Пётр Машеров. Беларусь - его песня и слава

Дорогой Петр Миронович!
С огромным удовлетворением и интересом прочитал аналитический материал «Наследники подвига» в газете «Комсомольская правда» от 20 сентября 1980 года. Глубокая разработка актуальнейшей про­блемы наших дней — патриотического воспитания молодежи, фило­софское осмысление накопленного в республике опыта сочетается в статье с превосходной формой изложения, яркостью и образностью языка. Очень высок ее мобилизующий потенциал. Огромно ее воспита­тельное значение. Все это делает Вашу статью заметным явлением в отечественной публицистике последнего времени.
Статья «Наследники подвига» не может оставить читателя рав­нодушным. Она будит жажду действовать, искать, дерзать. Тронула она и меня, старого пропагандиста и журналиста, отдавшего полвека работе в печати. Мне хочется от всего сердца поблагодарить Вас за доставленную радость, которая всегда возникает от знакомства с вещью незаурядной, оригинальной, взволнованной, а также пожелать Вам новых добрых дел в Вашей большой партийной и государственной деятельности, новых творческих успехов.
Белорусский лидер поддерживал стремление комсомольцев и моло­дежи соорудить в окрестностях Минска памятник детству, опаленному войной. В ее пламени погибло 167 тысяч наших юных граждан. Пять с половиной тысяч подростков сражались в партизанских отрядах и под­полье. Смелые, сообразительные, неуловимые, они внесли свой вклад в Победу. 38 из них удостоены высокого звания Героя Советского Союза.
Петр Миронович увидел глубокий смысл в том, что вместе с архитек­торами, скульпторами и художниками по инициативе газеты «Зорька» в конкурс на лучший проект активно включились пионеры и школьники. Однако эта идея-мечта из-за безвременного ухода из жизни Машерова долго оставалась невоплощенной.
Правда, в 2009 году в дни празднования 65-й годовщины со дня освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков в Моги­леве торжественно открыли памятник детям войны, авторами которого стали минчане — архитектор Игорь Морозов и скульптор Владимир Слободчиков. Журналистка Татьяна Ларина писала: «Скульптурная ком­позиция вызвала слезы у многих присутствующих. Девочка-подросток прижимает к себе растерявшегося мальчонку. Дети замерли в дверях опустевшего, объятого пламенем дома. На уцелевшем косяке — зарубки, которыми заботливые руки родителей ежегодно отмеряли рост своих чад. Последняя из них — с пометкой “1941”. Девчушка явно переросла ее. Над детьми нависает пламя — воплощение образа военного лихолетья. Пламя это обожгло часть цветущей поляны. Ожог вымощен черной брусчаткой. Брусков — 1418, как и дней жестокой войны. Пять ступеней крыльца символизируют годы войны.
Вокруг крыльца — большие каменные шары-мячи. Они словно ска­тились с него. На них — мемориальные надписи и даты. В самый большой шар во время открытия мемориала вмонтировали капсулу с посланием потомкам».
Мемориал «Детям — жертвам Великой Отечественной войны» по­явился в г. п. Красный Берег Жлобинского района Гомельской области. Его авторы — Леонид Левин, Александр Финский и Светлана Каткова — в 2011 году были удостоены Государственной премии Республики Бела­русь в области литературы, искусства и архитектуры.
Мемориал возведен на месте детского донорского концлагеря. Их на территории Беларуси гитлеровцы создали одиннадцать. В том числе четыре — на Гомелыцине. Сюда фашисты привозили отнятых у родите­лей детей и забирали у них свежую кровь для лечения немецких солдат. Ее брали по несколько раз в день — и ребенок погибал. Трагическая участь постигла 1975 малолетних узников. Удалось установить имена лишь 15 юных жертв. Из этого ада чудом спаслась одна Зоя Казакевич. Она оказалась в Германии. Девочку, которая была без сознания, выта­щила из ямы и выходила немка.
Нельзя без боли в сердце смотреть на «мертвый класс» из опустев­ших школьных парт и размещенные на площади Солнца детские до­военные рисунки. От нее разбегаются лучи — аллеи памяти. Глубокую скорбь вызывает скульптура девочки с поднятыми вверх ручонками. Она словно призывает: «Люди! Будьте бдительны! Не допустите подоб­ного варварства! Берегите мир!»
 
Николай Чергинец в романе «Операция “Кровь”», написанном на документальной основе, отмечает, что, кроме Красного Берега, детские концентрационные лагеря создали в Семково под Минском, в пуховичской Скобровке, Лучице Петриковского района и других белорусских деревнях. Подростков (от 7 до 17 лет) отправляли в Германию в качестве доноров для немецких офицеров и солдат. Нельзя без боли в сердце читать заключительную главу «От автора»:
Иногда, когда бываешь в Хатыни, можно наблюдать редкую кар­тину: от группы туристов из Германии нет-нет да и отделится кто-либо из мужчин. Он становится на колени и кается за свои грехи. Кто знает, может, в его жилах течет кровь наших детей. Помнят ли это немцы? Мы-то помним...
Более 206,5 тысячи узников было сожжено в Тростенце. На этом месте по предложению Президента страны А. Г. Лукашенко в канун 70-летия Великой Победы открыли мемориальный комплекс. На главной площади мемориала — скульптурная композиция «Врата памяти».
Военные преступления нацистов, как говорил Петр Машеров, не позволяет забывать наша совесть. Своим художественным повествованием Николай Чергинец проложил еще один мостик в то суровое время, возвратил из небытия достойные имена патриотов, не позволивших гитлеровской Германии поработить нашу страну.
Благодаря Машерову и его соратникам в больших городах и ма­леньких деревушках, на широких площадях и в тенистых скверах, на обочине дорог и на местах партизанских стоянок в лесу, словно молча­ливые часовые, символы бесстрашия, боли и скорби, встали памятни­ки, обелиски, мемориальные комплексы. К ним не зарастает народная тропа. Только в Брестской крепости побывало свыше 20 млн человек из 130 стран мира. А сколько людей еще посетит цитадель над Бугом, город-герой Минск, другие героические места, чтобы склонить головы у Вечного огня, отдавая дань подвигу наших доблестных соотечествен­ников...
Как учителя, хорошо знавшего макаренковскую педагогику, Машерова беспокоили проблемы морального состояния общества. Просмо­трев «Вопросы философии», он прямо спросил у будущего академика Евгения Бабосова:
— Почему в этом журнале много прекрасных страниц, но нет пре­красных статей? — Помолчал, подумал и сам же ответил: — Потому, что мы много проигрываем в нашей научно-идеологической работе.
В идеологии нравственности Машеров видел также эффективное средство становления этики деловых, бытовых и межличностных от­ношений, упрочения культуры поведения в гармонии с собой и окру­жающей средой. Те наработки, тот бесценный опыт пригодились в деле духовного возрождения суверенной Беларуси. На гребне этой волны сме­талась пена циничного бесчестия и открывались сокровища непреходя­щих традиций, культурных ценностей. Духовная составляющая, как ей и подобает, постепенно занимает иерархически преобладающее место.
Петр Миронович всемерно содействовал налаживанию нормальных взаимоотношений с соседними странами.
Показав себя блестящим дипломатом, он выступал за переход от противоборства к переговорам, к равноправному сотрудничеству в эко­номической, научно-технической и культурной сферах. Такая сдержан­ная реалистическая позиция встречала понимание.
В отношениях с ближайшей соседкой Польшей Петр Миронович считал, что не должно быть недосказанности о перевернутой странице. Правда и память — важные части национальной идентичности. Но при этом он призывал не копить обиды, не посыпать солью раны, нанесенные историей, а освежать в общественном сознании все лучшее, что сближало наших людей. Например, участие большинства поляков в войне 1812 года связывалось с возрождением Речи Посполитой в границах до ее первого раздела в 1772 году. Однако не забудем и другое. Нахо­дившиеся в рядах армии Кутузова поляки храбро дрались под русскими знаменами на Бородинском поле у Багратионовых флешей и Семенов­ского оврага, воевали в партизанском отряде подполковника А. Фигнера.