Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Ты думаешь, Иван, что я буду кричать, ногами топать? Нет. Не буду. Потому что у тебя тогда козырь на руках окажется. Ты мне рапорт на стол: прошу, мол, отправить на фронт. 
— Я не подам рапорта, ты же знаешь. 
— А кто тебя знает, нынче все нервные. Плохо, Ваня, у тебя получилось. Неужели хотя одного живым взять нельзя было? 
— А я разве говорю, что получилось хорошо? Сам знаю, что плохо. Хуже некуда. 
— Тогда давай излагай диспозицию. 
— Ты, пожалуйста, карандаш положи. А то этот стук в голове отдается. 
— Извини. 
Начальник положил карандаш, взял коробку спичек и начал крутить ее в руках. 
«Психует», — подумал Данилов. — Держится на пределе». Зазвонил телефон, начальник поднял трубку. 
— Да... Где?.. А для чего тебя уголовным розыском района поставили руководить? Ты хочешь, чтобы я приехал твоих карманников ловить?.. Что?.. Пусть твои лодыри по магазинам бегают... Ты знаешь, что такое для семьи карточки продуктовые на месяц?.. Через три дня доложишь... У меня все. 
Начальник положил трубку, усмехнулся. 
— Вот наорал на Чумака, и легче стало. Слушай, на тебе лица нет. Говорят, ты там чудеса храбрости показывал. 
Данилов поморщился, достал папиросу, закурил. 
Они помолчали. Многолетняя дружба, прошедшая самые тяжелые испытания, накрепко связала их. И даже молчание иногда говорило больше, чем самые красивые слова. 
— Я думаю так. Розанов был главарем всей группы. Какие-то люди, среди них один из банды Пирогова, грабили магазины, добычу свозили к Розанову. Кто эти люди, нам необходимо установить, и мы установим. Но цепочка складывается так. 
Розанов — Баранов. Баранов — пацаны — спекулянты. Туда Адвокат выкидывал малую толику. Так, деньги на мелкие расходы. Далее Розанов — бандиты с машиной. Это основное. Связь с ними поддерживал Витька-Царевич. Самохину удалось кое-что выяснить, и прежде всего, что Виктору Капытину не семнадцать, а девятнадцать лет. Я думаю, что фальшивую метрику, как и броню Баранову, изготовил Розанов. Он, как юрисконсульт ВОСа, то есть организации инвалидной, имел допуск к подобным бланкам. Этот Царевич был связным между Барановым — Розановым и бандой. Убитый на даче числится в картотеке наркомата, «работал» перед войной в Ленинграде, Громов Павел Петрович, кличка Матрос. 
— Слушай, Иван, не слишком ли много бандюг залетных? 
— А теперь они все залетные. Война. 
— Я имею в виду Ленинград. Трое: Матрос, Слон и этот Андрей. 
— Вот письмо при обыске я нашел интересное. — Данилов протянул начальнику конверт. 
Тот взял его, вынул письмо, долго внимательно читал, потом зачем-то даже посмотрел бумагу на свет. 
— Любопытный документ. Весьма любопытный. Судя по некоторым деталям, обстановка четко напоминает Ленинград. Надо сориентировать ЛУР, подготовь спецсообщение. 
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился помощник. 
— Товарищ полковник, капитан Муравьев срочно хочет видеть подполковника Данилова. 
— Зови, — сказал начальник. — Знаешь, Иван, нет ничего хуже, когда на штатских мундир надевают. Одних он тяготит, а другие, наоборот, превращаются в ходячий строевой устав. Полковник, подполковник, капитан. Ему бы в городской комендатуре цены не было. 
— Разрешите? — вошел Муравьев. 
Был он, как всегда, подтянут и бодр. Ни бессонная ночь, ни захват дачи Розанова совершенно не отразились на нем. И Данилов позавидовал его силе и молодости, вспоминая, с каким трудом он сам собирался на беседу в этот кабинет. 
— Товарищ полковник, — Игорь подошел к столу, эксперты-искусствоведы дали заключение. 
— Давай. — Начальник взял акт. 
Он опять долго и внимательно читал его. Слишком долго, тем более что акт экспертизы написан страницах на пятнадцати. 
Начальник читал, что-то постоянно подчеркивая красным карандашом. 
Данилову внезапно захотелось спать. Состояние это было мучительным. Сон волнами наплывал на него, и тогда на секунду Иван Александрович отключался. Всего на одну секунду. Но секунды эти чередовались с удивительной последовательностью и становились все длиннее и длиннее. 
 
Начальник посмотрел на Данилова и шепнул Муравьеву: 
— Скажи, чтобы нам чай дали покрепче. 
Данилов не слышал этого, он спал. И во сне снова видел синие в утреннем свете сугробы у дачи Розанова, дом со смешной башенкой и поле до самого горизонта. 
— Иван, а Иван, — начальник дотронулся до его плеча. 
Данилов открыл глаза, тряхнул головой. 
— Прошу прощения. Не понимаю, как это могло случиться. 
— Ничего, не у чужих людей, на, пей. 
Чай был ароматен и крепок. Данилов пил его мелкими глотками и чувствовал, как отступает сон и вязкая пелена инертности покидает его уставшее тело. 
— Ну, что сказать. Эксперты пишут, что у Розанова обнаружено много ценных вещей из собраний ленинградских коллекционеров и даже из госхранилища. Тут перечисляются предметы, представляющие особую ценность. В частности, золотой кубок работы Бенвенуто Челлини. Кстати, Муравьев, где вещи, изъятые у Розанова? 
— Как положено, товарищ начальник, в хранилище. 
— Ты их мне потом покажи. Больно они поэтически про них пишут. А то живем дураки дураками. Кражи да налеты. Продолжим наши игры. Какие соображения по поводу банды? 
— Будем усиленно работать с задержанными. Белова пошлю в Салтыковку, пусть отрабатывает связи Царевича. 
— А что с Дубасовой? 
— Потерпевшая. Доказательств связи с бандой нет. Баранов ничего толком сказать не может. Он же только ночевал у нее. Утром Дубасова его выгоняла, разрешала возвращаться перед комендантским часом. Ночного пропуска у него не было. 
— Забавно. Действительно, предъявить ей нечего. У нас пока за хиромантию не судят. 
— Когда представить план опермероприятий? 
— Утром. А сейчас езжай домой и ложись спать. Спецсообщение для ленинградцев Муравьев подготовит. 
Они вышли из кабинета начальника, и Данилов сказал: 
— Игорь, вызови мне машину, а то у меня даже на это сил нет. 
Он ехал в машине, которую дважды останавливали ночные патрули, но не слышал этого, он спал. 
Наташи не было, видимо, ее опять задержали на работе. Данилов вошел в прихожую, скинул шинель, стянул, постанывая, сапоги и, как был, в кителе и галифе, упал на диван. Последним осознанным движением, автоматически выработанным за много лет, он вытащил из кобуры пистолет и сунул его под подушку. 
Наташа пришла домой около двенадцати, раскрыла дверь и увидела мужа, спящего в полной форме. Она не стала входить, зная, что, как бы Данилов ни устал, он сразу же просыпается от присутствия человека в комнате. Раньше ее немного пугало это. Она говорила мужу, что он спит по-волчьи. Потом, через много лет совместной жизни, Наташа поняла, что это один из необходимых компонентов службы мужа. 
Данилов проснулся ночью. Снял китель и галифе, умылся и пошел в спальню к жене. Наташа проснулась, зажгла свет, засмеялась. Уж слишком комично выглядел муж в нижнем белье с пистолетом в руках. 
— Данилов, — спросила она, — когда ты не будешь класть пистолет под подушку? 
— Когда уйду из милиции. 
— Значит, нам втроем спать всю жизнь? 
— Он мешает тебе? 
— Нет, я все эти годы боюсь, что когда-нибудь он выстрелит, как чеховское ружье. 
— Он у меня умный и шалить не будет. 
— Тогда неси его сюда. 
Когда Данилов проснулся, в комнате было совсем светло. Он посмотрел на часы. Десять. Однако неплохо он поспал. Сел на кровати и увидел свои тапочки. Обыкновенные домашние тапочки, которые перед войной выпускала фабрика «Скороход». Они были совсем новые. Некому их носить в этой квартире, некому. 
 
Со странным ощущением покоя он всунул в них ноги и пошел в кухню. На плите стоял чайник, накрытый куклой со стеганым широким подолом платья. Данилов налил горячей воды и пошел бриться. Он внимательно рассматривал свое лицо и отметил, что пока выглядит совсем неплохо. Даже седина ему к лицу. Да, господи, какие его годы, всего сорок три. Отоспаться дня два, и он еще хоть куда. На полочке у зеркала стоял флакон «Тройного» одеколона, видимо, из старых довоенных запасов. Интересно, работает ли газовая колонка? Иван Александрович двинул рычаг, зажег запал. Колонка работала.