Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Где дневник? 
— Выслал к вам с милиционером. Машиной. 
— Спасибо, капитан, ваш Соколов был молодец. 
Данилов повесил трубку и вдруг понял, что вот она, редкая, как говорят его «клиенты», «фрайерская» удача. 
А что, собственно, такое удача? В тридцать девятом году он допрашивал бандита Сенечку Быка. Сенечка в преступном мире «ходил в авторитете», считался одним из некоронованных королей. Он сидел в его кабинете в кожаной коричневой куртке, шоколадных брюках и желтых ботинках на каучуке, ворот рубашки крученого шелка был оторван начисто, уж больно дергался Сенечка, когда его брали. Сидел он непринужденно, заложив ногу за ногу, и курил свои папиросы «Совьет юнион». Самые дорогие, в красной коробке, на которой была выдавлена знаменитая мухинская композиция. Поигрывая длинной папиросой под названием «метр курим, два бросаем», Сенечка жаловался Данилову: 
— Вам этого, гражданин начальник, не понять, вы, извините, на жалованье живете, а вот мои все неприятности сегодня — сел играть в терц. И карта пошла, как никогда. Да что вы, Иван Александрович, вы-то знаете, что Бык всегда играет честно. Так вот я и говорю: пошла карта, и выиграл я семнадцать тысяч и рыжие бочата, — Сенечка ткнул папиросой в лежащие на столе часы, — представляете? 
— Представляю, — кивнул головой Данилов. — С кем играл-то? 
— Вы же меня знаете, гражданин начальник, я о таких вещах разговаривать не люблю. Так вот, мне все говорят: «Такой понт раз в десять лет подваливает, не ходи на дело». А я пошел. Значит, правда, что жадность фрайера губит. Как вы считаете? 
— Да нет, Сеня, — ответил ему тогда Данилов, — не прав ты, мы тебя до той квартиры на Второй Мещанской довели. Дали тебе с Лебедевым в карты сыграть, а потом у сберкассы и взяли. Так что играй не играй, один конец. 
— А какой он — мой конец? — хрипло спросил Бык, и глаза его словно выцвели от напряжения. 
— Ты же знаешь сам, чего мне тебя учить? 
— Значит, по совокупности пойду за всю масть? 
— А ты как же хотел, только за азартные игры, незаконное хранение оружия и сопротивление работникам милиции? 
— Конечно бы хотел, — горько вздохнул Сенечка, — но разве с вами сыграешь? В вашей колоде, гражданин начальник, всегда десять тузов. Видно, отпрыгался я. 
Данилов вспомнил этот разговор, подумав о фрайерском счастье. Нет, их дело — это не карты. Здесь нет хорошего прикупа и длинной масти. Их удача результат четкой и кропотливой работы многих людей, их отношение к ней. Если ты любишь, болеешь за нее душой, забываешь все остальное, кроме нее, вот она, твоя удача. Видимо, таким человеком и был покойный младший лейтенант Соколов. Поэтому и вел он свой дневник. Даже убитый, он участвовал в розыске. 
В дверь постучали. 
— Войдите. 
Вошел старшина милиции. 
— Товарищ подполковник, капитан Платонов приказал передать вам планшет лично. 
— Спасибо. Идите. 
Старшина вышел. Иван Александрович щелкнул тугими кнопками застежки, вынул тетрадь в потрепанном коричневом переплете. Приблизительно посередине она была заложена листом бумаги с надписью: «Судин». Данилов раскрыл тетрадь. 
 
«Судин Илья Иосифович, год рождения 1897, беспартийный, несудимый, происходит из служащих, работает уполномоченным по снабжению (проверял в постпредстве АзССР: отзываются о нем неопределенно). Бывает в командировках в Баку и Белоруссии (проверял: командировочные правильные). Из Белоруссии ничего не привозит (со слов соседей), из Баку всегда сухофрукты и вино (проверял: не спекулирует). Факт положительный — сухофрукты раздает бесплатно соседям, особенно тем, у кого дети. 
 
В личном деле записано: инвалид труда за Магнитку, туберкулез. Факт отрицательный — за два года ни разу не обратился к участковому врачу, в тубдиспансере на учете не состоит. Одевается хорошо. Карточки отоваривает вовремя. Знакомство в доме не ведет. Несколько раз в гостях была чернявая женщина нерусского склада, видно узбечка. Оставалась ночевать. Трижды видел с полковником авиации. Они ездили на машине «виллис» Д 107-02 (воинской части) один раз и четыре раза на «эмке» МТ 51-50. 
  
С людьми приветлив, вежлив. Факт положительный. Но ни с кем не дружит, скрытен, о себе ничего не рассказывает, что есть факт отрицательный. 
 
Доложил о нем начальнику отделения угрозыска капитану Платонову как о человеке подозрительном. Обещал разобраться. Квартплату вносит вовремя. Говорит по телефону с Минском, Брестом, Баку. Недавно купил трофейную радиолу и пластинки, отдал семь тысяч. Купил с рук. (Откуда такие деньги? Факт отрицательный.)» 
 
Все, на этом записи о Судине кончались. Данилов еще раз перечитал их и мысленно поблагодарил человека, которого никогда не видел. Эту тетрадь необходимо передать генералу, пусть покажет деятелям из отдела службы, как работает настоящий участковый. А то некоторые из них только за порядком в магазинах следят да паспортным режимом интересуются. В порядке паспорт живи, делай, что хочешь. Спасибо тебе, Соколов, большое спасибо. 
Данилов набрал номер ОРУДа [53]. 
— Воробьев, — ответила трубка. 
— Боря, — сказал он замначальнику, — мне тут две машины установить нужно, только срочно. 
— А у вас все срочно. Тут мне Муштаков звонил, прямо скандалил: мол, установи номер «эмки»-пикап. И что ты думаешь, на ней всего лишь с пивзавода бочку пива увезли. А мы два дня бегали. 
— Боря, — устало сказал Иван Александрович, — ты же знаешь, что у нас пивом не интересуются. 
— Да, твоя контора посерьезнее. Давай. 
— «Виллис» Д 107-02 и «эмка» МТ 51-50. 
— Так у тебя и номера есть, это дело минутное. 
— Я жду. 
— Жди, я быстро. 
Данилов снова начал перечитывать документы, делая выписки в блокнот. Он обещал утром доложить начальнику МУРа свои соображения. Дневник убитого участкового стал именно той деталью, которая наконец соединила цепочку Судин — Валиева — Кузыма — «полковник». Теперь можно выстроить первоначальную версию и начать обработку оперативных данных. Он уже прикинул, кто из сотрудников займется каждым из фигурантов по делу. Надо немедленно подготовить спецсообщение в отношении номерных знаков денег и госклейм золотых пластин. Наверняка от них потянется ниточка, которая приведет поиск к тем, кто передал их Судину. И главное, версия «полковника», ею он сам займется, лично. 
Воробьев позвонил через полчаса: 
— Слушай, Иван, я все выяснил. С «виллисом» глухо. 
— То есть? 
— Машина эта отдельного инженерного батальона МВО [54]. Водитель — старший сержант Луценко. Но, видишь ли ты, две недели назад, перед самым Новым годом, он погиб в катастрофе. Сбил ограждения моста и сорвался в Москву-реку в Ильинском. 
— Причины? 
— Экспертиза установила сильную форму опьянения. 
— Ясно. 
— «Эмка», тебя интересующая, из спецавтохозяйства Метро-строя. Шофер Калинин Владимир Данилович. 
— Он давно работает на этой машине? 
— Семь лет. 
— Почему не в армии? 
— Метрострой же бронированный. Записывай адрес. 
 
«ГУББ НКВД МУР ОББ ДАНИЛОВУ 
 
СРОЧНО! 
 
ВЧЕГРАММА 
 
Машина «Дуглас», бортовой знак 1276 Бакинского УГВФ. Командир — пилот II класса Рахимов Батыр Рахимович. Время вылета 10.00. Посадка для заправки в Астрахани. По нашим данным, никто во время заправки машину не покидал. 
 
ГУББ НКВД Курин». 
 
 
 
«УББ АзССР МУР ОББ ДАНИЛОВУ. 
  
СРОЧНО! 
 
ВЧЕГРАММА 
 
Машина «Дуглас», бортовой знак 1276 — командир Рахимов Батыр Рахимович — совершила посадку в Баку в 0.15 местного времени. Гр. Валиева З.В. взята под наблюдение. Путем оперативных мероприятий устанавливаем связи. Ждем вашего сотрудника. 
 
УББ АзССР Ибрагимбеков».