Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

  
Белов
 
Он отрабатывал связи Минина. Пять страниц машинописного текста с фамилиями и адресами. 
Целый день Сергей сидел в десятом отделении, куда вызывал для беседы людей, так или иначе связанных с певцом. 
Аккомпаниатор Мондрус Виктор Исаакович был на концерте в госпитале. Домработница Глебова Вера Ивановна была с женою Минина в Сандуновских банях. Полковник Калашников — в комендатуре. Концертмейстер Альберт Францевич Цоо — в Москонцерте. Поэт-песенник Лебедев лежал больной. Композитор Строков — в поездке на фронт. Администратор Москонцерта Климов возил группу в воинскую часть. Врач Либерзон — в больнице. 
Почти у всех людей, перечисленных в списке, было алиби. Но Белов продолжал проверять каждого и уцепился за то, что Климов часто ездил в Ленинград. Это была хоть и слабая, но зацепка. Сергей начал отрабатывать связи Климова и из документов выяснил, что он был женат на Кире Розановой. Это уже было кое-что. Но мало ли кто на ком был женат? Брак Климова и Киры Розановой еще ничего не доказывал. 
Пожили, пожили да и разошлись. По документам все выглядело именно так. 
Сергей позвонил Минину. Телефон долго не отвечал, длинные басовитые гудки бились в эбонитовой трубке. 
Но Белов не разъединялся, ожидал ответа. 
Наконец женский голос ответил: 
— Да. 
— Можно Александра Петровича? 
— Это из филармонии? 
— Нет, из милиции. 
Женщина на том конце трубки помолчала некоторое время, потом сказала: 
— Минутку. 
Белов уже знал, что Минин недавно вышел из больницы, что состояние его удовлетворительное и дело явно идет на поправку. 
— Слушаю, — подошел к телефону Минин. 
— Александр Петрович, старший лейтенант Белов из МУРа беспокоит. Вы бы не смогли уделить мне полчасика? 
— Когда? 
— Да прямо сейчас. 
— Приезжайте. 
Дверь Сергею открыла высокая красивая женщина. 
— Что же вы не спрашиваете, кто там? — поинтересовался Сергей. 
Женщина улыбнулась: 
— А нам, товарищ старший лейтенант, уже некого бояться. Взяли все, что могли. Вы проходите, Александр Петрович ждет. 
Минин сидел в кресле. Одет он был в темную байковую пижаму. 
— Вы уж извините меня, — сказал он, — пока еще в себя прийти не могу. 
Певец был желтовато-бледным, сложное переплетение бинтов окутывало голову. 
— Вы садитесь, — пригласил он Белова. 
Сергей сел. 
— Слушаю вас. — Минин потянулся за папиросой. 
— Александр Петрович, вы знаете Климова? 
— Конечно. Очень милый человек, наш администратор. 
— Вспомните, перед вашим... — Сергей сбился, не зная, как сказать. 
— Вы имеете в виду перед ограблением? — усмехнулся Минин. — Да, Климов заходил. Говорил о каком-то концерте в госпитале. 
— А вы не заметили ничего необычного? 
— Пожалуй, нет. Только я дал согласие Климову, а утром позвонил в филармонию уточнить. А мне сказали, что ничего об этом концерте не знают. Правда, у нас такое бывает. 
— Долго пробыл у вас Климов? 
— Минут сорок. 
От Минина Сергей позвонил в филармонию и точно узнал, что никакого концерта в госпитале не намечалось. 
Значит, Климов приходил за другим. Квартиру он проверял, а потом наводил. 
Он приехал в МУР и встретил в коридоре Никитина. 
Тот шел, поскрипывая сапогами, насвистывая бесконечное «Утомленное солнце». 
— Приехали? — обрадовался Сергей. 
— Только я. Самолетом прилетел. Данилов и Муравьев на перекладных трясутся. 
— Вышли? — спросил Белов. 
— А то. 
В кабинете Никитин развернул протокол допроса Шаримевского. Белов читал долго, потом засмеялся и положил перед Никитиным свои документы. Тот проглядел их, одобрительно хмыкнул: 
— А ты молодец, Сережа. Вышел все-таки. 
— Да разве это вышел, здесь работы еще на месяц. 
— Пошли к Серебровскому, — Никитин подтолкнул его к дверям. 
  
Данилов и Серебровский
 
— Ну, с приездом, Ваня. Знаю, все знаю о твоих успехах. Какие мысли? 
— Как ведет себя Климов? 
— Обычно. Работа, дача, на городской квартире не бывает. 
 
— За ним хорошо смотрят? 
— Дай бог. Что думаешь предпринять. 
— Брать его будем, Сережа, не думая. Что о нем известно? 
— Тут, понимаешь, история романтическая. Климов человек слабый, ну, конечно, любил пожить хорошо. Женился на Кире Розановой, бабе шалавой, для которой, кроме ресторанов и Южного берега Крыма, никаких других развлечений не существовало. Климов зарабатывал немного. А ей жить хотелось. Вот и открыла она подпольный абортарий. Села. Он ее ждал. Она пришла в сороковом и еще пуще во все тяжкие пустилась. 
— Красивая дама? 
— Говорят, весьма ничего. Врачебную практику забросила, устроил ее дядюшка в меховой магазин. И подумай, в какой? 
— Я тебе гадалка, что ли? 
— Да в тот, который банда Пирогова колупнула. 
— Так, — Данилов зашагал по комнате, — так. Видишь, откуда нитка-то идет? 
— Твой Шаримевский показывает, что ушел один Лапшин, это он у Киры отсиделся. Роман у них. Знойная любовь. 
— А при чем здесь Климов? 
— Он любит ее, понимаешь, любит. Готов для нее на все. Ну и наводит, конечно. Деньги и ценности копит, думает вернуть свою красавицу. 
— Откуда столь интимные сведения? 
— Ты будешь смеяться, но от бывшей домработницы Климова. 
— Сколько ей лет? 
— Говорит, семьдесят пять, но я думаю, кокетничает. 
— У тебя, Сережа, дар «колоть» женщин всех возрастов. 
— Свойство характера. Иди пиши план опермероприятий. 
  
Данилов
 
В гостях хорошо, а дома лучше. Только работы дома больше. 
Иван Александрович чувствовал, что дело «докторов» входит в последнюю, заключительную фазу. Теперь ошибиться он не мог никак. 
Целый день он провел на Остоженке, осматривал подходы к квартире Климова. Два проходных двора, черный ход из квартиры, сквозной подъезд, узкий проезд между домами, куда незаметно может въехать санитарный фургон. Все это было аккуратно нанесено на схему. И сразу же ожила схема. Плотно перекрыли работники милиции Остоженку. 
Теперь дача. Стояла она среди недостроенных домов, рядом с дорогой, за которой начинался лес. Не то чтобы очень густой, обычная дачная роща, но все же лес. Перед дачей огромная поляна, метрах в двухстах одноэтажный бревенчатый домик поста ВНОС [40]. В нем девять бойцов и лейтенант. 
Данилов связался с их командованием и приехал на пост вместе с щеголеватым майором из штаба ПВО. Свободные от дежурства люди собрались в ленинской комнате. 
— Товарищи бойцы и сержанты, — начал майор, — к вам приехал подполковник милиции Данилов. У наших органов есть к вам просьба и важное поручение. 
Данилова слушали внимательно. Он сразу понял, что за народ служит на посту. Понял по наградам на гимнастерках, по нашивкам за ранения. Списали этих ребят по здоровью в тыл. Поэтому Данилов рассказал о потерях, рассказал о тех, кого убила банда. И о Ленинграде рассказал. О людях, умирающих от истощения, и продуктах, найденных на обыске. 
Его слушали внимательно. Разглядывали его ордена боевого Красного Знамени, Красной Звезды, медали. Эти молодые ребята, прошедшие фронт, понимали, что просто так эти награды не дают. 
— Вы должны нам помочь, товарищи, — закончил свое выступление Данилов. 
Встал лейтенант, начальник поста. 
— Мы все поняли, товарищ подполковник, поможем, если надо, людьми и огневыми средствами. Мы считаем, что бандиты те же фашисты. И долг наш уничтожить их. Только одно, мы люди военные и, более того, технические, в деле вашем разбираемся слабо. Вы уж пришлите нам специалистов. 
 
Так на посту появились еще десять бойцов и техник по телефонной связи. 
Наблюдение за Климовым пока ничего не давало. Вел он себя как обычно. Ездил в Москонцерт, потом с бригадами артистов по госпиталям, заходил в магазин, отоваривал карточки и ехал в Кунцево. Правда, однажды поехал на Перовский рынок, купил шоколада, десять пачек папирос «Казбек» и вина. Для скромного администратора это были расходы непосильные. Купив все это, Климов вернулся на дачу.