Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Но на него навалились, вырвали оружие. И тогда Игорь сел на землю и заплакал. 
  
Данилов
 
Ивана Шарапова хоронили в последний день сентября. Он был прозрачным и ярким, этот последний день. 
Могила Ивана оказалась под самой стеной, на старом, заброшенном участке кладбища. 
Когда опустили гроб, на край могилы шагнул начальник МУРа. 
— Товарищи! Мы хороним сегодня нашего боевого друга Ваню Шарапова, честного большевика, отличного оперативного работника и прекрасного человека. Наш фронт здесь, на улицах родного города. И на нашем фронте тоже есть потери, атаки и отступления. Иван Шарапов погиб, как настоящий чекист, заслонив собой родную столицу. Так вечная память герою и смерть фашистской нечисти! 
Начальник стоял у могилы, а четверо милиционеров начали забрасывать яму землей. 
Данилов слышал, как комья стучали о крышку гроба. 
«Значит, ушел от нас Иван. Может быть, — думал Иван Александрович, — лучше было отпустить его на фронт?» 
Нет, Шарапов был нужен здесь. 
Данилов глядел, как быстро вырастает земляной холмик, как двое милиционеров устанавливают над ним простой деревянный памятник со звездой. В щемящее чувство тоски вмешалось совсем другое — злое и сильное. Он подумал о Резаном, но на этот раз подумал спокойно. Данилов ни на секунду не сомневался, что возьмет его через несколько дней. И это будут лучшие поминки по Ивану. 
На кладбище сухо треснул залп. 
  
Глава 5.
 
МОСКВА. Сентябрь 
 
 
Постановление Государственного Комитета Обороны 
 
о введении в Москве и пригородах 
 
осадного положения 
 
«19 октября 1941 года 
 
Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100 120 км западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах. 
 
В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил: 
 
1. Ввести с 20 октября 1941 г. в г. Москве и прилегающих к городу районах осадное положение. 
 
2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспорта с 12 час. ночи до 5 час. утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта гор. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати. 
 
3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта г. Москвы... для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды. 
 
4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте. 
 
Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие. 
 
Председатель Государственного 
 
Комитета Обороны. И. СТАЛИН. 
 
 
Москва, Кремль. 19 октября 1941 г.». 
 
 
«НАЧАЛЬНИКУ МУРа. 
 
от начальника отделения ДАНИЛОВА 
 
РАПОРТ 
 
Настоящим докладываю, что, приступая к реализации мероприятий по ликвидации банды Отца, состоящей из особо опасных преступников и вражеских пособников, нами предприняты следующие меры. 
 
1. 29 сентября 1941 года в доме 26 по Грузинскому валу полностью обезврежена группа ракетчиков. В результате операции трое из них убиты, двое арестованы. 
  
Из материалов допросов выяснено, что главарь банды Резаный, он же опасный рецидивист Широков, бежал. 
 
2. В доме по адресу Курбатовский переулок. За, где находилась база преступной группы, была устроена засада. Широков той же ночью вернулся туда. От задержания Широкова временно воздержался, зная, что он приведет нас к главарю банды — Отцу. 
 
3. Целым рядом оперативных мероприятий установил, что руководителем банды вражеских пособников является священник Ваганьковской церкви Потапов. 
 
4. Мною совместно с капитаном госбезопасности Королевым разработан план по совместной ликвидации преступной группы. Операцию начинаем в ближайшее время. 
 
5. Ходатайствую о награждении павшего смертью героя старшего оперуполномоченного Ивана Сергеевича Шарапова, а также помощника уполномоченного Муравьева. 
 
Начальник отделения МУРа И. Данилов 
 
10 октября 1941 года». 
 
В углу рапорта стояла размашистая резолюция начальника: «К ликвидации банды приступить немедленно. Шарапова посмертно представить к ордену. Назначить на его место Муравьева, присвоив ему должность оперуполномоченного». 
  
Данилов
 
— Ну все, — Иван Александрович встал, взял со стола початую пачку папирос, — поехали. 
Все просто. Встал, сказал, взял со стола папиросы. Сегодня вечером все будет кончено. Сегодня наконец допишутся листы дела «Об убийстве старшины Грасса». Начатое в июле, оно казалось Данилову бесконечным и, пожалуй, наиболее сложным из всех, с которыми ему приходилось встречаться. Сложность его заключалась прежде всего в огромном количестве разных людей, проходивших по этому делу. Харитонов, Широков — Резаный, Лебедев — Мышь... Это были активные участники, главные действующие персонажи, но вокруг них находилось огромное количество статистов, и всех необходимо было выявить, найти, допросить. 
Но была и еще одна сложность. Самая большая. У Данилова было мало людей, а обстановка заставляла заниматься сразу несколькими делами. Все же раскрытие этого старого убийства было для Ивана Александровича главным и основным. Как он ждал сегодняшнего дня! 
— Поехали, — Данилов посмотрел на Игоря. — Люди где? 
— Группа захвата в машине. Остальные ждут на месте. 
Они вышли в темный коридор. 
— Данилов! Иван Александрович! — к ним шел начальник МУРа. — Ну что? Готов? 
— Думаю, часа через два Широков здесь будет, вот в этом коридоре. 
— Ох, Иван, перестань, не хвались, на рать едучи... 
— А я не хвалюсь, я знаю, что возьму его сегодня. 
В голосе Данилова было столько твердой уверенности, что начальник удивленно замолчал. Никогда он не видел Ивана Александровича таким возбужденным. 
— Тебя, я слышал, вызывали? 
— Вызывали. 
— Ну и что? 
— Сказали все то же, что и вам. 
— Гляди, Иван, партии обещал. Знаешь цену такому слову? 
— Знаю. 
— Хочу с тобой поехать, но не поеду — помешать боюсь. 
— Действительно, лучше не мешайте. 
Спускаясь по истертым ступеням лестницы, Данилов вспомнил сегодняшнее утро. В семь ему позвонил Королев и сказал, что их ожидает секретарь горкома партии. 
Коридоры горкома напоминали кинофильм времен гражданской войны. В них почти не было штатских. Люди в гимнастерках с петлицами и без, но все обязательно с оружием. 
Секретарь горкома принял их сразу. Он встал из-за стола и сделал несколько шагов навстречу Данилову и Королеву. 
— Садитесь, товарищи. 
У него был голос смертельно усталого человека, он как-то не вязался с до блеска выбритым лицом и даже легким запахом цветочного одеколона. 
 
— Товарищ секретарь горкома, — сказал Королев, — вот товарищ Данилов, который непосредственно занимается этой бандой. 
— Ну, рассказывайте, — секретарь взял блокнот и карандаш, — рассказывайте, Иван Александрович. 
Данилов начал по порядку, с того далекого июля, когда утром его группа выехала в Армянский переулок. Секретарь слушал не перебивая, только иногда что-то помечал в блокноте.