Пётр Машеров. Беларусь - его песня и слава

Через год Петру Мироновичу выделили двухкомнатную кварти­ру напротив школы. А его коллеге, учителю истории Перегудо, обзаведшемуся семьей, с получением жилья велели подождать. Машеров тут же уступил ему одну комнату. Вторую перегородили, с трудом втис­нули четыре узенькие кровати, поставили книжный шкаф, письменный стол. И никто не ворчал. Помогать другим было сутью характера Пе­тра Мироновича. Впоследствии, занимая высокие государственные и партийные посты, он у каждого, кто к нему приходил, интересовался: «Какие проблемы волнуют? Чем могу быть полезен?»
В советский период о родословной Машерова ничего не писали, но время, наступившее после распада Советского Союза, оказалось бога­тым на «сенсации». Так, московский публицист Юрий Казенков в книге «Голгофа России. Схватка за власть», вышедшей в 2003 году, утверждает: «Петр Миронович — еврей, сын еврейского ремесленника».
Белорусский журналист Алексей Довнар-Запольский высказал свою версию. Восхищаясь элегантностью Машерова, его демократичностью, мягкой, искренней, как у Ива Монтана, улыбкой, он предположил, что у Петра Мироновича были французские корни. Своими мыслями он поделился с дочерью Машерова Натальей. В ответ услышал весьма лю­бопытный рассказ:
— Давно, еще в школе, мои одноклассники в шутку называли меня по-французски «мон шери» — «моя дорогая». Помню, что мама серди­лась за это. В семье происхождение нашей фамилии мы не обсужда­ли. Я же этим немного интересовалась. Согласно легенде, в 1812 году раненый французский солдат познакомился с белорусской девушкой, они поженились, и он всегда называл ее «мо шер», по-белорусски это звучало «ма шэр». Так, дескать, и родилась наша фамилия. Когда много лет спустя я была в Париже, председатель Конституционного Совета Французской Республики, потомок известной аристократической се­мьи, высказал предположение, что у моей фамилии — французское происхождение. Однажды как бы в шутку спросил: «Ну как вы чувствуете себя на земле своих предков?» Моя сестра Елена, путешествуя по Франции, посетила старинный замок, название которого практически совпадает с нашей фамилией. Рядом в парке находится камень с высеченным на нем красивым женским профилем, очень похожим на профиль нашей бабушки Надежды.
Продолжение рассказа имело реальные исторические факты. Во время переправы через Березину возле деревни Студенка, что в 17 километрах от Борисова, у белорусского Бородино, отступавшая от Москвы армия Наполеона была разгромлена, потеряв более 53 тысяч человек. 26—29 ноября 1812 года она перестала существовать как бое­вая сила. Ударил страшный холод. Воины, обмороженные, не способные передвигаться, были вынуждены остаться на территории нынешнего Сенненского района Витебской области. Проявив мудрость, присущую белорусскому народу, местное население отнеслось к французам бла­госклонно, разделив их человеческую трагедию. Поправив здоровье, многие солдаты связали свою дальнейшую судьбу с белорусскими кре­стьянками. Создали семьи, приняли православие. Причем не стали кре­постными — в данном случае на них распространялся указ императора Александра I «О вольных хлебопашцах» от 1803 года.
Солдат Жером Машеро тоже обзавелся семьей. Вскоре на свет по­явился сын Ерем (по-французски Жером). Если воссоздать генеалоги­ческое древо, Петр Миронович вроде бы являлся его родственником в четвертом поколении.
Наталья Петровна поведала любопытные детали:
— Действительно, после окончания школы мой отец и его брат подправили фамилию. Дедушка Мирон Васильевич носил фамилию Машэра, что по-русски звучит как Машеро. Именно так она и фигурирует в чудом сохранившейся справке 1935 года.
Доктор филологических наук Александра Суперанская (г. Москва) опубликовала статью в журнале «Наука и жизнь» (2005. № 1. С. 109), в которой следующим образом объяснила происхождение фамилии Машеров: она «от французского словосочетания «ма шер», что означает «мой милый», «мой дорогой». Такая фамилия возникла в семье, знавшей французский язык. Прозвище Машер могли дать окружающие, часто слышавшие, как люди называли друг друга».
 
Ввиду того, что авторитетное мнение московского ученого совпада­ет с красивой легендой, можно предположить, что у семьи Машеровых есть французские корни. Убежден в необходимости проведения научно­го поиска, серьезных архивных исследований для того, чтобы это пред­положение было подтверждено историческими документами.
И все-таки наиболее правдоподобно следующее утверждение. В бо­лотистой местности, окружающей многие поселения, растет трава машара. Именно от нее пошла фамилия предков Машеровых, всю жизнь работавших на хлебной ниве, сеножатях и собиравших на лугах ле­карственные растения и медовый урожай. Белорусы с древних времен заимствовали у природы-матушки свои имена, фамилии, названия сел и городов.
Машерову были присущи дух и ментальность белорусской нации. Народная «плынь», среда обитания вложили в его сердце любовь к Творцу и Отечеству, выкристаллизовали удивительные гены прочности, порядочности, предельной честности.
Петр Миронович мимолетным взглядом угадывал в госте, который приехал издалека, своего, спрашивая:
— Похоже, вы белорус?
Да и сам он говорил:
— Я — сенненский, из Придвинья.
Как и у земляков, в натуре Петра Мироновича сочетались жи­тейская мудрость, врожденный гуманизм и извечное белорусское бла­городство. Чувствительный и терпеливый, он в трудную минуту был решительным. Но при этом никогда не поступал опрометчиво.
Глава третья
На линии огня
Дипломированный учитель физики и математики по распределе­нию приехал в тихие Россоны. Местные старожилы рассказывали, что это был единственный в поселке молодой человек, который носил шляпу. Он хорошо знал Маяковского, иногда упражнялся в игре на фортепьяно. И всегда что-то затевал, организовывал: то постановку в местном клубе, то поездку агитбригады в колхозы района. Его не­укротимый энтузиазм, интеллигентность и эрудиция покоряли ребят. Они любили романтически устремленного в завтра учителя физики и математики. И когда пробил грозный час, безусые мальчишки из машеровского 10 «А» класса вместе со своим преподавателем влились в ряды народных мстителей, беспощадно громили фашистских оккупан­тов. Как образно заметил, рассказывая о юных мстителях, публицист Роман Харитонов, «Ньютонов закон всемирного тяготения, многим не дававшийся в школе, вдруг обернулся для них конкретностью святого тяготения к своей земле, к Родине, к дому, который они защищали с оружием в руках».
В довоенных Россонах судьба свела Машерова с Полиной Галано­вой, уроженкой Шкловского района. Стройная, с лучистыми голубыми глазами врач-стоматолог пришла с подругой в клуб, чтобы посмотреть фильм «Музыкальная история». Перед началом сеанса на танцплощадке играл оркестр, и Полина впервые увидела там элегантного, со вкусом одетого Петра. Он был вместе с братом Павлом, который работал директором соседней школы в Клястицах. Познакомились, завязалась крепкая дружба, которая переросла в любовь...
О войне с германским фашизмом, который поднимал голову в Ев­ропе, поговаривали многие. Но никто не мог предположить, что она так внезапно обрушится на просторы нашей страны.
С первых дней оккупации района Петр Машеров занялся созданием партизанского отряда. Чтобы расширить круг общения, помимо работы в школе устроился счетоводом колхоза «Россоны», объединял местное население для борьбы с врагом.
И рвался на передовую. Обращался в военкомат. Но ему отказали: учителей не призывали, берегли. Тогда записался добровольцем в ис­требительный батальон. Пробиваясь на фронт, новобранцы около ме­стечка Пустошки 23 июля попали в окружение, находясь вместе с 51-м корпусом. Их под конвоем отвели в Великие Луки, посадили в товарняк, заколотили двери и отправили в Германию. Состав двигался по тер­ритории Литвы. Петр Миронович и еще два смельчака, не доезжая до Вильнюса, выпрыгнули на повороте через узкое окошко, находившееся под самой крышей вагона.