Олигарх (СИ)

Я не мог позволить себе потерпеть еще одну неудачу в своих попытках по-серьёзному вмешаться в ход событий в моей стране. Поэтому накануне смерти Николая Первого моя жена попросила о срочной аудиенции у будущей новой императрицы Марии Александровны и общалась с ней больше двух часов, которая после этого тут же отправилась к своему мужу.
  
Глава 3
 
Через несколько дней после ужина у Ротшильда моей жене доставили письмо от её горячо любимого мужа. Софья Андреевна, наши отцы были тезками, с конца января постоянно была в Петербурге. До этого два её визита закончились по сути не начавшись, она тут же получала Высочайшее Указание покинуть Россию.
Но в этот раз все было по-другому, мало того, что ей разрешили остаться в Питере, так еще и любезно приняли при дворе. Поэтому я так уверенно и ответил Ротшильду. Супруга действовала согласно разработанному плану, в ней я был уверен почти как в себе и регулярно получал её письма. В них она условленной фразой докладывала мне, что всё идет как надо.
Неимоверными усилиями мои эмиссары, никого не жалея и себя в первую очередь, весной 1855-ого года сумели наладить усиление и снабжение армии в Крыму и на Кавказе.
Князь Меньшиков не был отставлен покойным императором, как это произошло в моей первой жизни и это сделал новый Государь сразу же после доклада министра финансов. Командующим русской армией в Крыму стал генерал-лейтенант Степан Александрович Хрулёв. Понимая всю ответственность обрушившуюся на него, он начал действовать очень осторожно. Советы моих эмиссаров для него были почти законом, тем более что делалось это тактично и грамотно.
Через неделю был отставлен и военный министр князь Долгоруков. Его сменил Николай Онуфриевич Сухозанет, боевой генерал ставший министром на год с небольшим раньше моего знания истории. Генерал он был знающий, пользовался авторитетом и уважением в армии и это очень быстро почувствовалось на фронте.
Генерал-лейтенант Карл Егорович Врангель вновь вступивший в командование Евпаторийским отрядом, связал союзников по рукам и ногам, не давая покоя противнику буквально ни днем, ни ночью. Пару раз уже союзники предприняли попытки нанести поражение русским, но были отбиты и сидели в Евпатории как мышки. Сложилась патовая ситуация, ни одна их сторон не могла побить соперника и не пыталась это сделать. Для нас это была настоящая победа, русские линии снабжения осажденного Севастополя оказались в безопасности.
Генерал Хрулев с каждым днем укреплялся в Бахчисарае и на Южном побережье Крыма. Ни о каком новом большом сражении с союзниками он и не помышлял, главной его задачей было укрепление обороны Севастополя и отражение будущей атаки на Керчь. Она началась, как я и знал, 12-ого мая.
Керченским гарнизоном командовал безродный и почти нищий полковник Карпов. Он сумел отличиться в компании 1853 года на Дунае, а затем на Кавказе в 1854-ом году. Был замечен нужными людьми и переведен в Крым. Попутно сам и его семья перестали бедствовать.
Гарнизон Керчи был своевременно усилен, особенно артиллерией, были выставлены минные заграждения, на мои деньги были куплены нужные корабли и затоплены в проливе. В трехдневном сражении, в котором основную роль играла артиллерия, русские понесли достаточно значительные потери, только убитых было больше тысячи и был нанес огромный ущерб Керчи. Но все атаки и попытки высадки десанта были отбиты.
Успех в Керченском деле имел два важнейших результата, были сохранены русские коммуникации в Крыму и на Азовском море, а слово моих эмиссаров стало чуть ли не законом. Был создан специальный инженерный корпус, который за лето 1855-ого года сухопутное недоразумение между Севастополем и Бахчисараем, носившее громкое название дорога, но находившееся в очень плохом состоянии и пролегавшее то по каменистой горной, то по глинистой местности, то по болотистым низменностям, превратил во вполне приличную дорогу.
Это сразу же сказалось на положение дел в Севастополе. Стахановскими методами налаживалась переправа через бухту, непрерывным потоком шли подкрепления, особенно артиллерия. Были опустошены все тыловые воинские части и арсеналы почти по всей России, на фронте даже появились стволы сибирских частей. Огромные премии были назначены оружейникам за новую продукцию. Всеми правдами и неправдами пополнялись запасы пороха в войсках.
 
В результате к началу лета сложилась ситуация, начавшая вызывать нехорошие исторические параллели во Франции.
В осажденном Севастополе русские как минимум не слабели. Стоящая в Бахчисарае армия генерала Хрулева непрерывно усиливалась и Степан Александрович неукоснительно выполнял строжайшее указание нового военного министра: никаких наступательных авантюр, всеми силами помогать Севастополю и держать свои позиции.
В новой действительности император не вмешивался напрямую в ход военных компаний и солистом был генерал Сухозанет. А то, что надо просто стоять, терпеть и ждать своего часа он понимал и без моих подсказок. В итоге не было катастрофы на Черной речке, и как следствие летних катастрофических бомбардировок осажденного города и страшных потерь среди защитников.
К началу августа русские укрепились на Инкерманских высотах, там была установлена батарея из пятидесяти новейших русских дальнобойных 60-фунтовых береговых пушек Баумгарта-Маиевского на металлическом лафете. Их дальность стрельбы была просто невиданная до сих пор — пять верст. В истории моей первой жизни это были две отдельные орудийные системы принятые на вооружение уже после войны. Зная об этом, я через третьи руки отвалил огромные деньги на ускоренную разработку новой пушки тандемом двух русских оружейников, её испытания и производство на уральских заводов.
Командование этой батареей принял русский артиллерийский гений штабс-капитан Александр Петрович Щёголев. Год назад двадцатидвухлетний прапорщик прославился шестичасовым боем своей 6-ой береговой батареи имеющей всего четыре старых орудия против нескольких сотен орудий союзного флота под Одессой 10-ого апреля 1854 -ого года. Через несколько дней он был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени и произведён через два чина в штабс-капитаны.
Батарея таких же пушек появилась и на Северной стороне, на безымянной высоте восточнее Парижской батареи.
В последних числах августа союзники провели последнюю бомбардировку и намеченный штурм Малахова кургана не состоялся. Точность огня новых батарей на предельной дальности была так себе, но это было огромное подспорье защитникам Малахова кургана. Плотность войск союзников в зоне из поражения была такой, что все равно любой снаряд попадал в какую-нибудь цель.
Несмотря на сохраняющееся численное превосходство, предпринять атаку на русскую армию стоящую на Инкерманских высотах и Макензиевой горе союзники не решились, также как и попытаться обойти её с юга. Это было бы Балаклавское сражение и Битва на Черной речке наоборот. Русская артиллерия просто бы расстреляла наступающих.
Первого сентября союзники прекратили бомбардировку Севастополя, перешли на редкий беспокоящий огонь и начали подготовку к последнему генеральному сражению за русскую твердыню. Свои планы они держали в строжайшем секрете, но абсолютно все в Европе и в России знали, что намеченный штурм состоится когда в войну вступит Австрия.
Одной из главных радостей для меня была предотвращение потери адмирала Нахимова. После отбитого первого штурма Севастополя, Государь категорически запретил ему рисковать. К адмиралу была приставлена охрана из высокопоставленных гвардейских офицеров во главе со срочно произведенным в генерал-адъютанты Павлом Константиновичем Александровым, внебрачным сыном Великого Князя Константина Павловича. Он ни на шаг не отходил от адмирала, даже спал рядом с ним. Рисковать жизнью такой особы Нахимов не мог и поэтому пуля, смертельно ранившая его в первой моей жизни, пролетела мимо.
На Кавказе тоже все было тип-топ. Назначенный еще императором Николаем новый кавказский Наместник генерал Николай Николаевич Муравьёв сразу же получил подробнейшие инструкции от нового Государя и военного министра о порядке своих действий, ему были строжайше запрещены три вещи: критиковать своих предшественников, ссорится со своими генералами и офицерами и штурмовать турецкую крепость Карс. Её надлежало взять правильной осадой, а не повторять свой подвиг почти тридцатилетней давности, когда во время во время Турецкой войны 1828−1829-ых годов крепость была взята им же лихим неожиданным натиском. Также генералу было предписано воспрепятствовать попыткам турок провести десантные операции на русском Кавказе.