Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
– Только меня не будет, – живо предупредил Коменков. – Отпущен руководством по семейным обстоятельствам. У старушки мамы день рождения. А старость надо уважать.
– Врешь, поди? – Игорь доброжелательно посмотрел на Коменкова и улыбнулся.
Улыбка эта вызвала, видимо, у Коменкова прилив доверия.
– Ну, вру, – с подкупающей откровенностью подтвердил он. – Что делать-то? Иначе наше руководство не сдвинешь. А личная жизнь требует жертв.
– От кого?
– Ну, как… От всех… – на миг сбился Коменков, но тут же обрел прежнюю самоуверенность. – И от руководства тоже. Как-никак, а с живыми людьми дело имеют. И у них свои потребности. Ох, у меня этих потребностей… – он широко улыбнулся. – До черта, прямо скажу. Вот завтра, к примеру. Учтите, соврал только наполовину. Точно день рождения. Подруги, так сказать. Задушевной. Невозможно отказать. Вот у вас, небось, жена, двое детей, теща, – он лукаво подмигнул. – Вам, ясное дело, понять это уже трудно. Мое, то есть, положение.
– Ну, ну, – усмехнулся Игорь. – Ты только ясновидением не занимайся. Не твоя это область, – он как бы невзначай, от возникшей вдруг симпатии, перешел на доверительное «ты». – Слава богу, ни жены, ни детей. Вот так.
Коменков мгновенно уловил перемену в своем собеседнике и активно пошел на сближение. Он в каждом человеке всегда жадно искал сочувствия, доброжелательности и общности взглядов. Натура его не терпела противостояния и жаждала дружеского единомыслия. А тут случай столкнул его с таким симпатичным парнем, почти его возраста, да еще с положением, и который может оказаться весьма полезным, и притом простяга, не чурающийся, как видно, житейских радостей.
– Слушай, – расплылся в счастливой улыбке Коменков. – Раз так, то давай вечерком посидим, а? У меня, например. Во, хата!
– Что ж, выберем время и посидим, – вполне охотно согласился Игорь.
– Во! Я тебе скажу, это самое главное в жизни, – горячо подхватил Коменков. – Общение – это все. Ну, и радости тоже. Век чертов. Со всех сторон только и слышишь: «Война!», «Атом!». А мне что надо? Выпить с другом, с девочкой встретиться, технику иметь. Все! Закон сохранения энергии. Слыхал про такой? И я не как другие. Я закон чту.
– Тогда на выпить да на девочек денег не будет, – сочувственно вздохнул Игорь. – А на технику и подавно.
– Почему? Будет. Вот посидим, я тебя научу.
– Ладно. Но сначала займемся делом, – строго, хотя и с видимой неохотой, сказал Игорь. – Жалуются тут на тебя, понимаешь.
– Это все бульон, – пренебрежительно махнул рукой Коменков. – Завтра могу подать заявление. Пусть ищут другого мула. Погонщики. И чего, в самом деле, цепляются? Что я такого сделал? – загорячился он. – Ну, ты скажи, скажи, если знаешь.
– Без души, говорят, работаешь. Манкируешь.
– А кто им за девяносто ре будет душу надрывать? Ха! Смешно даже. Пусть спасибо скажут, что у них вообще на этом участке специалист с образованием имеется. А не тетя Мотя. У-у, погонщики! Так, значит, и говорят: манкирую?
– Ага. Друзей-подруг приводишь. Участковый твой…
– А-а, до участкового добрались? – угрожающе процедил Коменков. – Я этого старого лошака… во, где он у меня теперь будет, понял? – он потряс в воздухе кулаком. – Сотру. У меня, знаешь, какое скоро удостоверение будет? На брюхе начнет ползать, – он лихо подмигнул Игорю. – А откуда, думаешь? – и пропел: «Всюду были това-арищи, всюду были друзья-я…», – потом деловито заключил. – В милиции тоже есть.
– Кто же у тебя там есть? – недоверчиво поинтересовался Игорь.
– Ого! А с Петровки не хочешь?
Коменков уже распалился.
– Ну, это ты загнул, – покачал головой Игорь и всем видом своим изобразил насмешливое презрение к его словам.
– Точно! МУР! Слыхал такое слово?
У Игоря невольно екнуло сердце. В словах, а главное, в тоне Коменкова было столько уверенности, что сомневаться в его искренности не приходилось. С кем же в МУРе он мог снюхаться? Как он туда вообще мог пролезть?
Игорь был так ошарашен, что даже не подумал в первый момент о визите Усольцева к Коменкову. Он только сказал все так же насмешливо и недоверчиво:
– Про МУР все слышали. Да он большой. На него очень легко, знаешь, ссылаться. Ладно. Замнем для ясности. А то уж больно тебя занесло.
– Занесло, говоришь? – продолжал торжествующе кипеть Коменков. – А вот ты возьми телефончик, я тебе дам, и, если не дрейфишь, то позвони и позови моего дружка там, тезку моего, кстати. Тогда увидишь, занесло меня или нет.
Вот тут-то Игоря и осенило. «Тезка!» Ах, черт! Значит, этот подлец… Это так он выполнил задание, выходит?..
«Ну, ладно», – с угрозой подумал Игорь и решил, что надо получить какие-нибудь подробности этой неожиданной дружбы. «Предательской», – жестко поправил он себя.
– Ладно, ладно, давай без пены, – грубовато сказал он. – И так верю, без звонков. Выходит, наговаривает участковый на тебя?
– Ясное дело, врет, – подтвердил Коменков. – И начальство тоже бочку на меня катит. Вот в таких кошмарных условиях и тружусь, представляешь? Александр Осипович злится, что я на завтра отпросился. Вот и катит.
– А ты так сделай, – сочувственно посоветовал Игорь. – Ты приди к началу. А потом смойся. И все дела.
– Не могу. На машинах едем. На дачу. Тут начало в семь. А мы сговорились на шесть. Туда чуть не два часа ехать.
– Друзья-подружки ждут? – как можно добродушнее усмехнулся Игорь. – С машинами? Ох, и шалопут ты, Витя.
– Один раз живем, – бодро откликнулся Коменков.
– A y тебя, что ж, ни машины, ни дачи?
– А эта дача, думаешь, Вовкина? Отцова. Вовка, чудак, там круглый год живет, а старики на зиму в Москву перебираются.
– Далеко забрался твой Вова.
– Зато свобода. За нее люди и дороже платили. Во все века.
«Вова, Вова… – подумал Игорь. – Где-то, ведь, мелькнул этот Вова…» Но размышлять сейчас времени не было. И Игорь сказал:
– Ну, Вова твой за эту свободу не так уж дорого платит, я полагаю.
– Ха! Ясное дело, папаша платит, – Коменков торжествующе рассмеялся. – Дачный кооператив «Наутилус». Слыхал?
Игорь удивился на этот раз вполне искренне.
– Это где же такое?
– Точно не знаю. И улицы там… – Коменков окончательно развеселился. – Вовка живет, например, на улице Морских звезд, восемь. Надо же придумать! Чудаки какие-то там собрались, не иначе.
– Подводники, что ли?
– Кто их знает. Но Вовке там житуха, будь здоров. Хотя я бы, к примеру, не выдержал, – противореча себе самому, объявил Коменков. – Одни собаки кругом брешут, да вороны каркают. Тут сам завоешь.
– Что ж он, нигде не работает?
– Не знаю. Не мой кореш, – пожал плечами Коменков.
«А Дима, выходит, твой кореш? – подумал Игорь. – Что ж ты о нем знаешь? Неужели такого пустобреха, как ты, подпускают к делу?»
– Ну и приятелей у тебя, – с легкой ноткой зависти сказал Игорь. – Где хочешь.
– А как же! – хвастливо откликнулся Коменков. – «Хочешь жить, умей крутиться». Это меня еще папа с мамой учили. Отец у меня выдающийся деятель по этой части.
– Как так?
– А так. Директор ресторан-треста. Там у нас, в Борске. Представляешь, корыто? Что хочешь и где хочешь. Я бы дома королем жил. Но вот в столицу потянуло.
– Ну, ты и здесь, кажется, не пропадаешь.
– Так, ведь, гены. Куда денешься, – расхохотался Коменков. – Это, брат, непреложный научный факт. Все уже доказано.
– Но, вот, насчет МУРа ты все же набрехал, признайся? – Игорь добродушно усмехнулся. – А то вот возьму телефончик и в самом деле позвоню. Что тогда?
– Валяй, – с вызовом откликнулся Коменков. – Проси Виктора. От меня, скажи. Он же сам ко мне за помощью приходил. Я ему говорю: «Идет. Я тебе, ты мне». Так и договорились.
Игорю ничего не стоило изобразить недоверчивое любопытство.
– Интересно, чем ты ему мог помочь?
– А он, видишь, одного моего кореша ищет. Где-то тот оскользнулся, видать. Как это у нас тут на вечере один ученый муж процитировал, я запомнил: «Ходить бывает склизко по камешкам иным». Во, точно сказано.