Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Кажется, обращался…
— Вот, вот. Как он его называл?
— Ну, не помню сейчас… как-то… Лев… Лев… не помню дальше.
— Ладно. Хотя бы — Лев. А выглядел он как?
— Выглядел?.. — Муза, задумавшись, провела рукой по лбу. — Ну, такой невысокий, пожилой, усы седые…
— Николай не говорил вам, кто этот человек?
— Нет. Я вообще ничего не должна была его спрашивать. У него была секретная работа, так он мне сказал.
— Так, так. Ну, а как вы познакомились с Гвимаром Ивановичем?
Муза метнула на Кузьмича испуганный взгляд.
— А вы… откуда его знаете?
Кузьмич вздохнул.
— Приходится кое-что знать. Чтобы вот таких «секретных майоров» разыскивать. Так как вы с Гвимаром Ивановичем познакомились?
— Он однажды пришел обедать. С Колей и с тем седым…
— А потом?
— А потом один пришел.
— Когда это было?
— Не помню уж. Давно.
— Что вам Гвимар Иванович рассказывал о себе, где живет, где работает?
— Ну, что… Холостой, конечно. Живет на Кавказе, в Южноморске. Дом прямо около моря. А работает… я даже точно не знаю.
— Он предлагал вам замуж за него выйти?
— Предлагал…
— Вы отказались?
— Да…
— А почему?
— Ну, как так — почему? Не люблю его, и все.
— Но дорогие подарки вы у него все-таки брали, так?
— Ну, если дарит… — Муза пожала плечами. — Он сказал, что обидится, если я не возьму. Вот я и…
— Понятно, — вздохнул Кузьмич. — Как тут не взять. Хорошо еще, что не вы свою дочку воспитываете.
— Захочу, и буду сама воспитывать, — Муза дерзко блеснула глазами. — Не запретите.
— В том то и дело. Вопрос только, удастся ли нам потом ее перевоспитать, чтобы понимать научилась, что хорошо и что плохо.
— Не беспокойтесь, как-нибудь сама объясню.
— Приходится беспокоиться. Чтобы дочке вашей тоже какой-нибудь Колька-Чума поперек жизни не встал.
— Как… вы сказали? — неуверенно спросила Муза. — Чума?..
— Чума, — спокойно подтвердил Кузьмич. — Это его воровская кличка. Не очень приятная, а? Зараза, причем опаснейшая. И вы, Муза Владимировна, сами были уже в двух шагах от преступления, от тюрьмы. Потому что связаться с Колькой-Чумой и не совершить преступления невозможно. Он бы вас заставил. Ведь заставил бежать из Москвы? Очень вам это хотелось?
— Нет, что вы! — испуганно воскликнула Муза.
С нее уже сошла минутная дерзость, она снова выглядела жалкой, растерянной и в этот момент совсем некрасивой.
— С Колькой можете проститься, — сухо продолжал Кузьмич. — Но, к сожалению, нет уверенности, что какой-нибудь другой Чума не подцепит вас на веселую жизнь и на такую вот дубленку. Куда уж вам дочку воспитывать. Вас еще… Словом, должен предупредить, — перебил сам себя Кузьмич. — Мы с вас теперь глаз не спустим, учтите. И с нами вам будет не очень-то весело, тоже учтите. А сейчас пойдем дальше. Да! И еще учтите, что Гвимар Иванович убит.
— Что?! — Муза в испуге прижала ладонь ко рту, словно боясь закричать.
— А кого Колька-Чума по секретному заданию убил, он вам разве не сказал?
— Он сказал… глупость какую-то… Я уже не помню…
— Ага. Хорошо, что вам хоть сейчас это кажется глупостью. А теперь, Муза Владимировна, попрошу вас хорошенько вспомнить последнее воскресенье. Что вы с утра делали в тот день?
— Я… сейчас… — она помедлила. — Ну, да… Я на работу поехала.
— А Николай?
— Он тоже ушел.
— Когда вы его снова увидели?
— Вечером. Поздно. Когда с работы вернулась. Я хорошо помню. Он очень взволнован был. Тогда и признался… Насчет задания.
— И показал пистолет?
— Да…
— Что он вам сказал про убийство, где убили, кого, когда?
— Сказал, что два часа назад убили или три. Не помню. И все. А кого… Ну, сказал, что врага. Я больше не спрашивала. Да! Еще сказал, что теперь его самого могут выследить и… тоже убить. Враги…
— Поэтому вы ему и сообщили про того человека, который с Лехой пришел к вам на встречу?
— Да…
— Ловко вы того человека обвели. Ловко, ничего не скажешь. Дорого ему обошлось это доверие к вам, очень дорого.
— Что они с ним… сделали? — робко спросила Муза.
— Напали. Внезапно, вдвоем. Однако жив он остался. Иначе… Ну да ладно. Значит, воскресенье вы вспомнили. Пойдем дальше. Следующий день — понедельник. С утра вы были дома?
 
— Да…
— А Николай когда ушел?
— Он со мной был.
— Это не так. Вспомните получше. Утром он ушел.
— Да не уходил он. Точно вам говорю. Он боялся выйти. Даже в булочную. Только по телефону звонил. Я же помню.
— Не может быть, — покачал головой Кузьмич. — Утром он ушел.
Конечно же Чума ушел. Ведь утром он участвовал в краже из квартиры покойного академика и потерял там перчатку.
— А я вам говорю, не уходил, — упрямо повторила Муза. — Я очень хорошо помню. И вообще… Ну, зачем мне вас обманывать… теперь уже?
«В самом деле, — подумал Кузьмич, — зачем ей обманывать именно в этом пункте? Может быть, Колька спрятал у нее часть вещей с кражи? И, выгораживая его, она отводит подозрение и от себя? Тогда нужен немедленный обыск у нее, у матери, где-то еще, куда она могла отнести краденые вещи. И если ее сейчас отпустить, она может эти вещи сразу же перепрятать, даже уничтожить. Но если она знает про кражу, значит, врет про „секретного майора“, тот никак не мог совершить квартирную кражу. Хотя придумать этого „майора“ сама она не могла, она могла только в него поверить. Значит… значит, она ничего о краже не знает. Но тогда почему ей не сказать, что Колька утром ушел из дома? Странно. Рассказать про убийство и скрывать кражу. Почему она это делает? До этого необходимо докопаться».
— Вас сейчас допросит следователь, который ведет дело Совко, — строго сказал Кузьмич. — Советую хорошенько вспомнить утро понедельника. Хорошенько.
На тумбочке возле кресла зазвонил один из телефонов. Кузьмич взял трубку и, откашлявшись, сказал:
— Цветков.
— Товарищ подполковник, — донесся до него голос дежурного. — Только что получено сообщение. Раненый Шухмин в машине такси ведет преследование какого-то красного «Москвича». Маршрут движения известен. Подключил оперативные машины. Сейчас они примут объект.
Когда я возвращаюсь на работу после беседы с Виктором Арсентьевичем, то застаю в кабинете Кузьмича, следователя прокуратуры Виктора Анатольевича, тезку моего недавнего собеседника, и Валю Денисова.
— Вовремя прибыл, — кивает мне Кузьмич. — У нас тут все дымится. Вот он, — Кузьмич указывает на Валю, — только что Чуму взял.
— Ну да?! — удивленно восклицаю я.
Но это, конечно, от неожиданности, ибо рано или поздно, но это должно было неизбежно случиться.
— А Муза? — тут же спрашиваю я.
— У нас, — отвечает Кузьмич. — Виктор Анатольевич сейчас будет ее допрашивать. Так вот, — он поворачивается к следователю. — Странное дело. Убийство за Совко она подтверждает, мол, признался он ей в этом. А вот его участие в краже — нет. По ее словам, он все утро то сидел, мол, дома. Никуда якобы не выходил. Боялся нос высунуть. А у нас между тем…
В этот момент ко мне наклоняется Денисов и негромко сообщает:
— Петр наш в госпитале.
— Что случилось?!
Черт возьми, сколько событий в один день! Дело разворачивается, как туго сжатая пружина.
Валя коротко рассказывает, что произошло с Шухминым, и в заключение говорит:
— Отличный парень этот Аверкин. К нам попросился. Говорит, пока его Петр по пути уговаривал, он еще колебался, а как раненого его подобрал, так сразу решил. Во чудик! Всякий другой как раз наоборот бы поступил. — И, как бы объясняя этот странный поступок, Валя заключил: — Ракетчик. Только что демобилизован.
И мне почему-то тоже все становится ясно.
 
— От группы наблюдения за этим «Москвичом» сведений нет? — спрашиваю я Валю.
Но отвечает услышавший мой вопрос Кузьмич:
— Есть. Довели машину по адресу. Вышли двое. Один в зеленом кашне. Его до убийства и кражи несколько раз видели во дворе.