Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
– Ты говори спокойнее. – Данилов поощрительно улыбнулся. – Не спеши.
– Я в дверь постучал – никого. Обошел дом, окна открыты, никого нет. Я удивился: тетя Маша, когда уходит, всегда окна закрывает и ставни запирает. Тогда я в комнату залез.
– В комнате все так и было?
– Да, я заметил, что все шкафы раскрыты, вещи на полу, посуда побита… Я тогда начал тетю Машу искать… На кухню забежал, слышу – в погребе стонет кто-то… Я хотел открыть, а на крышке шкаф стоит…
– Дальше я расскажу, – степенно сказал железнодорожник. – Сосед я. Лагутин Сергей Фролович, работаю машинистом тепловоза. Когда ко мне Лешка прибежал, я сразу недоброе почуял.
– Почему?
– А потому, товарищ…
– Зовите меня Иван Александрович.
– А потому, Иван Александрович, что повадился к ней ходить один фармазон.
– Кто?
– Фамилию не скажу, а имя ему – Колька. Он всю дорогу в буфете на станции крутился или в ресторане. Да в горклубе я его в бильярдной встречал. Люди на работу, а он – шары катать. Из урок он, сюда высланных.
– Так, интересно. – Данилов задумался. Если этот урка Колька шел на грабеж открыто, значит, решил рвать с поселения.
– Можно продолжать, Иван Александрович? – спросил Лагутин.
– Да-да, конечно.
– Мы сюда прибежали. Шкаф отодвинули, Марию полуживую из подвала вытащили. Я велел Лешке к телефону бежать, а сам топор взял и караулить стал.
– Спасибо. Наш товарищ запишет ваши показания, а пока побудьте в качестве понятых.
– Иван Александрович, – в комнату заглянул Никитин, – дело срочное.
На кровати в спальне сидела Наклейкина. Она уже пришла в порядок. На тумбочке стояла початая бутылка водки. Никитин успокаивал потерпевшую старым способом.
– Вы послушайте, что она говорит. Давай, Маня, расскажи товарищу полковнику то, что мне говорила.
– Они… Товарищ… Они…
– Глотни-ка, Маня, еще пять капель. – Никитин плеснул в чашку водки.
Наклейкина выпила, сморщилась и посмотрела на Данилова вполне осмысленными глазами:
– Манто взяли… Чернобурки две… Часов мужских трое…
– Ты, Маня, разговор их нам поведай. – Глаза у Никитина горели охотничьим азартом.
– У них наганы…
– Сколько? – спросил Данилов.
– Три.
– Зачем?
– Они, я подслушала, сберкассу сегодня грабить будут.
– Когда?
– В перерыв.
Данилов взглянул на часы – в его распоряжении оставалось тридцать пять минут.
У него два милиционера, Никитин, Шелков и он. Всего пять. Вполне хватит.
– Шелков!
В комнату вошел лейтенант.
– Ты сберкассу городскую знаешь?
– Так точно, моя сестра там заведующая.
– Тем лучше. Второй вход в нее есть?
– Есть. Задний ход в палисаднике. А что случилось, товарищ полковник?
– Брать ее будут сегодня в тринадцать.
– Как «брать»? – не врубился Шелков.
– Грабить то бишь.
– Да не…
Данилов не дал ему договорить:
– Сколько ходу до сберкассы?
– Минут семь.
– Значит, десять. Пять – восемь минут на переговоры.
– Надо в райотдел позвонить, – перебил его Шелков.
– Вы, Шелков, пока что мой подчиненный.
– Виноват, товарищ полковник.
– Звонить не будем. Никаких разговоров через коммутатор. У меня в вашем городе уже был печальный опыт. Ровно десять лет назад. Тимохин, бегом в райотдел, передай: пусть незаметно блокируют подходы к сберкассе. Пусть все щели закроют. Давай.
Эксперт бросился к мотоциклу.
– В здание проникаем незаметно. Все остальные подробности операции на месте.
Ходики на стене неумолимо подвигались к часу. Данилов сидел в маленьком зальчике лицом к входу и делал вид, что проверяет облигации. Пистолет лежал рядом, прикрытый газетой. У входа, на стремянке, пристроился Никитин, он нацепил старый синий халат, нахлобучил какую-то немыслимую кепку.
За барьером укрылся Шелков с милиционерами.
Тик-так. Тик-так. Стучали ходики, и звук их был похож на шаги времени.
До перерыва осталось семь минут. Дверь распахнулась, и в сберкассу вошел паренек лет семнадцати.
Был он юркий, со стрижечкой «бокс», с челочкой. И одет по последней московской блатной моде: желтые туфли, серые коверкотовые брюки тридцать сантиметров, двухцветная курточка, воротник рубашки выпущен. Он зыркнул глазами. Ничего подозрительного. В углу седой фраер облигации проверяет. Монтер на стремянке.
Он подскочил к барьеру:
– Деньги-то есть?
– А тебе зачем? – спросила кассирша.
Спокойно спросила, без тени страха.
– Аккредитив хочу отоварить.
– Иди, после обеда придешь.
– Приду – жди, – ощерился пацаненок. Сплюнул на пол, еще раз зыркнул по сторонам и выскочил.
Данилов увидел в окно, как из-за угла выкатился трофейный вездеход. Маленькая юркая машина.
Он не успел подивиться на это чудо, как в кассу вошли двое в хороших костюмах и давешний паренек, в руках у них были пистолеты.
Немецкие, автоматически отметил Данилов.
– Нажмешь на сигнализацию – убью! – крикнул высокий чернявый парень.
И тут же Никитин, оттолкнувшись от стенки вместе с лестницей, упал на него.
Грохнул выстрел.
Из-за барьера выскочил Шелков с милиционерами.
– Бросай оружие!
Второй, коренастый, видимо, очень сильный, вскинул пистолет.
Данилов выстрелил. Коренастый упал.
Пацан бросился к дверям, но, увидев милиционеров, отскочил к окну.
– Не подходи. Не подходи… Убью!.. – истерично взвыл он.
Данилов бросил в него стул. И мальчишка, выронив пистолет, покатился по полу. На него бросились милиционеры.
Все.
В сберкассу вошел Ефимов.
– Ну, Иван Александрович…
Слов у него не было, он только развел руками.
Данилов вошел в свой кабинет. Комната была совсем маленькой, похожей на его закуток в МЧК.
В комнате еле втиснулись стол да сейф, на стене у дверей была прибита вешалка.
А вот телефонов было три. Местный, городской и прямой связи с районным начальством.
Данилов снял пиджак и решил пойти на двор умыться. Внезапно затренькал, замигал лампочкой спецтелефон.
– Данилов.
– С вами будет говорить Пал Палыч.
Кто такой таинственный Пал Палыч, Данилов не знал, но, судя по бойкому секретарскому голосу, это наверняка кто-то из местных тузов.
– Данилов? – раздался в трубке ледяной командный баритон.
– Да.
– Ты это что устроил в сберкассе? Стрельбу поднял – весь город мне распугал…
– Я банду брал. Вооруженную.
– Это в Москве палить можно. А у нас население точно знает, что линия ВКП(б) оберегает людей от уголовников. Тебе мало выговора?
– Мне выговора вполне хватает, – перебил райкомовского начальника Данилов, – а партия учит нас беспощадности к вооруженному врагу. Удивительно, что мне надо напоминать об этом вам.
Сказал и бросил трубку.
Данилов вышел во двор, где проводник прогуливал овчарку Альму. Она посмотрела на полковника глазами цвета темного янтаря, словно размышляя: вцепиться в его серые брюки или нет.
Рукомойник был прибит прямо к стене. Данилов ударил по нему – воды не было.
– Я сейчас принесу, товарищ полковник! – крикнул проводник.
Он схватил ведро и побежал к колодцу. Собака направилась к Данилову. Она подошла, взглянула и легла рядом.
– Ты чего, псина?
Собака мотнула хвостом и закрыла глаза.
– Вы не бойтесь. Она своих не трогает, – подошел проводник.
– А как она узнает, кто свой?
– Не знаю.
– Слушай, старшина, ты мне не польешь?
Данилов снял рубашку, стянул майку:
– Давай.
Холодная колодезная вода обожгла тело, смыла утреннюю усталость.
Данилов крепко вытерся полотенцем и пошел к себе.
В коридоре он встретил Ефимова. Начальник райотдела был радостно возбужден.
– Иван Александрович, не знаю, как вас благодарить. От такой беды спасли. Мне бы век не расхлебать.
– Нашел бы как выкрутиться, Виктор Петрович, – Данилов достал папиросу, – а меня уже ваш Пал Палыч пообещал из партии исключить.