Потанцуй со мной (ЛП)
Тесс хотела верить, что Хизер права, но не питала иллюзий.
***На обратном пути в школу Тесс остановилась в своей хижине, чтобы забрать сережки, которые до сих пор ей не хотелось носить. Уже уходя, она заметила у задней двери комки засохшей грязи, которые, должно быть, оставила в последний раз, когда сюда приходила.
Она схватила метлу и убрала их.
Норт вернулся домой, когда стемнело. Рен, наконец, успокоилась после долгого плача, заставившего Тесс считать часы, пока она сможет бросить маленькую проказницу обратно на Хизер. Когда Норт скидывал рюкзак у двери, его плечи проверяли на прочность швы изношенной коричневой кожаной куртки — плечи, которые должны были тащить связки кровельной черепицы, вместо того чтобы участвовать в вырезании трафаретов и использовании баллончиков с распылителем. Он заметил спутанные волосы Тесс, обвисшие джинсы и заляпанную молочной смесью рубашку. Как обычно, он казался недовольным тем, что увидел. Но не по той причине, о которой она думала.
— Вы вообще ели, пока меня не было?
— Простую миску каши. Ваше отсутствие лишило меня аппетита.
Уголок его рта приподнялся, затем вернулся на свое обычное место.
— Я нашел отца Рен, — сообщил Норт. — Но есть проблема.
ГЛАВА 9
Иен так долго пребывал в ловушке кризисов Бьянки, что забыл, каково это иметь дело с женщиной, которая твердо стоит на земле. Волосы Тесс собрала в небрежный пучок. На лице ни следа макияжа. Вырез мятой белой блузки слегка покосился — точно в ее духе. Над сверкающими сливово-синими глазами сошлись прямые темные брови — не так уж она и рада его видеть.
— Я хочу услышать все, — прошептала она, — но если вы ее разбудите, я вас убью.
Ему же хотелось разбудить Тесс. Он не мог вспомнить, когда в последний раз переживал такую… необузданную похоть. Обузданную — да. Он чувствовал ее много раз. Но только не это примитивное желание опрокинуть Тесс прямо здесь, у входной двери. Это привело его в ярость. Секс — само собой, но не эта же полная перегрузка. Он ни разу не выдал достойной работы, когда заводил отношения. Женщины тут ни при чем. Это у него хрупкая душевная организация.
Наблюдая, как Тесс несет Рен наверх, Иен думал о Бьянке. Даже без осложнений, связанных с сексом, их связь высосала из него все творческие соки. Ему никогда не вернуть дни, недели, месяцы производительного труда, которые он потерял, когда у нее наступал очередной кризис. И все же, доведись ему пройти все это снова, ничего бы не изменилось. Бьянка была рядом с ним, когда даже больше ничьего духа поблизости не наблюдалось.
Сверху послышались шаги Тесс. Иен вернулся к угрюмости, с которой уже уютно сжился, когда поблизости маячила Тесс, и направился к холодильнику и холодному пиву. Если так и дальше будет продолжаться, он превратится в алкоголика, прежде чем она уедет.
***Тесс удалось, не разбудив, перенести маленькое чудовище в спальное гнездышко рядом с ее собственной кроватью. Рен набирала вес и хорошо дышала, поэтому Тесс меньше беспокоилась по поводу этих коротких передышек от ношения ее в слинге. Тесс прихватила радионяню и поспешила обратно вниз, чтобы устроить перекрестный допрос Норту.
Он снял кожаную куртку и закатал рукава джинсовой рубашки до локтей, обнажив длинные мускулистые предплечья.
— Вам стоило бы заниматься физическим трудом, — пробормотала она. — Держу пари, вы вырыли немало канав.
— А также навешивал гипсокартон и водил вилочный погрузчик, но надеюсь, что те дни остались далеко позади. — Он сел на диван. — Почему мы ведем весь этот разговор?
— Просто так. — Если не считать намерения отвлечься от вида этих предплечий плюс трусливое желание отложить разговор об отце Рен. Тесс опустилась на диван напротив Норта, положив рядом радионяню, и подтянула под себя ноги. — Что вы узнали? Как он отреагировал?
— Я с ним не разговаривал. — Он устроил скрещенные лодыжки на журнальном столике. В отличие от ее носков, у его не светились дырки на мыске. — Этот парень фотокорреспондент, и сейчас он в какой-то зоне боевых действий за границей. Но я нашел его родителей. Они живут в Нью-Джерси. В Принстоне. Вот почему я так долго не возвращался.
— Они знали о Бьянке? Что она была беременна?
— Нет. Но он их единственный сын, и как только они отошли от шока, то обрадовались, узнав, что у них есть внучка.
Тесс опустилась ниже на диванные подушки.
— И что теперь будет?
— Они пытаются выйти с сыном на связь, но независимо от того, поговорят с ним или нет, планируют прилететь на следующей неделе, чтобы увидеть Рен.
— Ясно. — Тесс потеребила нитку на подлокотнике. — Вы сказали им, что она недоношенная?
— Сказал. Я также сообщил им, что за ней смотрит медсестра. — Норт глотнул пива и, в упор глядя на Тесс, медленно поставил бутылку на стол. — Рен не ваша, Тесс.
Она ощетинилась от грубоватой нежности, прозвучавшей в его голосе:
— С чего вы так заговорили?
— Потому что вижу вас насквозь.
Да не видел он ничего. Ему невдомек, как долго она пребывала в мертвом оцепенении или как сильно раньше любила смеяться. Не знал, что у нее была карьера, которую она никогда не сможет повторить. А еще Тесс и понятия не имела, что будет делать со своим будущим.
— Я почти не разлучалась с Птичкой с момента ее рождения. Конечно, я привязываюсь. — Тесс встала с дивана. — Знаю, что между нами временная договоренность, но это не значит, что я готова просто так передать ее пожилым бабушкам и дедушкам, которые не знают ничего об уходе за младенцами.
— Им едва исполнилось шестьдесят. Когда я приехал к ним, миссис Деннинг возвращалась с тенниса. Ее муж, кажется, любит кататься на горных велосипедах.
Сдувшись как воздушный шарик, Тесс снова откинулась на диванные подушки.
Норт посмотрел на нее с выражением, которое на любом другом лице выглядело бы состраданием.
— Они кажутся порядочными людьми.
— Отлично.
Он распрямил ноги и, сменив тему, дал ей время подумать.
— В отъезде до меня дошло, что еще вам не заплатил.
Тесс взяла радионяню и приложила к уху, чтобы расслышать дыхание своей Птички.
— Некуда спешить.
— Рен уже три недели.
— Меньше, чем через неделю, у нее был бы официальный день рождения, — сказала Тесс.
Норт перенес вес на правое бедро и вытащил из левого кармана чек. Она безотчетно отпрянула, когда он встал.
— Вы можете отдать его мне позже. Или совсем не надо. Вы платите Хизер.
— Это ваше.
Он стоял перед ней, протягивая чек. Никогда еще Тесс не заслуживала заработанной таким тяжелым трудом зарплаты. Все часы бессонницы, ее ноющие плечи из-за миль, которые она прошагала, пытаясь успокоить плачущего ребенка, испачканная смесью одежда, беспокойство, стресс. Тесс посмотрела на чек и закрыла глаза.
— Я не могу это взять.
— Уверен, можете.
— Поговорим об этом позже.
Тесс вертела в руках радионяню, не желая показать, какое смятение испытывала в душе.
Диван рядом с ней прогнулся.
— Вы устали. Мы утрясем этот вопрос, когда пару ночей прилично выспитесь.
Грубоватая доброта Норта не удивляла ее так, как когда-то. Она почувствовала эту подспудную мягкость, эту чувствительность, которую он упорно продолжал прятать. Тесс совершила ошибку, подняв глаза.
Норт сидел так близко… Ее пальцы непроизвольно вцепились в подлокотник. Их взгляды встретились. Сначала она увидела только его участие, но когда в тяжелой тишине послышалось тиканье школьных настенных часов, что-то вдруг изменилось. У основания его горла забилась жилка, и ее собственное дыхание участилось. Ладонь Норта легла ей на колено, как ласка, и сквозь одежду проникло тепло его тела. Как будто ее отказ от зарплаты изменил ландшафт, построил мост там, где раньше была только пустая долина.