Пётр Машеров. Беларусь - его песня и слава

По указанию ЦК КПБ в республике начали издаваться полные со­брания сочинений национальных поэтов и прозаиков. Пьесы бело­русских драматургов заняли подобающее место в репертуаре театров. Еще при его жизни увидели свет весомые тома «Белорусской энцикло­педии». В Минске возвели памятники народным песнярам Янке Купале и Якубу Коласу, другим выдающимся творцам. В деревне Вязынка Молодечненского района создали Купаловский мемориальный заповедник. Когда вынашивалась идея об открытии Белорусского государственного музея народной архитектуры и быта, место для него около истоков тиховодной Птичи и легендарной Менки подсказал Машерову Владимир Короткевич — большой знаток отечественной истории, создавший такие литературные шедевры, как романы «Каласы пад сярпом тваім», «Хрыстос прызямліўся ў Гародні», «Чорны замак Альшанскі», повести «Дзікае паляванне караля Стаха», «Сівая легенда», поэтические баллады, поэмы, очерк «Зямля пад белымі крыламі». Появился археологический комплекс «Берестье» на месте раскопок городища XIII века.
Были созданы условия для развития газетной и журнальной пери­одики. Доктор исторических наук, профессор Олег Слука, ссылаясь на данные ЮНЕСКО отмечает: «В 1970 году БССР по информированию населения вышла на одно из первых мест в Европе вместе с такими странами, как Швеция, Голландия, Германия, Швейцария и др. Насы­щенность информацией, безусловно, положительно влияла на обще­образовательный и интеллектуальный уровень населения и была мощ­ным фактором формирования общественного сознания».
Машеров часто организовывал для творческой элиты семинары с выездом в различные регионы республики. Складывалось плодотворное партнерство между интеллигенцией и властью.
Машеров благодаря интуиции и эрудиции, философскому складу ума высказывал гипотезы, раздвигавшие горизонты видения. Умел пере­смотреть подходы, когда этого требовала жизнь. Знал, чего надо избе­гать. Улавливал дыхание, поступь времени. Вера в человека, в прогресс, в будущее — один из постулатов его политики. Петра Мироновича бес­покоила не личная карьера, а судьба великой державы.
В период подготовки к празднованию 60-летия Великой Октябрь­ской социалистической революции Политбюро ЦК КПСС приняло ре­шение о выпуске книг первых секретарей ЦК компартий союзных республик, в которых рассказывалось бы о достижениях за годы Совет­ской власти. В план-проспект своей будущей книги Машеров включил раздел, посвященный формированию свободной, гармонично разви­той личности. Однако вскоре из московского Политиздата последовала просьба его изъять.
 
— Чье это мнение? — поинтересовался Петр Миронович.
— Если откровенно, то не наше.
Для Машерова было ясно, что приказ исходил от члена Политбюро ЦК КПСС М. А. Суслова, не замечавшего сложности и противоречивости духовного процесса.
Машеров положил рукопись, что называется, под сукно и вернулся к ней лишь летом 1980 года. Освежил и доработал текст книги, который отослал в Политиздат, где пообещали не вносить никаких корректив. И с нетерпением ждал ее выхода в свет. Буквально каждый понедельник спрашивал у меня, разговаривал ли я с Москвой.
— С Политиздатом поддерживаю постоянную связь. Вот-вот ваш труд появится на книжных полках.
Петр Миронович не дождался его. Бандероль с сигнальными экзем­плярами книги «Советская Белоруссия» (тираж издания — 100 тысяч экземпляров) я передал вдове Полине Андреевне.
Интересовали Машерова и такие фундаментальные ценности, как солидарность и патриотизм. Общеизвестно, что без них не может суще­ствовать любое цивилизованное общество. Это целиком и полностью относилось к многонациональному советскому государству, в том чис­ле — и к Беларуси.
Проповедование и защита патриотизма — этого духовного явле­ния — стали для него священной обязанностью. Постоянно подчерки­вал: «У кого нет памяти, у того нет будущего. Забвение идеалов рождает хаос и разрушение».
Выступая 27 февраля 1975 года с речью на Всесоюзном совещании писателей и критиков в Минске, Машеров со всей определенностью сказал: «Какие бы то ни было издержки совершенно недопустимы в том, что является гордостью и славой нашего народа, его героической историей, его святыней. В данном случае любая незрелость мысли на­носит ущерб не только науке, литературе и искусству, но и всей работе по воспитанию трудящихся. Ведь изживать посеянные кем-то в душах людей заблуждения и сомнения куда труднее, чем с самого начала формировать единственно верное, единственно правильное отношение к событиям, фактам и явлениям, имеющим принципиальное значение как для оценки пройденного нами пути, так и для нашего настоящего и будущего».
Петр Миронович трепетно заботился о том, чтобы мужество и геро­изм наших людей, проявленные в период суровых испытаний, не были забыты. Погибших за Отчизну испокон веков чтили на славянской земле. Еще работая в Бресте, Машеров встретился с Сергеем Смирно­вым, возвращавшимся из зарубежной поездки, и попросил его рассказать о том, как в грозные дни 1941 года гарнизон яростно оборонял цитадель на границе, когда фронт ушел далеко на восток, и сражался дольше, чем многие поверженные страны Европы. Это вдохновило пи­сателя, и, собрав письма-исповеди защитников, он выступил по Всесо­юзному радио. Резонанс был огромным. Сергей Сергеевич отправился на поиски своих героев, возвращая из небытия их добрые имена. В 1964 году издал свою главную книгу «Брестская крепость», которая через год получила Ленинскую премию, а цитадели на Буге было при­своено почетное звание «крепость-герой».
— Представление ЦК КПБ подписал я, а обосновал его своими книгами ты,— признался Петр Миронович Смирнову.
Не могу не вспомнить один интересный эпизод. После окончания Белгосуниверситета я работал в брестской областной газете «Заря», и редакция заблаговременно готовила тематический номер, посвящен­ный открытию в Брестской крепости мемориала. Мне было поручено организовать выступление Сергея Смирнова на страницах нашего из­дания. Позвонил в Москву, в Союз писателей СССР. Там навели справки и ответили:
— Сергей Сергеевич в отпуске — путешествует на теплоходе по реке Лена.
Я приуныл, призадумался и рискнул отправить письмо с помет­кой на конверте: «Сибирь, речное управление реки Лена, писателю С. С. Смирнову». И надо же! Вскоре от него пришла рукопись на не­скольких страницах, которую храню по сей день. Статья стала укра­шением спецвыпуска. От души порадовались мы и за советскую поч­ту — настолько четко, ответственно она сработала.
25 сентября 1971 года при большом стечении народа состоялось открытие величественного памятника. На торжество приехал и Сергей Смирнов. Вместе с сотрудниками редакции Петром Сутько, Анатолием Гараем я подошел к нему и вручил номер «Зари». Сергей Сергеевич, пробежав глазами свою публикацию, обратил внимание на то, что в ней не оказалось абзаца, в котором говорилось о преследованиях Берией чудом выживших немногих защитников крепости. Он задумчи­во посмотрел вдаль и произнес:
— Скажите редактору, что не надо страшиться правды.
К микрофону подошел Машеров. Слушал его взволнованную речь и чувствовал, как бегают мурашки по коже. Первый секретарь ЦК КПБ воздал должное защитникам Брестской крепости, всем участникам Ве­ликой Отечественной войны и в заключение подчеркнул:
— Крепость-герой над Бугом, ее боевые реликвии, поднимающийся в небо штык-обелиск и другие монументальные сооружения ансамбля увековечивают один из поучительных уроков в истории, уроков, кото­рые служат грозным предостережением любому агрессору.