. Она, как и все француженки, очень любит опаздывать.
— Вау. Француженка? — Удивился я, представив воздушную девушку со вздёрнутым носиком.
— Да. — Ответила Романова. — Агата Мерсельевна, насколько я знаю, бежала из Франции несколько лет назад. Её хотели посадить за связи с одним русским князем…
— А эти связи и правда были?
— Я свечку не держала, но… насколько могла слышать из разговоров взрослых, у неё ничего, кроме романтических отношений с нашим русским князем не было. Но спецслужбы Франции решили, что она подвергает опасности государственный порядок. Вот и…
— Французы совсем с ума посходили. — Твёрдо сказал Иван. — Как это там называется? Тоталили… тоталира…
— Тоталитаризм?
— Вот-вот.
— А вдруг она и правда сливала нам информацию про французов… — Задумался я.
— Сомневаюсь. — Сказала Варя. — Она ведь просто преподаватель. Хотя и очень хороший.
Надеюсь, что ещё и красивый преподаватель…
Хотя ладно. Куда мне столько красивых женщин…? Я же не собираюсь себе гарем организовывать.
Не собираюсь же…?
Пока Романова объясняла Ивану, как на французском будет — «Я люблю тебя, фламинговолосая Виктория…», я осматривал аудиторию.
Через три парты впереди увидел Егора. Он, как мне и сказал, больше не общался с Марком Винокуровым. А поэтому сидел рядом с каким-то очкастым и рыжим парнем. Оба молчали.
Винокуров же, дебильно хихикая, развлекался в другом конце кабинета. Он болтал сразу с двумя девушками, периодически оглядываясь по сторонам. В один момент наши взгляды встретились, и Марк застыл. Кажется, он нашёл того, кого искал. И несмотря на то, что Винокуров попытался сделать вид, что смотрит куда-то мимо, я всё понял.
Его настроение, как только он увидел меня, изменилось.
Улыбка тут же куда-то улетучилась, появилось беспокойство.
«Волнуешься, дружок?»
Наверное, сейчас думает о том, что будет делать, если его грязные уловки не помогут ему победить. А они ему точно не помогут, как бы он ни старался.
Спасибо Егору.
Но дабы не выдавать свою осведомлённость, мы с Егором договорились пока что не общаться. Пусть Винокуров узнает об этом уже постфактум.
Наконец, в кабинете появилась Агата Марсельевна.
Чёрт возьми, как же я был не прав, когда представлял её стереотипной французской дамой.
Как же я был не прав…
Потому что Агата Мерсельевна оказалась намного лучше!
Да, в ней, конечно, было что-то от парижской аристократии, но… в целом она больше походила на какую-нибудь Мерлин Монро. То есть американских черт в ней улавливалось больше, чем французских.
На лице сияла предельная самоуверенность. Такие женщины, по моему опыту, умеют общаться только так, словно постоянно заигрывают. По крайней мере с мужчинами.
Одета Агата Марсельевна была в белые обтягивающие брюки и чёрную лёгкую кофточку. В руке — клатч. И это всё, что она взяла с собой на пару. Войдя в аудиторию, она даже не извинилась за своё опоздание, и просто села на край стола.
Выдохнула, поправила застывшие от лака волосы, и сказала:
— Je vous aime tous, mes enfants! (я вас всех люблю, дети мои*)
Голос американской француженки звучал звонко, с воодушевлением, очень уверенно. Студенты тут же затихли и стали слушать. Я — тоже.
Первую пару она решила провести довольно интересным образом. Агата Марсельевна читала нам стихи Бодлера сначала на французском, а потом — на русском. Удивительно, но всё она знала наизусть. Я с упоением слушал этот голос и смотрел, как женщина, задрав голову и скрестив ноги, сидит на краю стола.
В этом трансе полтора часа прошли словно за минуту. И когда мы в мечтательном настроении покидали аудиторию, Агата Марсельевна прощалась с нами воздушными поцелуями.
— Что это сейчас было? — Спрашивал я у Ивана с Варей.
— Я не знаю что, но это было прекрасно… — С придыханием ответила Романова.
— Вы о чём? — Не понимал Иван. — Я всю пару думал о том, куда я поведу Викторию на наше первое свидание. Видимо, что-то пропустил…
— Забей…
Решили перед следующим занятием попить кофейку. Для это направились в столовую. Мы с Варей заказали Раф, а Иван — крепкое эспрессо. Прямо посреди распития ко мне неожиданно подошёл Марк Винокуров.
На его лице сразу прочитал фразу — «Я гнида». Хотя Винокуров и старался скрывать это с большим тщанием. Мне было абсолютно очевидно, что сейчас он будет стараться сделать то, о чём меня предупреждал Егор.
— Андрей, поговорим наедине? — Как-то чересчур дружелюбно произнёс Винокуров.
— Говори здесь. У меня нет никаких секретов от своих друзей. — Улыбался я, оглядывая Ивана с Варей.
— Да. — Кивнул Иван. — Мы ничего друг от друга не скрываем! — Он выпятил вперёд свою грудь, чтобы Винокуров точно заметил его новый герб.
— Ну… — Почесал затылок Винокуров. — Если ты хочешь, чтобы информация о твоей матери стала достоянием общественности, тогда пожалуйста, я ничего не буду скрывать…
— Что ты сказал? — Я резко поднялся со стула и шагнул к Винокурову. — Пойдём выйдем.
Глава 13
— Ух, а прикольный у тебя герб! — Говорил Марк Винокуров, вышагивая рядом, и заглядываясь на мой пиджак.
— Заткнись.
Мы дошли до небольшого круглого столика, стоявшего в отдалении от других. Здесь никто не сидел, а поэтому наш разговор не могли услышать. Я сказал Винокурову сесть на стул, а сам расположился напротив.
— Ну. — Начал я, положив перед собой руки и выдвинувшись немного вперёд. — Ты совсем охренел?
— Снова грубости… — Манерно отстранился Винокуров. — Может, продолжим наш разговор в другом ключе?
— Про какую информацию о моей матери ты заикнулся?
Марк подвис секунды на три, смотря на меня с полуоткрытым ртом. Неожиданно он разморозился и воскликнул:
— А! Господи… прости-прости, дружище. — Странно улыбался он. — Ты не хотел говорить со мной наедине, вот я и ляпнул первое, что в голову пришло, чтобы тебя затриггерить. Ты же не обиж…
— Запомни, муд… Марк. — Я сжал кулаки и челюсти. — Ещё раз хоть каким-то боком попытаешься впутать в наши разборки моих родных… я перестану быть просто грубым, а стану невыносимым. Ты меня понял?
Винокуров закатил глаза.
— Тогда что ты от меня хотел? — Спросил я, хотя прекрасно понимал, что именно он пытается сделать.
— Ну ты точно откуда-то с другой планеты. — Ответил Винокуров. — С планеты, где ничего не знают о благородном поведении в обществе…
— Очень смешно слышать это от тебя, Марк. — Усмехнулся я.
— Просто хотел поближе с тобой познакомиться. — На голубом глазу говорил Винокуров. –Вот и всё. Да, наши взаимные претензии друг к другу мы решим в сегодняшней дуэли, но в остальном ведь… почему бы нам не наладить отношения? Ты, насколько я вижу, хороший парень, хотя и немного вспыльчивый. И было бы неплохо, чтобы мы с тобой не остались врагами, а наоборот, стали хорошими приятелями. Как тебе идея?
Хотелось засмеяться длинному прямо в лицо.
Сдержался.
— Нет, мысль-то здравая, Марк. Вот только… неуместная в нашем случае. Как ни крути, мы слишком разные люди. И даже не говоря о дружбе, нам и приятелями не стать. — Развёл я руками. — Вот так вот.
— Что ж… — Вздохнул Винокуров. — Видит бог, я старался! Ну…. — Он поднялся со стула. — Тогда, увидимся сегодня после пар. — Протянул мне руку. — Пусть победит сильнейший.
Я надел на себя ехидную гримасу и встал из-за стола. Демонстративно раскрыл ладонь и хлёстко ударил её об ладонь Винокурова. Сжал. Глаза Марка остановились на моей руке, и он вмиг изменился в лице.
— Что-то не так? — Спрашивал я, издеваясь.
— А… — Он с выпученными глазами смотрел на мои голые пальцы и недоумевал. — Н…нет…всё хорошо… до встречи. — Протараторил Винокуров, убрал руки в карманы и пошёл к выходу.