Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Гм… Интересная картина, — задумчиво произносит Кузьмич и смотрит поверх очков на нас с Игорем. — Что скажете, милые мои?
Меня почему-то начинает разбирать смех.
— Значит, конференция продолжалась три дня, Федор Кузьмич, — говорю. — Ну если день приезда и день отъезда за один считать, как положено, то два дня на заседания ушли. Повестка дня большая и докладчиков много…
— Ты не очень-то веселись, — с неожиданной серьезностью обрывает меня Кузьмич и спрашивает у Вали: — Кто еще не приехал на место назначения?
— Галина Кочерга, — вставляю я. — Ручаюсь.
— Не угадал, — качает головой Валя. — Не приехал еще из Куйбышева в Астрахань врач городской поликлиники Олег Иванович Клячко.
— Отец-то его в самом деле там умер? — с интересом спрашивает Игорь.
Кажется, наш стремительный бросок в Пензу и обратно неплохо на него подействовал. Игорь заметно встряхнулся и начал проявлять интерес к окружающему миру и, в частности, к нашим делам.
— А ты как думал? — усмехаюсь я. — По-твоему, притворился старик, что ли?
— Есть ли он там вообще, — сварливо возражает Игорь. — Вот с чего бы я начал.
— Завтра доложу, — обещает Валя и делает аккуратную пометочку в своей таблице.
— Тогда надо проверить и остальных, — говорю я и, придвинув к себе таблицу, перечисляю: — И Сокольского Ореста Антоновича из Ленинграда, заместителя директора промторга, который выехал… куда же он выехал?.. Ага! Вот. В Харьков, в командировку. Дальше. Палатова Леонида Васильевича из Ростова, заместителя начальника отдела капитального строительства завода. Он тоже якобы в командировку отправился, в Свердловск. Интересно, каким числом им прибытие туда отметят? Ну и вот Галина Кочерга поехала к больной матери в Краснодар. Тогда надо и это выяснить. Больна ли матушка, к примеру.
— Ну и что? — упрямо говорит Игорь. — Раз надо, так надо. Трудно это?
Валя не спорит, он лишь делает пометки в своей таблице, вернее, он прибавляет в ней еще одну графу. Предыдущая у него гласит: «Куда выехал 28 октября?», а новую Валя обозначает: «Проверка причины выезда». Между прочим, это уже одиннадцатая по счету графа. Валина таблица становится уникальной и бесценной. Без нее мы бы давно запутались, честное слово. Из вертикальных граф пока целиком пусты две: «Данные местного отд. мил.» на всех пятерых лиц, указанных в таблице, и новая графа «Проверка причины выезда». А вот из горизонтальных строчек лишь одна заполнена меньше чем наполовину, та, где в графе «Место жительства» стоит «Пунеж». Здесь зияют пустотой и важнейшие графы «Ф.И.О.», и «должность», а также «Куда выехал 28 окт.». Да, Пунежем еще предстоит заняться особо.
И, словно прочтя мои мысли, Кузьмич с ударением произносит:
— Еще про Пунеж не забудьте. С кем там этот Зурих говорил полторы минуты, интересно знать.
— Срочный разговор, — добавляет Валя. — С вызовом на переговоры. И среди дня. А все остальные разговоры состоялись вечером, по личным телефонам.
— Можно туда скатать, в этот Пунеж, — предлагаю я.
— Ты пока проверь тот телефончик, — говорит Кузьмич. — Завтра же с утра проверь. А ты, — поворачивается он к Игорю, — продумай вопрос с этим Пунежем. Вот так. Ну и хватит на сегодня.
Светка встречает меня неожиданно холодно, даже, я бы сказал, сердито. Она почему-то вовсе не кидается мне на шею. И никакой радости в ее глазах, как мне кажется, нет. Сдержанно подставив мне щеку для поцелуя, она говорит, пока я снимаю пальто:
— Как быстро ты вернулся. Ну проходи.
— Светка, — говорю я с беспокойством, — ты почему такая странная? И совсем мне не рада. Что случилось?
Я же знаю, долго дуться и отмалчиваться Светка не может, ей непременно нужна ясность во всем, все точки над «и» должны быть немедленно расставлены.
— Ты нехорошо поступаешь, — говорит Светка. — Некрасиво.
Она кутается в яркий синий мохеровый шарф, который ей ужасно идет, и забирается с ногами на тахту, подальше от меня.
Ее слова для меня полнейшая неожиданность.
— Некрасиво поступаю? — удивленно переспрашиваю я, опускаясь на краешек тахты.
 
— Да, некрасиво. Когда ты вчера уехал, Алла мне все рассказала. Ну как ты мог?
— Что же она тебе такое рассказала?
Я невольно улыбаюсь. Мне уж ясно, что это какая-то чепуха, что Алла что-то просто выдумала, ее распаленное воображение вечно рисует самые несуразные картины.
Но Светка даже розовеет от возмущения, и глаза ее становятся совсем уже сердитыми.
— Не смейся, пожалуйста, — резко говорит она. — Это вовсе не смешно. Оказывается, у Игоря кто-то есть, какая-то женщина? Которую зовут Лена? И это ты их познакомил? Как тебе не стыдно.
— Ну это уж неправда, — смущенно возражаю я.
Смущение мое объясняется тем, что ту девушку действительно зовут Лена и я ее знаю. Все остальное, конечно, Алка выдумала. Непонятно только, откуда она узнала про Лену, ведь Игорь ей ничего не говорил.
— Что именно неправда? — сердито уточняет Светка.
— Что я их познакомил.
— А остальное?
— Остальное правда, Светка.
— Почему же ты мне ничего не рассказывал?
— Потому что сам Игорь рассказал мне об этом только вчера, когда мы летели в самолете.
— Неправда! Ты знал это давно.
— Раньше я только догадывался.
— Почему же ты не рассказал мне о своих догадках?
— Потому что это несерьезно.
— Нет, Витик, это очень серьезно, — Светка хмурится и качает головой. — Разрушить семью легко, а вот сохранить… Тут и должен помочь настоящий друг. И потом я думаю, что та женщина поступает нечестно. Она ведь знает, что у Игоря семья, ребенок. Как же можно?
— Я не знаю, как это можно, — тоже хмуро отвечаю я. — Я знаю только, что нельзя в такие дела вмешиваться, пока тебя не попросят.
— Вот Алла меня и попросила.
— Что она попросила?
— Поговорить с тобой. Чтобы ты повлиял. Ты же самый близкий его друг.
— Светка, это же смешно.
— Смешно? — И на глазах у Светки неожиданно наворачиваются слезы. — А Димку оставлять без отца тоже смешно? — И еле слышно добавляет: — Я знаю, как без отца…
Тут я не выдерживаю, придвигаюсь к Светке и молча обнимаю ее. Она на секунду замирает, потом отталкивает меня.
— Димка не спит по ночам, — говорит она, и губы ее дрожат. — Просыпается, вскрикивает, зовет отца. Это ты знаешь?
— Да. Игорь мне об этом сказал. Ночью. В гостинице. Он тоже не спал.
— Вот видишь.
— Но тут виновата Алла. Она все время внушает Димке: «Твой папа плохой, он нас бросает, попроси папу остаться». Ну не дура, скажи?
Я не могу скрыть свое раздражение.
— У нее пропала гордость, — огорченно отвечает Светка. — Она слишком любит Игоря. Разве можно ее за это обвинять? Она его любит, пойми!
Мне начинает казаться, что Светка сейчас воюет не только за Аллу и страшно ей тоже не только за нее. И мне становится не по себе, становится почему-то холодно и тоже страшно.
— Нет, — убежденно говорит Светка, — во всем виновата та женщина. Недавно я прочла рассказ, где женщина отвергла женатого человека, который ее давно любил и которого она любила, и сохранила ту семью. Хотя жена у него была отвратительная.
— Ну и что хорошего? — И я вспоминаю этот рассказ. — Заставила его всю жизнь мучиться, жить без любви. И себя лишила ее. Слава богу, это очень мало похоже на правду.
— Да, мало похоже, — грустно соглашается Светка.
Некоторое время мы молчим. Я закуриваю и снова начинаю чувствовать, как устал за сегодняшний день.
— Что же будет? — спрашивает Светка, глядя куда-то в пространство. — Неужели ничего нельзя сделать?
Я снова не выдерживаю, обнимаю, прижимаю ее к себе, словно пытаясь защитить от чего-то. Светка на этот раз не вырывается.
 
— Мне страшно, — шепчет она и зябко поводит плечами.
И мы снова молчим. Долго молчим. Мы думаем об одном и том же. Может быть, впервые мы думаем об этом так серьезно. И одновременно я думаю об Игоре, о том, как же ему поступить, на что решиться. Я же его люблю, этого молчаливого и упрямого типа. Поэтому я невольно думаю сразу и о нем, и о нас со Светкой.