Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
– Да нет, Коля. За такое дело нас с тобой вполне могут отправить в другую сторону.
– Вполне, – мрачно вмешался шофер Быков, – помните, товарищ начальник, как Коля Рязанов в сорок первом сына наркома за убийство арестовал?
– Ну, – Данилов достал папиросу, – так Колю на пересылке блатари зарезали, а наркомовского сына я в горкомендатуре видел. Капитан.
Быков в сердцах плюнул.
– Так что, Иван Александрович, будем брать? – насмешливо спросил Никитин.
– Будем.
До самой деревни они молчали.
У первого дома на лавочке сидела старушка, в сумерках трудно было определить ее возраст.
– Добрый вечер, мамаша, – как можно любезнее спросил Никитин, – где здесь Андреевы живут?
– А вот, сынок, по этой улице четвертый дом.
* * *Небогато жил убитый разгонщик. Совсем небогато. И мамаша была у него добрая и простая, с тяжелыми узловатыми руками, приученными к крестьянскому труду.
– Вы, товарищи милицейские начальники, – сказала она, – о Славочке ничего плохого не думайте. Он на войну добровольцем пошел. Только на фронт-то попасть ему не довелось, их эшелон под Смоленском разбомбили. Год он по госпиталям провалялся. У него отсрочка до сентября.
– А сколько он уже дома не живет? – поинтересовался Данилов.
– Да почитай, с октября сорок второго.
– А что делает?
– Работает, товарищ начальник. Вот.
Женщина открыла жестяную коробку от монпансье и достала коричневую рабочую карточку.
– Вот, – вздохнула она, – так и живем. Славочкина рабочая да моя иждивенческая.
– А вы разве не работаете, мамаша? – спросил Никитин.
– Работаю, сынок, как же, работаю в совхозе, только вот карточку рабочую получить не могу.
– Скажите, – Данилову было искренне жаль эту простую трудовую женщину, которая своими руками зарабатывала на жизнь до старости, – где сейчас ваш сын?
– А в городе он, милый, живет у невесты. Он же техникум перед войной закончил.
– Какой?
– Да малограмотная я. Сейчас бумажку принесу.
Она вышла в другую комнату и, вернувшись, положила на стол свидетельство об окончании Тайнинского техникума бытового обслуживания.
Был Слава Андреев, оказывается, техником-фотографом. Данилов взял рабочую карточку, посмотрел на штамп. «Московский трест бытового обслуживания».
– Скажите, мамаша, – вкрадчиво, как бы между делом, поинтересовался Никитин, – а он вещей никаких не приносил?
– Да что ты, милок, – женщина замахала руками, – помилуй бог! Мы люди трудовые, честные, не какие-нибудь спекулянты.
– Ну а друзья его у вас бывали?
– Бывали, дружок его Игорь, значит, студент, и сослуживец его, Нефедыч.
– А вы не знаете, где этот Нефедыч живет или адрес его работы?
– Нет, милок, не знаю. Ты скажи, не томи меня, со Славой что случилось?
– Вам все расскажет ваш участковый.
В машине Данилов молчал, только на въезде в Москву сказал Никитину:
– Сейчас возьми людей и к Гаранину.
Белов
Данилова не было, он куда-то укатил, поэтому Сергей пошел к Серебровскому. Замначальника критически оглядел его и сказал:
– Костюмчик ничего, только вот галстук… – Серебровский открыл шкаф, достал красивый полосатый галстук. – Надевай. Натуральный шелк. Я его в сороковом из Риги привез. Вот теперь ты настоящий московский пижон. Да, вот еще проблема. С пустыми руками тебе идти неудобно. А на жалованье и на оперативные пять червонцев ничего ты, Белов, не купишь. Ладно. Главное – дело.
Серебровский открыл сейф, достал плитку шоколада «Золотой ярлык» и бутылку крымского портвейна.
– Вот теперь ты, Сережа, истинный кавалер. Оружие взял?
– Да, товарищ полковник, вальтер.
– Правильно, он небольшой и удобный.
В кабинете Белов нашел кусок белой бумаги, завернул шоколад и портвейн, нашел кусочек шпагата и завязал сверток. Конечно, здесь нужна ленточка, но ничего, по военному времени и так сойдет. На сейфе внезапно ожила черная тарелка репродуктора, и зажигательный женский голос поведал, что на полянке возле школы стали танки на привал. Белов так и вышел из здания МУРа, напевая привязчивую мелодию.
* * *Он шел по Петровке медленно, не торопясь, чтобы не доставлять внешнего беспокойства ребятам из наружки, которые топали за ним.
Его задача заключалась в том, чтобы, когда он с объектом выйдет из дома, хлопнуть того по плечу, ну а дальше дело техники.
Весенний вечер медленно надвигался на город. И хотя было еще совсем светло, Сергей чувствовал его приближение. Потускнели блики в окнах домов, и все вокруг изменило свой цвет. Он стал более густым, синеватым.
На старой церквушке померкла облезлая маковка, гуще стали тени в проходных дворах. На смену девушкам, постовым милиционерам, вышли крепкие мужики с карабинами СВТ.
На углу Столешникова остановилась военная машина, из нее выпрыгивали офицеры с пистолетами и сержанты с карабинами. На рукавах гимнастерок повязки с надписью «Комендантский патруль». По трое они расходились по центральным улицам. Начиналась тяжелая ночная работа.
Но пока город, словно огромный корабль, плыл навстречу ночи. Напротив дома номер 8 стоял старенький «Опель-Р-4», которому давно уже приготовили место в Политехническом музее, но стараниями управленческого механика Володи Царькова он ходил лучше, чем любой ЗИС-101. Машина эта была закреплена за наружкой.
Ну вот и нужный дом. Белов еще раз оглядел переулок. Хорошее место. Подлинно московское. С каким удовольствием постоял бы Сергей рядом с комиссионкой, покурил бы, на народ посмотрел. Но надо было идти.
Дверь ему открыла хозяйка:
– Здравствуйте, Сережа.
– Здравствуйте. – Белов протянул сверток.
– А это что?
– Это вместо цветов.
– Пойдемте. – Головня, на ходу разворачивая сверток, повела Сергея в комнату.
За столом сидели красивый парень в военной форме с капитанскими погонами и яркая, хорошо одетая брюнетка.
– Знакомьтесь, – сказала хозяйка, – это мой друг Сергей. А это мои самые близкие люди: Глеб Катышев, он фронтовой кинооператор, и Нина, редактор со студии документальных фильмов.
Глеб пожал Сергею руку.
Наконец Головня развернула бумагу:
– Какая прелесть. Где вы это взяли, Сережа?
– Выпросил, Наташа, вымолил буквально в буфете нашего наркомата.
– А где вы работаете? – спросил Глеб.
– В наркомате госконтроля, я юрист.
Глеб посмотрел на две колодки на пиджаке Белова:
– Пришлось повоевать?
– Немного. В сорок первом.
– Но, видимо, неплохо, если «За отвагу» и «За боевые заслуги» получили, – усмехнулся Глеб.
«За боевые заслуги» Сергей получил в прошлом году после ликвидации банды «докторов». Но веселому капитану об этом знать было не обязательно.
– Меня контузило, а потом крупозное воспаление легких, вот и списали в тыл, – смущенно пояснил Белов.
По сей день, несмотря на то что служба его была не самой безопасной, Сергей мучительно переживал, что он не на фронте.
– Прошу к столу, прошу, – засмеялась хозяйка.
Они прошли в соседнюю комнату к накрытому столу. На нем ничего особенного не было. Обычный набор для военного времени. Но даже и пайковые консервы, и обязательный винегрет, и картошка вареная, и селедка были приготовлены и сервированы так, что вызывали воспоминания о довоенном благополучии. Украшением стола была большая кулебяка.
– Это фирменное блюдо Наташи, – сказал Сергею Глеб. – Вы должны, как новичок, съесть первый кусок.
Разлили водку, чокнулись. Сергей выпил и закусил кулебякой. Она действительно была вкусна необыкновенно.
– Как здорово вы готовите, Наташа, – Сергей говорил вполне искренне, – тесто прелесть, мясо такое нежное.
– За тесто спасибо. Это мое, а вот мясо извлечено из «второго фронта».
– Неужели американские консервы?
– Вы угадали, тушенка прислана союзниками.
– Друзья, а что мы так сидим, – вскочил Глеб, – где музыка? Я привез из Румынии новые пластинки Петра Лещенко.